Аптекарская кладовая

«Касаясь связок редких сушеных трав и залезая в кладовые аптекарей, пламя заставляло людей сходить с ума и разговаривать с богами.» (Терри Пратчетт. Цвет Волшебства)

Аптекарская кладовая Хогвартса — служит для хранения приготовленных студентами в Классе зельеварения зелий. Вдоль стен помещения стоят длинные полки, на которых расположено множество склянок, коробок, свертков и флаконов, под потолком сушатся пахучие травы. Запах тут переменчивый — местами приятный, местами отвратительный.

Закладка Постоянная ссылка.

150 комментариев

  1. Вместо ожидаемого удара ты вдруг пролетаешь сквозь стену, и падаешь на колени в темном помещении в помещении, полном трав и ингредиентов для зелий. Обернувшись на дверь, ты видишь, что она как будто тонет в стене. Миг — и она исчезает. Окно быстро и неотвратимо закладывается штукатурной пленкой и превращается в сплошную стену. Ты оказываешься заперт в помещении без окон и дверей, даже свет здесь сейчас нет.

  2. — Твою мать!

    Герман несдержанно выругивается, прежде чем метнуться к исчезающей двери. И если до того, как она исчезла, у него еще была надежда на то, чтобы выбраться, то после того, как растворилось и окно — ее практически не осталось. Ровно как и возможности что-либо разглядеть.

    "Так, Никифоров, сохраняй спокойствие", — успокаивает студент сам себя же и нащупывает на поясе заранее прихваченную волшебную палочку.

    — Люмос, — произносит он и щурится наперед.

  3. Вспыхнувший свет освещает уже знакомые аптекарские стеллажи, двери по прежнему нет. На заклятия алахамора или бамбарда оно не реагирует.

     

  4. Пока Герман пытается определиться, что происходит, в небольшом помещении появляется еще один человек.

    Вместо того, чтобы врезаться в стену, Маттео пролетает сквозь нее и падает на каменный пол к ногам Германа. 

  5. — Спасибо, так намного веселее, обращается Герман невесть к кому.

    Полуосвещенное пространство вокруг все еще не дает ему никаких подсказок, и шестикурсник уверенно протягивает руку собрату по несчастью, помогая подняться.

    — Ты как? Цел, живой? Тоже записку получил? — догадывается поинтересоваться он.

  6. Я не успеваю ничего понять, когда вдруг оказываюсь на полу, а передо мной стоит кто-то высокий.

    — Что, блять, за шутки?! — кричу я и сжимаю кулаки, готовый броситься на мудака, но в свете палочки вижу, кто это и разжимаю их. — Герман. Извини, я думал, это тот bastardo, мудак, что затолкал меня сюда… Подожди, и тебя, значит, тоже?

    Я оглядываюсь и провожу руками по стене, где только что была дверь, и снова выругиваюсь по-итальянски.

    — Да, получил. Счастливого Рождества, — мрачно констатирую я и поворачиваюсь к неожиданному соседу. — Ну и что будем делать?

  7. Маттео не успевает толком осмотреться, как ваша компания пополняется. 

    Аделина пролетает сквозь стену и попадает прямо в объятья Маттео.

  8. — И тебе не менее счастливого, — так же мрачно отзывается Герман.

    Перспектива оказаться в замкнутом пространстве мало кого радовала. Но, признаться, распознав в попаданце знакомого ему человека, пуффендуец заметно успокоился. Но на всякий случай осветил противоположную от двери стену. Тоже — пусто.

    — Я нашел записку утром, на тумбочке. Не знаю, кто ее написал, но как только мы выберемся, я надеру ему зад, — Никифоров зло ударяет кулаком по стене, где раньше было окно. — Я даже не понял, что произошло. И придурка того не разглядел. Но у меня смутное подозрение, что это нихрена не нормально и может быть как-то взаимосвязано. Хотя бы если логически подумать. Должно же быть.

    Юноша нервно оглядывается и принимается мерять шагами комнату, как вдруг к ним падает кто-то еще. Герман освещает лицо девушки светом от своей палочки.

    — Глядите-ка, скоро можно будет свою команду по квиддичу собирать, — едко подмечает парень. Вокруг ничего не происходит, и он обращается к присутствующим: — Хоть кто-то из вас разговаривал о записке с другими? Или только я один так оплошал?

  9. — Ооооой?! — стараясь сфокусировать глаза в почти темноте и хотя бы разглядеть, чьи руки так любезно меня удержали от падения на каменный пол. Всмотревшись в лицо, понимаю, что этот человек мне уж очень знаком. Оправившись от шока, я стараюсь сразу же отстраниться от Маттео, которого видела буквально 20 минут назад. 
    — Спасибо, Маттео, что удержал меня, — обнаружив что моё лицо подсвечивает палочка Германа, решаю обратиться к нему. — Привет, Герман, не свети так, пожалуйста, а то слепит немного. Я тоже никому не сказала про записку. 

  10. Я резко хватаю падающего человека, и, вглядевшись в лицо, сам себе подмечаю, что теперь нас трое, и все мы с одного факультета. Это уже не случайность, это продуманный план. Но чей и для чего?

    — Nessun problema, без проблем, — киваю я Аделине, отпуская её, и снова поворачиваюсь к Герману: — Нет, я никому не говорил. А ты кому сказал, Герман? Кстати, почерк на записке никому из вас не знаком?

    Я достаю записку из кармана и протягиваю поочерёдно Герману и Аделине.

    — Вы не заметили лицо того, кто нас сюда втолкнул? Кто-нибудь его знает?

  11. — Нет, я смогла только уловить, что этот некто высокий и какой-то бледный. Да и почерк незнакомый. Странно, что тут мы именно вместе, кому уже могли перейти дорогу пуффендуйцы, — достав свою палочку и заклятием сделав из неё источник света, начинаю осматриваться по сторонам. 

  12. Пуффендуец отвел от лица девушки палочку и пробормотал что-то в знак извинения.

    — Было бы кому. Я утром как в карман ее положил, так только в Большом зале и вспомнил. И то совершенно случайно. Ну и решил проверить, пока преподавателей нет. А лица я не разглядел, по закону подлости. Думаю, пока это единственный признак, по которому выбрали именно нас. Кроме принадлежности к факультету, конечно.

    Только сейчас, в замкнутом пространстве с такими же, как и он, невезучими ребятами, Герман начинает понимать, насколько тупым был его план. Действительно, что могло пойти не так, когда ты идешь бог знает куда на встречу бог знает с кем? Думал, воздыхательницу тут за талию приобнимешь? Какой же ты все же наивный, Никифоров, девушки никогда таких шагов не предпринимают. Но сожалеть и ругаться на самого себя было уже слишком поздно.

    — Так. Давайте прикинем. Человек запер нас в кладовой при кафедре зельеварения, следовательно он может быть как-то с ней связан. Ключевое слово — может. Также это может быть связано с поздним приходом преподавателей. Аделина, ты вроде бы уходила последней. Никто из профессоров не появлялся на обеде?

    Герман нервно потер переносицу.

    — Простите, у меня путаются мысли от этого всего. Может у вас есть какие-то предположения или догадки?

  13. Хоть я оказалась не в самой обычной для себя ситуации, но не поддаваться панике помогало понимание, что тут такие знакомые ребята с моего родного факультета. 
    — Хммм, профессор Асмодей, Маммона, Бельфегор точно уже были. О, еще Аббадона кажется видела… На самом деле, после твоего ухода потянулись к выходу из зала и другие, что конечно увеличивает список потенциальных виновных. Слушайте, а может среди аптечных стеллажей есть какой тайный люк или еще какая дверь. Глупо конечно на это надеяться, но и стоять просто так не будешь. 

     

  14. — С кафедрой зельеварения, говоришь? — хмуро протягиваю я, резко выдыхая от неприятного запаха в носу. — Вряд ли профессор Бельфегор так развлекается, он наоборот предпочёл бы, чтобы нас тут никогда не было.

