Андрас — мальчик, который не знает, как так получилось

«Везение, оно везде носится в воздухе. А невезение плавает вокруг и должно к кому-нибудь причалить.» (Джордж Ласс, «Мертвые, как я»)

То, что тебя в этом году назначили старостой, стало неожиданностью не только для тебя, но и для всех. Ты почти всегда был последним, до кого доходили какие-то слухи о свершившейся шалости. А если младшекурсникам требовалась помощь, ты всегда умудрялся довести ситуацию до такого, что помощь требовалась уже и тебе.

Мать, узнав о твоем назначении, немедленно предположила, что это происки твоего папеньки. В ее мире папенька всегда что-то против вас затевал. Хотя ты был уверен, что подарки, которые он присылал, вполне могли тебе понравится и вряд ли содержали в себе летучемышиный сглаз, как утверждала бабка. Тем не менее, они до тебя никогда не доходили и отправлялись обратно неразвернутыми.

В этом году ты решил остаться в Хогвартсе, отчасти потому что кто-то сказал тебе, что тебе стоило бы поменьше проводить времени в нездоровой домашней среде. Будто бы давящее женское окружение плохо на тебя влияет. Ты даже не помнил, кто тебе это сказал, но слова намертво въелись в память. И теперь ты ожидал от этого Рождества какого-то чуда и разительных перемен в себе. В конце концов, парней для «здорового мужского общества» тут осталось предостаточно.

Тот же Маттео — вратарь вашей сборной, который явно бы куда лучше чем ты справился с ролью старосты, или старшекурсник Герман — ловец команды, или Минас — свойский парень, с которым можно всегда перекинуться партейкой в плюй-камни. Две младшекурсницы Аделина и Берди — не в счет, их можно даже не замечать. Ты видел, что в школе остался еще и твой сводный брат — староста Гриффиндора, но тот не очень-то охотно желал тебя замечать.

Чудо и правда случилось. Проснулся ты от того, что тебя разбудила школьная сова — сверзившись прямо на твою голову. Пока ты отвязывал послание от ее лапки, сидя в пижаме в кровати, рядом нетерпеливо топотел и фыркал Барри, ожидающий, что ты его покормишь. Сообщение было от профессора Баттиста, вашего директора, и сообщало оно о том, что тебя ожидают в его кабинете через двадцать минут. В школу прибыл Министр Магии, и он желает тебя видеть. 

Если ты пойдешь на эту встречу, то помимо сборов, стоит уделить внимание и подаркам. Сегодня Сочельник, нужно только подписать сверток и оставить его на тумбочке, школьные домовые положат его ночью под елку к адресату. Если ты, конечно, намерен что-то кому-то подарить.

Кроме тебя в спальне ещё спят Маттео и Минас.

Пока ты одеваешься, замечаешь, что на тумбочке тебя ждет еще одна записка. «Приходи после обеда к аптекарской кладовой. Никому не говори.» Почерк тебе незнаком, подписи нигде нет.

Если в ходе игры тебе захочется написать что-то тайное от остальных — ты можешь возвращаться в эту ветку и отписываться здесь.

Закладка Постоянная ссылка.

8 комментариев

  1. Справившись с совой и чуть не упав с кровати в процессе, я с облегчением обнаружил, что Маттео и Минаса вся эта суматоха не разбудила. Хотя что такого, Барри? Это ведь не я отправляю слишком громких сов доставлять приглашения в спальни. Впрочем, такое пробуждение все равно приятнее, чем домашнее утреннее ворчание на два голоса. Видно, этот кто-то был прав.

    — Хватит пыхтеть, сейчас я тебя покормлю, — шепотом уговаривая ежа, я наматываю на ногу свесившийся с кровати край одеяла и отодвигаю питомца подальше, чтобы не наступить на него, пока буду одеваться. По опыту известно — случись такое, соседям гарантировано пробуждение от ругательств и воплей.

    Вообще, Барри — парень самостоятельный (не уверен, что кто-нибудь когда-нибудь проверял его пол, но вроде как у нас с ним принято считать его парнем). Питомец что надо. Он всегда может раздобыть себе парочку пауков или гусениц, поэтому нет ничего страшного, если я забуду покормить его или вообще купить корм перед приездом сюда. Зато он всегда чует, если я прикупил ему гостинцев, и возвращается попировать. Вытащив из-под кровати чемодан (да, он все еще не до конца разобран, хотя я проучился уже полгода — но кто вообще сказал, что человеку нужно столько вещей?), я достаю припрятанную там баночку слизней и высыпаю нескольких на пол. Убегут — не страшно, еж шустрый, догонит.