    Я, как и все, достаю палочку, недовольно произношу "Люмос" и на предположение Аделины поверхностно осматриваю стеллажи.

    — Чтобы что-то найти, нам придётся расколотить всё к чертям собачьим, — я зло выругиваюсь. — Mi scusa, извини, Аделина. Значит, мы не знаем, кто написал нам эти записки, не знаем мудака, который нас здесь замуровал, и не знаем, что за хрень вообще творится. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, так что как насчёт вспомнить чего-нибудь разрушительного и снести эту стену нахрен? Герман, на шестом курсе проходят что-нибудь такое?

    Я невесело улыбаюсь одним уголком рта, обводя взглядом бесконечные склянки.

  15. — Бомбарда…

    Герман мечтательно улыбается. Пусть он и выглядел мирно, но порой и его посещало теплое желание что-нибудь да взорвать. Но он быстро одергивает себя.

    — Меня терзает смутное сомнение, но вроде бы на заклинаниях нам говорили о более безопасном заклятии. От подобного мы можем пострадать, потому что помещение достаточно маленькое. А выбраться отсюда нужно максимально целыми и при доброй памяти. Поэтому советую отойти… скажем, к стене.

    Никифоров направляет палочку в сторону пола, почти в середине комнаты.

    — Для начала сделаем так. Десцендо! 

  16. Из палочки Германа вырывается лишь сноп разноцветных искр, больше ничего не происходит.

  17. — Гадство. Кажется, тут в принципе заклятия не помогут.

    Никифоров нервно усмехается и вертит в руках палочку. Так, будто в принципе проверяет, не сломана ли она. Но нет, ровно такая же, как и две минуты назад.

    — Тогда план Б: сделаем так, как предложила Аделина, и обыщем полки. Но будьте осторожны с зельями. Мало ли, что студенты могли намешать. Сами знаете, как занятия проходят.

    Юноша снова произнес заклятие, вызывающее свет, и остановился у одного из стелажей.

  18. Я слегка прикрываю глаза, ожидая большого взрыва, но вместо этого не происходит ничего. Я раздражённо повожу плечами и бормочу что-то не очень приличное.

    — У меня ещё есть план В, — говорю я сокурсникам, подхожу к стене, где была la porta, дверь, и начинаю с силой бить по ней ногами и орать: — ЭЙ, УБЛЮДОК! ВЫПУСТИ НАС НЕМЕДЛЕННО И БЕГИ НАХРЕН, ПОТОМУ ЧТО ЕСЛИ Я ТЕБЯ ПОЙМАЮ, ТЫ СДОХНЕШЬ РАНЬШЕ, ЧЕМ ПРОИЗНЕСЁШЬ "АБРАКАДАБРА!"

    Вряд ли он продолжает там стоять, но, возможно, меня услышит кто-то проходящий мимо.

  19. Немного расстроившись, что заклинание Германа не сработало, а значит и правда придется идти более сложным путём, я подступаю к стеллажу хмуро рассматривая в почти полной темноте многочисленные баночки-скляночки, пучки трав, различные приспособления для варки.  
    От резкого крика Маттео я вздрагиваю, не мало испугавшись, хотя его злость могу понять. Если бы это была обычная дверь, от такого злого напора слетела бы точно. 
    — Герман, а может у тебя получится отсюда послать кому записку или мысль, хоть с кем связаться? Я никакого заклинания  для этого не знаю, — стараюсь, чтобы мой голас не звучал безнадёжно.
     

  20. В одно из банок на Аделину смотрит целая россыпь глаз, из другой таращится тритон в формалине, но в большинстве из них — травы и коренья.

    Маттео добивается своими криками от стены неожиданной реакции.

    Минас пролетает сквозь стену и врезается в Маттео, который принимает удар со стойкостью вратаря.

  21. Я пролетаю через стену резко и со всего размаху падаю на Маттео

    -Чеееееееерт возьми! — только успеваю воскликнуть я, прежде чем врезаться в него. -Прости, Маттео! — пытаюсь тут от него отклеиться.

  22. Замечательно. Теперь их тут еще больше. Из уст ловца вырывается вздох полный сожаления.

    — Кто там говорил про то, что Пуффендуй перешел кому-то дорогу? Кажется я уже почти поверил в эту теорию. Осталось только Бёрди сюда закинуть, и все. Баста. Меня уже ничего не удивит.

    Никифоров нервно прошелся от стены до стены и пару раз для уверенности встряхнул палочкой. 

    — Я не мастак в Заклинаниях, пока попробую еще парочку. Не уверен, что это сработает, но чем черт не шутит,  — тщательно сосредоточившись на образе коридора у Главного зала, Герман вспоминает последнюю тему: — Портус!

  23. Как только я опускаю ногу от очередного удара по стене, перед occhi, глазами вдруг неожиданно появляется кто-то с протяжным восклицанием. Инстинктивно упёршись ногами в пол, я хватаю этого кого-то и удерживаю нас в вертикальном положении, как пару минут назад удержал Аделину.

    — Добро пожаловать в клуб, — мрачно без удивления приветствую я Минаса, разжимая пальцы, которые впились ему в плечи. — Тоже записка? И ты не слышал мой голос за стеной?

  24. -Угу, — мрачно сообщаю я, оглядывая помещение. — Нет, за стеной ничего не слышно. Собственно, я и рассмотреть ничего не смог толком: толчок — и ты внутри… — Минас растирает плечи. — Вы давно здесь сидите?

  25. Эх, теперь ещё и Минас с нами тут. Надежды, что нас спохватится и придет на помощь кто-то из факультетских ребят становится всё меньше и меньше, раз почти все мы тут. Ещё и здешних звуков не слышно снаружи, замечательно.
    — Меня сюда втолкнули перед тобой, но я не могу сказать, как давно это было… Минас, скажи, а ты кому-нибудь говорил про записку?, — так и оставшись возле стеллажей, я подношу палочку к лицу, чтобы парень хотя бы смог различить черты моего лица в этом каменном мешке.

  26. -Lumos! — кончик палочки озаряется тусклым светом. — Увы, нет. Думаю, никто не мог предположить подобного. — Говорю я, рассматривая целый набор склянок. — Интересно…Пока здесь нет никого, кроме нашего факультета. А за столом в Большом зале некоторые ушли раньше появления преподавателей. Возможно, им тоже подбросили подобные записки? 

  27. Из стены вдруг появляется еще одно тело, правда каким-то странным образом. Оно в скрюченном виде проступает сквозь стену на уровне ваших голов, а когда вмещается полностью — падает на пол. Вы видите что это Андрас. Тот ощущает, что уже может шевелиться.

  28. -Андрас! Ты в порядке? Как ты тут оказался? — протягиваю старосте руку, и оглядываю то место, откуда он совершенно невообразимым образом упал. Чудеса да и только. 

  29. Первым приходит в себя нос — и я отвечаю на вопрос Минаса чередой шмыганья и чиханья. К счастью, носом дело не ограничивается.

    — Минас? Я? Я вроде да. А ты? Вот же не повезло! А ты здесь за что? — я оглядываюсь по сторонам и, заметив остальных ребят, едва не впадаю в паралич повторно. — Эй, да мы все здесь! Рад, конечно, вас видеть, ребята, но за что это мы сюда угодили?

    Кажется, пора уже и на ноги подняться.

  30. На ноги Андрас подняться не успевает — на его спину падает пролетевшая сквозь стену Берди.

  31. — Крошка! — когда мы с Берди кубарем летим через всю кладовку, я стараюсь поменьше тыкать ее локтями и коленями, но боюсь, я не то что не смягчил ее падение, а здорово добавил ей синяков. — И ты! А ты что натворила? 

    Предпочитаю не шевелиться, пока она не встанет, чтобы не сделать ей еще больнее.

     

  32. -Кажется, кто-то решил собрать  нас всех здесь. И явно не случайно. — Помогаю подняться девушке. — Что вы успели попробовать, чтобы выбраться? — Спрашиваю у Германа, Маттео и Аделины, оказавшихся тут раньше.

  33. Прошу прощения у Германа, что пропустил — портус не работает, это заклинание слишком сложное на для школьника, к тому же, его использование без разрешение Министерства незаконно 😉

    Когда Берди поднимается на ноги, в аптекарском складе, который стал теперь слишком тесным от такого количества народа, что-то происходит начинается. 

    Никто из вас как будто бы ничего не делает, но в комнате вдруг происходит какой-то сдвиг — пол под ногами шатается, с потолка сыплется штукатурка, стеллажи со склянками дрожат — одна из них падает и разбивается у ног Аделины, окатив ее гольфы чем-то холодным. Толчок короткий — все вы остаетесь на ногах, но вверху под потолком по контуру помещения вдруг вспыхивает золотом надпись, сделанная стилизованным руническим шрифтом. Она гласит:

    "Комната удержания. Авторская разработка Охозии Сатурналла. Каждая комната содержит ключ по своему вскрытию."

  34. — Ну зашибись.

    Никифоров несколько раз стучит палочкой по ладони, будто это реально может помочь. Но нет, его догадка уже подтвердилась: здесь колдовать явно бессмысленно. Оставалось надеяться, что его эксперимент с телепортацией останется незамеченным для Министерства. Что происходит в стенах, то тут и остается, верно? А об остальном ребятам было знать и необязательно.

    — О, смотрите-ка. Кажется я могу податься в прорицатели, — весело выдает Герман. — Привет, Берди, милости прошу к нашему шалашу. А теперь для всех. Я уже пробовал несколько заклинаний, чтобы прощупать почву. Но походу тут они тупо не работают. Маттео ругался на дверь, и у нас тут пополнение появилось. А так вроде ничего особенного. Думаю, нам просто придется поискать ключ безо всяких заклятий. По полкам, под ними. Возможно даже в банки руку сунуть.

    Пуффендуец с опаской покосился на склянку, в которой что-то плавало.

  35. Когда комната приходит в движение, я как раз пытаюсь встать, так что поначалу принимаю все происходящее за последствия паралича — и только появление золотой надписи помогает врубиться, что все-таки началось.

    — Комната удержания, — медленно читаю я вслух. — Каждая комната содержит ключ по своему вскрытию. Хм. 

    До сих пор неясно, за что сюда попали все остальные, но для моих финтов с метлой это еще не самое страшное наказание. Так-то они и не должны признаваться, если не хотят, хотя от Маттео я не ожидал, что он нашкодит еще раньше меня. Да и наши девчонки… ну что они могли натворить?

    Надо искать ключ — значит надо искать ключ. Я выбираю самые большие непрозрачные банки на полках и по очереди в них заглядываю. 

  36. — Прости, пожалуйста! — Бёрди поднимается и оглядывается, а затем, спохватившись, поднимает с пола палочку, которую в этой суете умудрилась уронить. Слава Мерлину, цела. Испачкалась в чем-то, но главное, что не сломалась. Слегка поморщившись, девушка вытирает её о край мантии.

    — Я получила записку утром, в которой было сказано прийти сюда и никому об этом не говорить. Я подумала, что кто-то попал в беду… — она смущённо улыбнулась — как же глупо это звучало! — Хотела помочь, а теперь, похоже, помощь нужна и мне, — она издала нервный смешок, кусая губы, — А как вы попали сюда? Почему ты решил, что я здесь за что-то? — обратилась пуффендуйка к Андрасу.

  37. Когда комната начинает двигаться, девушка теряет равновесие и хватает за локоть Андраса, только успевшего подняться после их предыдущего столкновения. Она тут же убирает руку, прошептав извинения.

    Бёрди начинает оглядываться, стараясь привыкнуть к обстановке. Она была напугана, но виду подавать не хотела — зачем зря ребят волновать?..  И без того ситуация непростая.

    Стараясь отвлечься, Бёрди принялась шарить ладонями под полками и заглядывать в отпугивающего вида банки с зельями в поисках ключа.
    — А может, нужно выпить какое-то зелье?.. — задумчиво произносит она, — Как-то же мы пошли через стену… Может здесь есть что-то из такого, что может помочь нам? — в голосе слышится надежда.

  38. -Хорошая идея с зельем, Берди. Выпить. Или приготовить и выпить. — Задумчиво говорю я скорее в пустоту, чем кому-то конкретно, и начинаю осматривать полки на предмет сначала готового зелья, прежде чем проводить ревизию запасов.

  39. Записка! Точно! Я же совсем забыл про нее — я запускаю руку в карман и вытаскиваю найденное утром послание с просьбой прийти сюда после обеда. Так что, это не наказание за полеты на метле по коридорам? Только что-то на вечеринку тоже не очень похоже — слишком уж кислые у ребят мины.

    — Да потому что… — растерянно мямлю я Берди, — я и про себя так подумал. Так что, это кто-то из вас написал? А кто тогда те двое, что притащили меня сюда?

    Я дергаю на себя ящик одного из столов слишком резко — он едва не вылетает наружу целиком. Приходится заталкивать его обратно двумя руками. 

    — Так я все никак не пойму: мы что-то затеваем или это какая-то проверка? — озадаченный этой мыслю, я на секунду замираю, чтобы потом снова продолжить сражение с ящиком. Штативы и колбы на сотрясаемом мной столе тревожно звенят и раскачиваются.

    — Может, рецепт где-то здесь, — говорю Минасу, чтобы поддержать его рассуждения. У меня-то ни одной мысли о том, что бы такое приготовить, я бы уже точно предпочел рецепт.

  40. -Я думаю, это как-то связано с появлением Министра в школе. — Продолжаю рассматривать полки и перебирать склянки, звеня ими и стараясь ничего не уронить кому-нибудь под ноги. — Если и других студентов закрыли в похожих местах, значит кому-то потребовалось выиграть время, чтобы без свидетелей осуществить… Эээ… что-либо. Или это просто чья-то ОЧЕНЬ дурная шутка. — хмурюсь и хватаю очередную тонкую склянку так сильно, она чуть не трескается. 

    -Можно было бы предположить, что происходящее — результат обиды и желания поквитаться, но, кажется, никто из нас не успел досадить кому-либо из школы так сильно. — Пожимаю плечами.

  41. Высушив чарами горячего воздуха промокшие насквозь гольфы, я стараюсь носком туфли аккуратно загнать под ближайший ко мне стеллаж самые большие осколки разбитой склянки, чтобы никто с ребят не поранился ими.
    — Было бы не так обидно здесь сидеть, если и правда это всё являлось наказанием за провинность, а так… — всё же грусть берёт своё, хотя я очень пробую держаться. 
    Вот никаких пока идей, что может быть ключом, поэтому остаётся только, как и остальные, осматривать одну за одной полку, особенно внимательно разглядывая банки, что стоят возле самой стенки.

  42. -Reparo! — взмахиваю палочкой, собирая разбившийся у ног Аделины сосуд,  поднимая его и ругая себя за то, что не додумался раньше — девочки могли порезаться осколками. — Ты не поранилась? — спрашиваю Аделину и кладу ей руку на плечо.

  43. Ну вот, теперь здесь весь оставшийся в замке Пуффендуй. Хорошо, что больше никого не будет, а то я уже хотел шутить, что ловец у нас Герман, а не я. Хотя шутить сейчас совсем не хочется, да и места становится катастрофически мало. Я опираюсь о стену и складываю руки на груди, молча думая о том, как нам выбраться.

    От внезапной встряски я напрягаюсь и вжимаюсь в стену ещё сильнее. Dio mio, боже мой, только бы не наступить на осколки, ненавижу осколки.

    "Каждая комната содержит ключ". Отлично, ага, но мы уже выяснили, что это не заклинания и не удары ногами. Возможно, Бёрди и Минас правы, и нам нужно смешать какое-то зелье, но последнее, что я помню из зельеварения, это "Настойка изменения цвета крыльев летучих мышей". Сомнительные знания. А если ключ — не зелье, то что нам остаётся? Обыскивать каждый сантиметр комнаты в поисках скрытых букв, чтобы собрать пароль? В каком-то фильме я это видел. А может ключ в тех, кто нас сюда затащил?