    Есть у Барри и недостатки: взять его в руки невозможно, так что повлиять на него я почти не могу. Разве что пустив в ход волшебную палочку, но в этом я тоже не лучший мастер. Пока.

    Пока — потому что в жизни начались перемены, это уже и ежу понятно, верно, Барри? Сначала — пост старосты, теперь — сам Министр знает о моем существовании. Если, конечно, я не успел чего-нибудь натворить, но вроде не успел. Слухи, может, и  последним меня находят, но поучаствовать в шалостях я при этом все равно умудряюсь. Постоять на стреме, передать записку, оказаться среди шумной и веселой компании и только через пару дней узнать, что на самом деле происходило — вполне в моем духе. Хорошо, что сначала встреча у директора, и только потом — таинственный незнакомец из записки (мысль о том, чтобы не пойти на встречу, к моей голове даже не приближалась).

    Пришлепав к зеркалу в приподнятом настроении, я остаюсь доволен своим видом, но потом все-таки пару раз прохожусь по волосам рукой. Все-таки, сам Министр. Одеться, конечно, тоже не помешает — и я на цыпочках собираю оставленную вчера по углам комнаты одежду. Может, и зубы почистить? Да ладно, сойдет и пара леденцов — они были где-то в кармане.

    Мысль о конфетах напомнила мне о подарках. Если бы я не готовился так тщательно, что дело дошло даже до леденцов — уж точно пришлось бы потом за ними возвращаться. Вообще-то, я бы не додумался дарить всякую всячину, но как-то услыхал разговор о том, как какой-то староста когда-то поздравил своих сокурсников, оставшихся на рождество, и это сочли очень милым. Наверное, так и делают нормальные люди, а именно под таких я собираюсь закосить на каникулах. Так что, кроме слизней для Барри, во время последнего визита в "Зонко" я изрядно потратился (скорее всего, мне еще долго не представится совершать какие-либо покупки) и прикупил:

    • — сахарные перья, практически не отличимые от настоящих, предназначенных для письма, — Аделине и Берди,
    • — рождественские фейерверки "Drangon farts" — Маттео, Герману и Минасу, каждому по штуке (если честно, я купил набор и просто распотрошил его поштучно — и очень удачно, потому что мне тоже остался один)
    • — перья с встроенной орфографией — оставшимся старостам с других факультетов — Эммелин, Адриано, Авениру, Савее и Анне (аналогично фейерверкам — распотрашенный набор. Эти перья я уже сто раз думал оставить себе — и, ясное дело, мне бы они очень пригодились, такие штуки нужны кому угодно — из-за неуверенности, что дарить что-либо остальным старостам вообще уместно. Но, в конце концов, подарки сокурсникам когда-то ведь всем понравились? К тому же, я все равно хотел подарить что-нибудь Адриано, и вот как раз сделаю это, не намекая лишний раз на родстенные связи. Да и  Савея вроде парень ничего и вполне заслуживает подарок).

    И тут меня как жаром обдало. А профессор Маммона? Если уж я всем что-нибудь дарю, нужно было и для него постараться… Очень не хочется расставаться с собственным фейерверком, но что поделать — я успеваю завернуть его в бумагу для письма (подарочной уже не осталось) и даже продиктовать перу "профессор", как кое-что вспоминаю. Так и есть — целехонький кусок мыла из жабьей икры завалялся среди шкмоток, то что надо! Уж и не помню, кто мне его подарил, но мне точно обещали незабываемую ванну с тысячей шустрых пузырьков, а я все забывал прихватить его в душ. Профессор куда больше любит ароматные ванны, чем шумные взрывы, так что так будет в сто раз лучше, — и я указываю адресата прямо на коробочке с мылом. А это, стало быть, останется мне самому — и чтобы не запутаться, я дописываю на свертке с фейерверком собственное имя. 

    Из-за всей это возни я начинаю опаздывать — поэтому поскорее сгребаю все подарки, незаметно для себя прихватив и белый сверток с финальной подписью "Профессор Андрас Керн". Я водружаю всю эту охапку на тумбочку и устремляюсь в кабинет к директору, забросив по дороге еще парочку освежающих леденцов в рот.

  2. Когда ты выходишь из спальни, Минас еще сладко спит, а Маттео уже ворочается — ваш вратарь спит очень чутко. 