    — Андрас, — обращаюсь я к старосте после долгого молчания, — ты сказал, тебя сюда затащили двое, предварительно наложив заклятие паралича. Но всех нас сюда втолкнул один человек. Что ты делал до того, как попасть сюда? Тебе что-нибудь говорили, или, может, ты слышал их разговоры?

  44. — Но Герман сказал, что заклинания не работают. Как иначе мы зажжем огонь под котлом? — она взмахнула палочкой, наведя на банку, которая разбилась ранее, — Репаро!

     

  45. — Нет-нет, большое спасибо за заботу, Минас, — смутившись, поспешно благодарю пуффендуйца, про себя радуясь, что в кладовой достаточно темно. 

  46. — Вообще-то трое, с ним был еще пикси. Такой, синий, — я корчу рожу, пытаясь изобразить пикси. Готов выложить Маттео все, что знаю и видел, если это поможет вытащить нас отсюда. — Вообще-то я мало что видел. На такой скорости ничерта не рассмотреть, класс! — я вспоминаю свой полет и взмахиваю руками вверх, роняя злополучный ящик себе на ногу. Приседая следом, я пытаюсь продолжать: — Йа-а-а-у-у оседлал метлу-у-у… Они меня сбросили. Голоса незнакомые, один в сапогах. Сапоги тоже незнакомые. Еще он как-то назвал пикси… Дикси? Докси? Дейзи? Дейзи!

    Моя счастливая головы вынырвает из-под стола, чтобы взглянуть на реакцию Маттео — все-таки я кое-что вспомнил!

    — Ребят! Можно, я тут покурю? Один разочек. Если на дым прибежит преподаватель, нам же даже лучше!

  47. Аделина, рассматривая склянки, видит что-то необычное. В одной из банок, заполненной мутной жидкостью, она видит засунутый исписанный свиток. Никогда на зельеварении ей не доводилось видеть подобного ингридиента.

  48. Имя пикси мне ничего не дало, а вот желание неожиданно Андраса неожиданно навело меня на вот такую мысль.
    — Ребят, а нам будет даже польза от того, что Андрас покурит. Будем все вместе следить за тем, куда пойдёт дым. Может в стене или под потолком будет слабое место, дырка, откуда идёт воздух, то тогда мы смогли бы расширить её каким-нибудь зельем. О, например, желчью броненосца, ведь она всё разъедает!  

  49. Положив палочку на полку, тем самым временно лишив себя источника света, протягиваю обе руки за странной банкой.
    — Смотрите! — оборачиваюсь, чтобы показать остальным и несу находку к столу.

  50. — Интересный ингредиент…

    Радовало, что хоть у кого-то поиск прошел более успешно. Возможно прямо сейчас они наткнулись на ключ, возможно — это всего лишь подсказка для того, чтобы его отыскать. Возможно просто чья-то злая шутка, чтобы их заполнить. Никифоров уже был готов ко всему.

    — Нужно понять, не опасно ли содержимое банки. Свиток леший бы с ним, а вот жидкость…

    Герман оперся руками на стол и внимательно посмотрел на банку. Но все же решился ее открыть и даже принюхался на всякий случай.

  51. Принюхавшись, Герман чувствует кисловатый незнакомый запах, который ни о чем ему не говорит. Краешек свитка всплывает в этой слизистой жиже, высунувшись наружу.

  52. Я задумываюсь над словами Андраса, особенно над упоминанием о пикси. Odio, ненавижу этих тварей. Но мой поток размышлений прерывает неожиданная находка. Наконец-то, хоть какое-то развитие событий.

    — Не касайся жидкости, — говорю я Герману, подходя к столу ближе. — Нужно подцепить бумагу…

    Несмотря на то, что действовать нужно, я медлю. Ужасно не хочется прикасаться к этой штуке.

  53. Пустых колб здесь полно, найдется и пинцет, если покопаетесь.

  54. — Может быть можно разбить банку? — предложила Бёрди.

  55. Поток мыслей. Вообще было бы неплохо подцепить свиток чем-то из инструментария, но на первых взгляд и не скажешь, в какой из колб что. Поэтому сначала Герман думает о замене: свиток можно было бы подцепить двумя волшебными палочками, скрестив их наподобие китайских. Идею пришлось быстро отмести: мало ли, что может случиться тогда с их единственным оружием. 

    — Погоди, я сейчас.

    Шестикурсник оказывается у полок, некоторое время передвигает банки, пока не замечает в одной из них странный металлический блеск.

    — Бинго! 

    Жестом фокусника Никифоров осторожно достает из банки средних размеров пинцет, придержав его за выступающую из раствора часть, после чего сразу же возвращается к столу.

    — Так. Приготовьтесь. На свободный край поставим эту банку, свиток разверну я пинцетом. 

  56. Уложив свиток, с которого капает густая слизь, на стол, Герман без труда разглаживает его пинцетом. Сгрудившись вокруг стола, вы можете прочитать следующее:

    "Я, Охозия Сатурналл, являюсь автором экспериментальной разработки для экспертного заключения с черновым названием "Комната удержания". Механика работы заклинания еще не изучена мною до конца. Дабы предупредить его использование до завершения работ и не допустить жертв, каждая комната снабжена ключом для высвобождения узников. Воспользовавшийся заклинанием в обход авторскому праву должен в судебном порядке возместить ущерб и утрату имущества пострадавшим.

    Дабы выйти из комнаты удержания, узникам должно в указанном порядке совершить четкую последовательность действий, способную создать между волшебниками особые эмоциональные и магические связи и сформировать необходимый для появления двери баланс энергий. Количество действий зависит от количества попавших в темницу узников.

    Седьмое действие — лишиться части тела.

    Шестое действие — потерять сознание.

    Пятое действие — пустить слезу.

    Четвертое действие — получить ожог.

    Третье действие — показать кровь.

    Второе действие — поцеловать другого.

    Первое действие — сломать палочку.

    Начинать следует с первого действия, заканчивать тем, что соответствует количеству узников. Каждый должен внести вклад в освобождение. 

    Надеюсь, эта инструкция никогда никому не пригодится."

  57. Бёрди перечитывает свиток ещё и ещё раз. Этого просто не может быть. Это чей-то розыгрыш, который зашёл слишком далеко.

    — Лишиться части тела?.. — шёпотом озвучивает она то, что наверняка на уме у каждого,- Зачем это всё придумали?..

  58. -Хорошо, что нас всего шестеро… — Холодея, говорю я, осматривая свиток и перечитывая строчки снова и снова. — Это все не тянет на отличную шутку. — Хмурюсь. — Впрочем, и невыполнимым не выглядит. 

  59. — Нас sei, шестеро, — мрачно отвечаю я всем, прочитав текст. — Если нужно сделать всё, что тут сказано, мы закончим на потере сознания.

  60. — К счастью, нас тут всего лишь шесть, — спешит успокоить девушку Герман. — И есть шанс, что мы хотя бы уйдем отсюда со всеми конечностями, — мрачно заключает он наконец.

    Перспективы были не самые радужные. В повисшей зловещей тишине старшекурсник ставит на другой конец свитка банку поменьше, чтобы он не свернулся, и негромко вопрошает.

    — Итак. Нам нужно совершить действия с первого по шестого. Придется постараться, поэтому предлагаю либо сразу разбить список по пункту на человека, либо приступать сразу же и решать по ходу дела. Кто готов пожертвовать палочкой, для начала?

  61. Я ещё раз пробегаю действия глазами и поворачиваюсь к парням.

    — Думаю, все физические увечья нам нужно взять на себя и оставить девушкам остальное, если никто не против, — теперь я поворачиваюсь к Аделине и Бёрди: — Вы d'accordo, согласны?

  62. -Да, девочкам лучше не стоит травмироваться. Маттео абсолютно прав. — Соглашаюсь я.

  63. — Это очень благородно, Маттео, спасибо. Согласна с таким порядком, — только и остаётся добавить мне. 

  64. — Тогда для девушек остается пустить слезу и поцеловать кого-либо. Может еще сломать палочку как вариант — тут уже определимся. Вырубить кого-то можно если врезать хорошенько, но тогда придется выбрать кого-то не слишком тяжелого: нам потом его еще выносить отсюда. Столько мелких "но"…

    Герман многозначительно почесал макушку.

    — Так… кто у нас первый?

  65. — Спасибо, — шёпот Бёрди звучит как шелест листьев, — Я готова буду сделать всё, что от меня потребуется, — горячо добавляет она, желая подбодрить команду, — Если нужна моя палочка или слеза… Я готова, — она улыбается, закусив губу. Ей было стыдно за свой страх. Она ведь ничем не отличалась от других.

  66. Мрачно дочитываю послание — от волнения я несколько раз сбился, пришлось начинать сначала. Да уж, если мы пройдем через пять пунктов — к последнему ляпнемся в обморок просто хором.

    — Можем вытянуть жребий, это будет честно, — в играх мы всегда так делали, почему бы и сейчас не поступить так же.

  67. -Хорошая идея, Андрас. Так и правда будет справедливо. — Киваю старосте, поддерживая его предложение. 

  68. Хмурясь, я обдумываю каждый пункт. Если я сломаю палочку, мать ни за что в жизни не выделит денег на новую. Да, я могу заработать, но это будет только летом, а полгода выслушивать постоянные замечания не хочу. Поцелуй и слеза отходят однокурсницам. При мысли о порезе или ожоге я брезгливо ёжусь — ну нет, только не это. Остаётся…

    — Я могу взять шестой пункт, — глухо обращаюсь я к пуффендуйцам. — Можно поискать чего на полках, выпить или понюхать. В крайнем случае просто вырубите меня. Помнишь, Герман, такое уже был на прошлом матче. Тяжёлый я или нет, не знаю, но впетяром, думаю, справитесь. 

    Становится немного неловко от таких пафосных parole, слов, но как объяснить, что крошечный укол для меня хуже полной потери сознания?

  69. — Проголосуем? — громко спрашиваю я. — Кто за жребий? — и вскидываю вверх руку.

    Никто не захочет ломать палочку. А ломать девчачью — ну еще чего вздумали, только когда старостой станет кто-то другой (здесь бы мне лучше молчать, а то устроят выборы прямо сейчас). Мои ковбои так себя не ведут.

  70. -Я за. Мы все дорожим палочками, да и резаться-жечься и терять сознание — не тот досуг, который приятен. Однако нам придется договориться, чтобы выйти отсюда. Раз так, воля случая как вариант мне нравится больше — так не будет обид и несправедливости, я думаю. — Складываю руки на груди и облокачиваюсь на стенку.

  71. Поскольку парни так галантно оставили для нас только вариант с слезой и поцелуем, то нам с подругой остаётся только между собой решить, кто сделает что. Зная, что одно из двух действий достаточно смущающее, я подхожу к Бёрди со словами:

    — Дорогая, давай мы с тобой отойдём в сторонку и поворим, как поступим, чтобы не было никому потом обидно, — я стараюсь ободряюще улыбаться. 

  72. Бёрди кивает.

    — Конечно.

    Они отходят к дальней стене, и останавливаются там. Бёрди берет руки Аделины в свои. 

    — Послушай. Даже в такой экстренной ситуации поцелуй должен быть по желанию. Тем более, что в свитке написано про особую эмоциональную связь… Возможно, тебе кто-то нравится? — она говорит торопливым шёпотом, заглядывая подруге в глаза, — Из наших ребят… — она закусывает губу и отводит взгляд, боясь смутить подругу ещё больше.

  73. Пока Герман раздумывает, я беру со стола рецепт какого-то зелья, разрываю на несколько кусочков и подписываю цифрами: 1, 3, 4, 6. Скомкав бумажки, бросаю их в колбу из темного стекла с достаточно широким горлом и сильно трясу. Надеюсь, эти действия выглядят достаточно убедительными, чтобы все согласились. Протягиваю колбу вперед:

    — Тянем? — сам я согласен на то, что останется. Все равно ведь не повезет.

  74. Я криво ухмыляюсь. Эгоистичный акт самопожертвования не прошёл, хех. Ладно, что бы ни сказал Герман, я всё равно в меньшинстве, поэтому я подхожу к колбе и тяну первую попавшуюся под пальцы бумажку. Молча развернув её, показываю numero, цифру остальным. Будь что будет.

  75. Когда подруга задала такой вопрос, сердце пропустило удар и к щекам прилила кровь. 
    — Знаешь, скажу тебе честно, у меня есть симпатия к одному парню в этой кладовой… Но за пределами этих стен, я никогда даже не думала показывать своё неравнодушие, — тихо шепнула, чтобы мои слова услышала только Бёрди, — Но перед тем, как я скажу тебе имя, не могу не спросить: может быть ты хотела давно поцеловать кого, но всё не было возможности? Не подумай, я не издеваюсь, а правда готова уступить, если ты этого хочешь. Такая эмоция была бы более честной и сильной.
    Ласково сжав руки подруги в своих, я поднимаю глаза на лицо девочки. 

  76. — Это Минас? — спросила Бёрди, не слыша своего голоса — настолько громким и частым казался ей стук её сердца.

  77. — Ой! — испуганно отвернув голову в сторону стенки, я не сказав не слова, отвечаю на вопрос. 

  78. Косо посматривая на перешептывающихся девчонок (они как будто просто ждут начала урока, вот чудачки), я протягиваю колбу Минасу и Герману.

    — Вперед, парни!

  79. Бёрди понимающе улыбается, хотя улыбка эта и грустная. Подарок, который она с утра носила с собой, должен был предназначаться именно Минасу. Но… 

    Она видела, как Аделина переглядывалась с ним. Как он помогал ей поливать цветы, как украдкой ухаживал… Нет. Она не могла встать между ними, просто потому, что хотела этого. 

    Девушка постаралась улыбнуться бодрее. 

    — Это же хорошо, — воодушевленно заговорила она, — Ты ведь тоже ему нравишься. Я видела, как он смотрит на тебя. Если первый поцелуй и должен быть в таком месте, то только такой. По взаимному желанию, — Бёрди потянула руки Аделины на себя, — Если чудеса должны случаться в Сочельник — чем это не чудо?

  80. Тяну руку, молча достаю бумажку, разворачиваю и по примеру Маттео показываю остальным — нет смысла переживать — все варианты плохи по-своему: придется чем-то жертвовать в любом случае. 

  81. Страшно вовсе не было. Все оставшиеся варианты казались вполне приемлимыми, а потому и тянуть листочек пришлось без особого беспокойства. Следующим свой вытягивает и Герман, после чего, торопливо развернув, также показывает остальным.

  82. Маттео вытягивает 4, Минас — 3, Герман — страшную единицу, Андрасу остается шестерка.

  83. Герман шумно выдыхает.

    — Ну что ж, видимо, наколдовался…

    Про себя он прикидывает все возможные варианты. Попросить помощи родителей в покупке новой, отшутиться и подзаработать в больнице летом как санитар. Возможности были. Силы были. А заклинания все равно не были предметом, который он любил.

    — Ребят, колдовать будете уже без меня. Если мы найдем этих ублюдков, будьте готовы, что я встану за вас горой и без палочки. Это не такая большая жертва, — в сердцах произносит Герман, прежде чем ломает прикрепленную к бедру палочку. Сначала об колено, потом повторно, но уже в руках. 

    С удовлетворением рассмотрев дело рук своих, Никифоров кладет остатки палочки рядом со свитком. Будто бы это может что-то дать.

    — Следующий.

  84. Бёрди вздрагивает и поворачивается на треск палочки. 