    В гостиной тихо, здесь пока никого нет. Несмотря на то, что утро уже давно наступила, все спят — атмосфера каникул действует расслабляюще даже на самых дисциплинированных и прилежных.

    Выбравшись из бочки, которая ведет в вашу гостиную, ты оказываешься в коридоре. Спеша к директорской башне, ты слышишь, как гулко раздаются в пустой школе твои шаги. Подойдя к горгулье, которая сторожит вход, ты вдруг понимаешь, что понятия не имеешь, какой пароль пропустит тебя внутрь. Однако долго стоять в раздумьях тебе не приходится. Со стороны гриффиндорской башни раздаются шаги.

  3. Выйдя на лестницу, я с сомнением осматриваю крутой спуск. Вообще-то, я не уверен, но наверняка где-то есть правило, запрещающее летать на метлах в здании школы. С другой стороны, это не кабинет директора, чтобы я слишком уж загонялся. 

    И я неуверенно седлаю метлу, чтобы промчаться вдоль ступеней вверх и вниз — и, может быть, по коридору, если получится вписаться в проход.

  4. Метла от твое неуверенности сразу начинает демонстрировать свой норов  — она дергается, и слетает вниз по лестнице с такой скоростью, что когда она тормозит, ты, кувыркнувшись, падаешь вперед и приземляешься на пол.

  5. Уау! Я вскакиваю на ноги и воровато оглядываюсь. Никто не видел? Шикарно! Такая скорость, можно даже убиться! Я в восторге седлаю метлу и несусь по коридору, не до конца понимая, пугает или восхищает меня перспектива встречи с кем-то из учеников или, чего доброго, учителей.

  6. Твой счастливый и опасный полет продолжается недолго — ты как раз пролетаешь мимо туалетов, когда улавливаешь краем глаза какую-то тень и незнакомый голос выкрикивает:

    — Петрификус Тоталус!

    Твое тело мгновенно сковывает невидимыми железными обручами. Метла продолжает лететь вперед, а ты валишься с нее, как куль с мукой и ударяешься плечом о каменный пол. Молния, лишившись седока, врезается в стену на полной скорости и тебе кажется, что раздается оглушительный треск. Она падает и укатывается за пределы твоей видимости.

  7. Ох, Барри тебе в задницу! Кому это я попался? Хорошо, если это Райан-Энджел, но если Базадур или Столлман, я могу больше никогда не увидеть Молнию, а ведь на ней никто еще не прокатился… 

    Бессмысленно пытаться вывернуть шею, когда ты полностью парализован, и я просто вращаю глазами, прислушиваясь к происходящему.

    Надо будет дать Молнии собственное имя, если мои руки еще раз лягут на ее древко. Думаю об этом почти как о свидании. Интересно, я покраснел или даже этого не могу?

  8. Ты видишь, как перед тобой появляются две ноги, обутые в бесшумно ступающие мягкие кожаные сапоги.

    — Признаться, не знаю, что хуже — караулить этих мелких гадов в одном месте или отлавливать по всей школе, — раздается над собой незнакомый насмешливый голос. Кажется это парень. — Посмотри, кто это, Дейзи.

    У твоего лица приземляется мелкое синее тельце — нечто среднее между человечком и насекомым. Это корнуэльский пикси.

    Это существо всматривается в тебя огромными черными глазами, трогает крошечной лапкой лацкан твоей мантии и что-то щебечет, взмыв вверх на стрекочущих крыльях.

    — Еще один Пуффендуец? И что его сюда занесло? Я мог бы и догадаться, по тому ка кон летает на метле. От этого факультета нечего ждать чего-то выдающегося…

    Ты чувствуешь, как поднимаешься в воздух, а затем медленно планируешь по пустому коридору, затем вниз по лестнице, оказываешься в подвале и долетаешь до двери, ведущей на аптекарский склад.  Все это время ты видишь только ноги, обутые в сапоги и полощущийся вокруг них край темной мантии. Пикси стрекочет где-то рядом.

    — Вот, поймал его этажом выше, — произносит все тот же голос.

    — Прекрасная работа. Надеюсь тебя никто не видел? — отвечает ему более низкий мужской голос. Ты все это время бессильно таращишься в каменную кладку стены.

    Что отвечает твой пленитель, ты не слышишь, так как кто-то решительно вталкивает тебя прямо в стену.

Добавить комментарий