    — Герман… — сочувственно произносит она, отпуская одну руку Аделины. Другой она ведет за собой подругу и они вместе подходят к собравшимся в круг ребятам. 

  85. Как только Герман столь решительно совершает насилие над свое палочкой, в стенах комнаты слышится какой-то громкий тяжелый звук, будто сдвинулось что-то каменное.

  86. — Спасибо, Герман, ты молодец, — я улыбаюсь смелому пуффендуйцу, — Что же, к чему тянуть, теперь моя очередь. Мы с Бёрди договорились, что целовать буду я. Минас, если ты не против.
    Под грохот сердца в ушах, я решительно направляюсь к парню. Шаг за шагом, теперь уже явно видны черты лица, глаза, губы. Пока ещё во мне хватает смелости, я приподнимаюсь на цыпочки и нежно целую Минаса в губы, задерживаясь буквально на пару секунд.  

  87. Если Минас не сопротивляется и Аделине удается совершить задуманное — на глазах у всего факультета между прочим — странный звук в стенах повторяется.

  88. "Теплая. Такая теплая и нежная" — поцелуй длится всего мгновение, но этого вполне хватает, чтобы понять, что дрожат колени, а сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди. 

    Я несколько ошеломлен, но это точно от радости. 

    -Спасибо, Аделина. — Тепло улыбаюсь ей и крепче сжимаю в руке палочку. Теперь моя очередь. Поднимаю рукав чуть смятой рубашки на левой руке, направляю палочку в район предплечья:

    -Диффиндо. — Два косых пореза появляются на коже. Я сжимаю зубы и терплю, чувствуя как кровь струится по руке вниз и устремляется на пол. Это больно, но я не подаю виду, чтобы не перепугать всех, сбивая с толку. 

  89. Стены вновь дрожат, заставив склянки на полках звякнуть — похоже, вы на верном пути.

  90. Все как по накатанной. И чего мы боялись? Или мы и не боялись? И парни, и Аделина (она особенно! мне стыдно, но я подсматривал) справляются на отлично. Очередь дошла до Маттео, а уж в нем я бы сомневался меньше всех.

     

  91. Я зло смотрю на бумажку со злополучной цифрой 4. Предлагал же взять на себя шестой пункт, нет, кому-то захотелось поиграть в демократию. Ну вот и будет валяться в отключке, раз "так решил случай".

    — Поищите на полках что-нибудь, нужно остановить sangue, кровь, — стараясь убрать из голоса ярость, обращаюсь я к однокурсникам. — А ты, Минас, подними руку вверх и пережми её, а то потеряешь сознание раньше очереди.

    "Ненавижу травмироваться, как же я это ненавижу", — повторяю сам себе в то время, пока подхожу к столу и беру в левую руку рецепт зелья, от которого Андрас отрывал куски. Я рваным движением достаю палочку и зло произношу "Лакарнум инфламаре". Лист нехотя загорается, но вскоре огонь идёт всё выше.

    — Чтоб ты сдох, ублюдок, — тихо грожу я тому, кто всё это устроил, кладу палочку в карман и, сжав зубы, подношу к пламени правую ладонь. Я держу её до тех пор, пока из горла непроизвольно не вырывается стон, и я отбрасываю лист на пол. На ладони теперь красуется отвратительного вида ожог, который я хмуро прячу за спину.

  92. Когда на коже Маттео появляется крупный волдырь, комната вновь демонстрирует звуком, что все идет, как надо. 

  93. -Надо найти и тебе противоожоговую мазь — уверен, она должна быть здесь. — Запихиваю палочку в карман и свободной рукой пережимаю порезанную. Настойка растопырника тоже должна быть где-то здесь.

  94. — Для начала хватит и чего-нибудь холодного, — на автомате выпаливает Герман. Неудивительно, что основы первой помощи он знает от родителей. — Можно приложить банку: в таком темном помещении они почти не нагреваются, а с жидкостью дольше сохранят холод.

    Старшекурсник некоторое время выбирает склянку поменьше, но, убедившись, что она действительно прохладная, тут же предлагает ее Маттео.

    — С кровью сложнее, но порез не глубокий. Сиди на месте, Минас, я что-нибудь поищу.

    Никифоров принимается деловито рыться на полках в поисках чего-то толкового, периодически косясь в сторону девушек. Кажется, настала их очередь.

  95. Я затаптываю ногой тлеющую бумагу и, выдыхая, прислоняюсь к стене. Я был четвёртым, остались Бёрди и Андрас. Скорее бы выбраться отсюда, иначе на ближайшие пару лет Рождество для всех нас омрачится не самыми гуманными воспоминаниями.

    — М? — поднимаю я голову, когда Герман оказывается рядом со склянкой в руке. — Grazie. Спасибо.

    От прохлады стекла мне становится немного легче. Я периодически перекладываю сосуд из руки в руку, ожидая следующих действий.

  96. Как только с процедурой ожога было покончено, Бёрди больше не сдерживается и несколько слезинок градом выпадает из её глаз. Она всхлипывает и обхватывает себя дрожащими руками, а потом чуть запрокидывает голову и прикрывает глаза, пытаясь таким образом остановить рыдания. 

    Ей горько, больно и страшно. Больно не физически, а за товарищей — за палочку Германа, за кровь Минаса, за ожог Маттео… За то, что может быть потом. Ей грустно за потерянную любовь, за родителей, которые остались одни на Рождество — за себя. 

    После слез становится лучше, хотя она ещё едва заметно вздрагивает. 

    — Должно помочь… — нерешительно говорит она и улыбается смущённо, вытирая одну щеку рукавом мантии.

  97. Продолжая наблюдать за тем, как мои сокурсники наносят себе увечья, я почти докуриваю сигарету — осталось совсем чуть-чуть, как раз успею к своей очереди. Но тут Берди заходится таким плачем, что мой взгляд на происходящее меняется. Может, справляемся мы и отлично, но для девчонок это слишком. Уже на первых всхлипываниях я зависаю в растерянности, а когда дело доходит до рыданий — так и совсем бросаю курево. Подскочив к девчонке, неуверенно похлопываю ее по плечу одними пальцами:

    — Ну ты… это… ты не переживай, все же хорошо. У парней и не так бывает, это нормально все. Поболит и перестанет. Все, типа, заживет. Я сейчас грохнусь на пол — и мы на свободе. Все же нормик, братиш… сестренка. 

    Приходится остановиться, а то как бы я сам не зарыдал от таких утешений.

    — Ладно, парни, — я смотрю по очереди на Германа, Маттео и Минаса. — Надо меня вырубить. Я могу и сам, — я подбрасываю палочку, надеясь перехватить ее в воздухе, но сначала роняю. И только подняв, направляю на себя, как собирался, — но вы и сами видите, могу и промахнуться. Поможете? Типа, по-братски.

  98. — Всё в порядке, Андрас! Я бы и не стала, если бы не нужно было… Честно… 

    Она тихо смеётся на последнее предложение, хотя смешного в этом мало.

    — Спасибо, Андрас, — девушка благодарно сжимает его руку.

  99. При взгляде на Бёрди сердце готово разорваться, настолько невыносимо было смотреть на слёзы подруги. Подскочив к ней почти одновременно с Андрасом, я приобнимаю её за плечи и свободной рукой легонько поглаживаю по голове, стараясь помочь успокоиться окончательно. 
    — Милая, пускай быстрей высыхают твои слёзы, скоро этот кошмар закончиться и мы будем свободны. Спасибо, что помогла, ты умничка.
    Подняв глаза на рядом стоящего старосту, я радуюсь, что нам осталось выполнить последнее действие. Вот только может его обезопасить, хватит уже увечий на сегодня.
    — Ребята, давайте найдём чего подстелить, чтобы Андрас не сильно ударился, когда будет падать, ну или кто-то его придержит, — смотрю в сторону остальных пуффендуйцев. 

  100. -Подстелить нам, кажется, нечего. Зато нас трое, — обвожу взглядом стоящих рядом парней. — Один вырубит, двое других могут встать сзади и поймать — места тут немного, ты не отлетишь к стене.  

  101. — Ах-ха-ха, — предложение Аделины меня веселит. — Спасибо, это просто офигенно звучит, но я не собираюсь тут разлеживаться! Все норм, я падаю по пять раз на день. Это тело знает, что ему делать.

    Был бы такой урок — техника падения, я бы взял на нем высший бал. Хоть где-то, чуваки, хоть где-то.

  102. — Палочки есть только у нас с тобой, Минас, — подаю я голос от стены, — так что вырубать будет кто-то из нас.

    Я отлепляюсь от стены и подхожу к столу.

    — Я всё ещё советую тебе накрыться мантией и надышаться какой-нибудь дрянью, — обращаюсь к Андрасу, поставив банку на tavola, стол. 

  103. -Да, помню… Тем не менее, тут много всего, чем можно надышаться до смерти, не зная всех особенностей действия компонентов. Я не очень силен в зельеварении, и, чисто теоретически, можно взять что-то знакомое, но… Андрас, тебе решать. — Предложение Маттео хорошее, только вот потерять старосту и друга хотелось бы в этой ситуации меньше всего.

  104. Свободной рукой Бёрди приобнимает Аделину в ответ. 

    — Спасибо, милая. Но мы все молодцы. Честно говоря, я рада что оказалась здесь именно с вами. То есть я не рада, что вы все попали в такое место, как это! — тут же начала оправдываться она, — Но… Лучшей команды не найти, — горячо произнесла девушка, закусив губу, чтобы не разрыдаться снова. Такая забота о каждом — хлопоты Германа, поддержка Аделины и Андраса, трогали её до глубины души. Ей было отрадно осознавать, что она учится на факультете именно с такими людьми — добрыми, заботливыми, чуткими, которые даже в трудные минуты не теряли ни рассудка, ни человечности.

    — Может, трансфигурировать подушки для Андраса? — предлагает она.

  105. — Не-ет, лучше вы, — я морщу нос, глядя на склянки на полках. — Я не знаю, что тут просто сильно смердит, а что смертельная фигня. Да и… еще вывернет от запаха… Давайте, я готов.

    Я становлюсь перед ними, оглянувшись, чтобы за мной не было острых углов или незамеченных осколков. 

  106. — Ладно, давай я, — коротко говорю я Минасу и достаю палочку из кармана. — Аделина, Бёрди, станьте за мной. Герман, Минас, по обе стороны от Андраса. Не двигайтесь, иначе могу попасть в вас.

    Я не хочу вырубать Андраса, ему и так достаётся чуть ли не каждый день. Но никто из нас не хотел ни резать себя, ни ломать палочку, поэтому я прикрываю глаза, а когда apro, открываю, стараюсь смотреть на старосту отчуждённо, чтобы было не так некомфортно.

    — Извини, — тихо говорю я ему, и, до боли сжав палочку, быстро вскидываю её: — Остолбеней!

  107. — Да какое там. Серьезные заклинания почти не работают, — ворчливо отозвался Герман на предложение о подушках. — Сами справимся.

    Вообще как бы старательно парень не делал вид, что все нормально, было немного обидно сдуться так быстро. Да что там обидно — даже стыдно. Вроде бы ты и заклинания мало-мальски знаешь, а вроде бы теперь ты только пушечное мясо. Хотя с другой стороны это было даже интересно: проверить, что он стоит безо всей этой магии.

    — Поймал!

    Никифоров подхватывает Андраса под руками, не давая упасть, и оглядывается. Не подаст ли комната новый сигнал.

  108. Андрас падает на руки (или мимо рук) ребят, покинув сознанием эту бренную комнату на неопределенный срок.

    В этот момент вы все чувствуете, как пол под ногами начинает двигаться, вынуждая вас хвататься за полки и друг за друга. В центре комнаты из пола выпадает кирпич, затем еще один, в результате там медленно и необратимо образовывается дыра.

  109. Как только Андрас падает, подхватываю его с другой стороны, крепко придерживая, чтобы тот не съехал вниз и не приложился затылком о камень. 

    -Девочки, в стороны! — чуть резче обычного говорю я, надеясь, что никто не провалится в дыру.

  110. Бёрди вжимается в стенку, чувствуя, как больно ударяется о полку лопаткой. Ойкнув, девушка тянет на себя Аделину, крепко прижимая к себе, одновременно сжав свободной рукой полку так, что костяшки пальцев белеют. Она хотела зажмуриться, но не могла оторвать взгляд от медленно развергающейся пропасти.

  111. Несколько банок снова падают на пол. Из одной выбирается что-то маленькое и юркое и быстро скользит бесчувственному Андрасу в штанину.

    В центре комнаты образовывается дыра диаметром в метр, вокруг нее формируется аккуратный каменный бордюр. Если заглянуть в нее — видны железные скобы-ступеньки, ведущие во тьму каменного мешка.

  112. — Твою же мать…

    Герман пару раз легонечко встряхивает свою ношу. Достаточно, чтобы вытряхнуть то, что он приметил, но недостаточное, чтобы Андрас провалился в эту проклятую дыру. Было бы очень кстати, если бы это получилось, но рассмотреть было сложно. Тут он понадеялся на удачу. Пуффендуец спиной чувствовал, что позади него был шкаф, и от этого страх грохнуться вниз, с этой тонкой каменной полоски, ощущался очень четко.

    — Минас, начало лестницы к тебе ближе будет. Осторожно проходи боком и попробуй спуститься. Другого выхода у нас все равно нет. Далее остальные, по очереди. 

  113. Что бы там ни пытался вытряхнуть Герман, оно прочно засело там и от дерганья за штанину полезло только выше.

  114. -Думаю, нам сначала необходимо избавиться от нового неприятного соседа Андраса, прежде чем отправляться дальше? Я не успел увидеть, что это было, но ОНО вполне может его покусать по дороге. — Место было не самое удобное, конечно, но если тварь решит покусать что-нибудь Андрасу, тот нам потом Спасибо не скажет.

  115. Я с трудом удерживаюсь на ногах и чуть не спотыкаюсь о появляющуюся дыру в полу. Я успеваю отскочить. Как только всё успокаивается (кроме всех нас), я медленно перевожу взгляд то на каменную кладку, то на лица однокурсников, и с каждой секундой мне всё неспокойнее, особенно от испуганных лиц девушек и бесчувственного тела Андраса. Всё, нужно выбираться отсюда, немедленно.

    — Герман прав, другого пути нет, — я продолжаю сжимать палочку в правой руке, несмотря на боль. — Нам нужно туда. Забудьте пока про эту тварь, достанём её, как спустимся вниз, неизвестно, как долго ещё эта комната продержится. Минас, зажги максимальный свет и иди первым, только контролируй каждый свой шаг и в случае чего кричи, что видишь. Будешь страховать Аделину и Бёрди, они пойдут за тобой.

    Я поворачиваюсь к однокурсницам и как можно спокойнее продолжаю:

    — Аделина, ты идёшь prossima, следующей. Возьми Бёрди за руку и внимательно следи, как идёт Минас, старайся идти так же. Бёрди, крепко держи Аделину за руку. Вы тоже освещайте путь. Мы с Германом возьмём Андраса и пойдём последними. И без паники. Мы выполнили все условия, значит, там выход.

    Я не особо верю в последние слова, но нам нужно дойти до чёртового конца. Я подхожу к телу Андраса и беру его за ноги, стараясь не думать о том, что это я его вырубил.

    — Только следи, чтобы эта тварь не переползла на тебя, — вполголоса говорю Герману, сдвигаясь с места.

  116. -Хорошо, так и поступим, Маттео. Люмос максима! — зажигаю яркий свет и без лишних споров передаю Андраса Маттео, сам ступая вперёд, к зияющей дыре. На вид она не казалась привлекательной никак, но я делаю решительный шаг внутрь, освещая путь. 

    Сделав пару шагов, подаю руку Аделине и Берди, чтобы те не споткнулись на входе.

  117. Ребятки, ступеньки-скобы — это вот так))
    Но ладно уж, будем считать что там менее экстремальная лестница))

     

  118. Когда пол под ногами приходит в движение, на меня нападает странный ступор, не позволяющий, как остальные ребята, сразу отскочить от дыры. Только крик Минаса и тянущая за собой рука Бёрди, помогли мне не спуститься в каменный колодец раньше времени. 

    Уверенный и даже командный голос Маттео в такой ситуации только помогает собраться с мыслями и действовать. Теперь я четко знаю, что нужно держаться Минаса и внимательно следуя за ним, вести подругу, а вместе с ней и помогать остальным идти. А там будет конец нашим злоключениям в этой кладовой.

    — Я всё поняла, спасибо, Маттео, — обернувшись к Бёрди с улыбкой, беру руку подруги в свою и подхожу ближе к дыре. — Люмос максима. 

  119. Когда все вы заходите внутрь и спускаетесь по не слишком крутой лестнице все ниже и ниже по каменному коридору, Андрас начинает приходить в себя. Помимо того, что его несут, он ощущает, что в его брюках в районе бедра болтается что-то небольшое, холодное и склизкое.

    Вокруг становится холоднее, ваше дыхание вырывается паром.

  120. — Lumos Solem! — произносит Бёрди, отчего из конца палочки вырывается столб света, образующий что-то вроде фонарика, который освещает весь длинный туннель. Палочку девушка зажимает так, чтобы она могла освещать путь тем, кто идет дальше — не высоко, чтобы не ослепить их, но так, чтобы можно было разглядеть ступеньки. Так как из-за этого пуффендуйка вынуждена идти боком, она крепко сжимает руку Аделины в ответ, напоследок, перед входом в туннель погладив её ладонь одним большим пальцем в благодарность за помощь и поддержку. 
    По мере продвижения она также думает, что неплохо было бы наложить согревающие чары, но лучше это сделать, когда они будут внизу, на более устойчивой поверхности.

  121. Я понемногу начинаю чувствовать свое тело… как-то чуток странно. Как будто качаюсь… и как будто не совсем мое… Я же не могу идти, если я сплю? А почему я сплю? Все темно и темно… когда темно, можно спать дальше — еще далеко до урока…

    Стоп!

    Куда меня тащат? Почему кто-то куда-то меня тащит?!

    Я дергаю одновременно руками, ногами и головой — так, что в шее хрустит, а в голове раздается колокольный звон. Что угодно, лишь бы вырваться и отскочить.

    Ах ты черт, а это еще что? Я хватаюсь за ногу и чувствую что-то мерзкое и холодное прямо у себя на коже — и тут же забываю о том, что кто-то пытался меня куда-то утащить для дурной шутки. Молотя кулаками по скользкой штуке, я все никак не могу понять, почему спал в штанах.

    Или они меня одели?

  122. Штука в штанине начинает метаться под ударами, в конце концов, скользит по колену и голени, а затем выскакивает и, подпрыгивая, скатывается внизу  в темноту. Что это было никто по-прежнему не разглядел, за то Андрас ощущает, что она оставила после себя немало комкообразной слизи.

    Ступеньки становятся все менее и менее крутыми, но тоннель по-прежнему идет вниз, окруженный каменными стенами.

  123. — Не дёргайся, мать твою! — резко рявкаю я на Андраса, чуть не отпустив его и кубарем не покатившись на gli altri, остальных. — Как только спустимся, сразу же отпустим, а пока лежи смирно, иначе к порезам и ожогам прибавятся переломы.

    Спустя несколько ступенек я всё же облегчённо выдыхаю. Очнулся.

  124. — Сам не дергайся! — я с облегчением узнаю голос Маттео, но это не примиряет меня с неизвестной штукой в штанах, и я продолжаю вырываться, пока не оказываюсь на ногах. — Убери руки! Черт, ты что, только по-итальянски понимаешь?

    Только когда я оказываюсь на собственных ногах и эта штука выскальзывает и убирается прочь, у меня спадает пелена с глаз и я начинаю различать силуэты ребят. Испытать радость от этого никаких сил у меня нет.

    — Где мы? Что это за тварь? Долго я был в отключке?

    Вроде, здесь все. Значит, обошлось без потерь. И что это они взялись меня нести, неужели не получилось привести в чувства? Я с омерзением еложу штаниной по ноге, но эта гадкая слизь никуда не исчезает. И чего он меня держал, разве не легче будет всем, если я потащусь сам?

    Я все никак не могу успокоиться. Какая же дрянь! Скользко, холодно, бррр, хоть ногу отпиливай…

    — Посветите кто-нибудь сюда, а! — прошу я, продолжая копошиться в штанине.

  125. -Эй, у вас там все хорошо? — громко спрашиваю я, услышав сзади отголоски разговора. И… Неужели это Андрас?.. — чуть выше поднимаю палочку, чтобы случайно не столкнуться с девочками, идущими чуть позади.

  126. — Минас, братишка! Что со мной было, приятель? Люмос! — я зажимаю зажженную палочку зубами, пытаясь рассмотреть, что у меня с ногой. Наверное, нужно разорвать штанину, но я все не решаюсь. Это ж придется увидеть, что там внутри…

    …и не только мне, а это еще хуже.

  127. Я только пытаюсь предупредить Андраса, что ступеньки узкие и что если он начнёт вырываться, мы все полетим вниз, как именно это он и начинает делать. Чудом удержавшись за стены, я в гневе закатываю глаза и сжимаю зубы. Ну что за упрямец. Как будто нам с Германом нравилось тащить его.

    — Caparbio figlio di putana, — бормочу сквозь зубы и поворачиваюсь к нему, доставая палочку: — Сядь на ступеньку и потом уже смотри. Люмос, блять.

  128. Сесть — это правильно. Это он дело говорит. Сесть — это очень хорошо, потому что, мне что-то кажется, я вот-вот ляпнусь обратно в обморок из-за этой гребаной штуки у меня с ногой.

    Опустившись на ступеньки, я сразу чувствую себя лучше. А тут еще Маттео подносит палочку — и я, полуотвернувшись, наконец могу посмотреть на штанину.

    Может, просто показалось?  

  129. Сквозь ткань брюк проступают обширные мокрые пятна. Если заглянешь внутрь, увидишь, что там к ткани изнутри прицепились несколько гроздьев с черными шариками. Похоже, существо отложило икры.

  130. Оглянувшись по сторонам и проверив, нет ли рядом Берди и Аделины, я расстегиваю пуговицу на брюках, втягиваю и без того тощий живот и, направив внутрь палочку, командую:

    — Люмос Солем! — и теряю способность говорить.

    Щурясь от слишком яркого света, я смотрю на сотни глаз с крошечными черными зрачками. Только выронив палочку в штанину и с трудом вытащив ее обратно измазанной в слизи, я понимаю, что это не глаза, а икра. Чертовски клейкая — избавиться от нее, не снимая штанов, никак не выходит, и я еле слышно бормочу Маттео, пытаясь оттереть палочку о рукав:

    — А, вот это что… гм. Ну ладно, — слов в голове осталось немного. Надеюсь, мы выберемся отсюда раньше, чем оно сожрет мне ногу, — ну ладно, ничего… Все не так страшно. Пошли дальше…

    Я неуверенно встаю и начинаю аккуратно спускаться. Может мне и попробуют что-то рассказать о том, что я попустил, но я уже вряд ли услышу: все мои мысли заняты внутренним спором. Как позорнее появиться в школе — в мокрых штанах или совсем без оных?

  131. Тащить кого-то почти на себе — дело совсем не из легких. Особенно когда тебе перепадает нести верхнюю часть человека. Это, конечно, будет ощущаться менее болезненно, если он вдруг захочет побрыкаться, но зато тебя с большей вероятностью может сбросить вниз. Поэтому очень важно, чтобы человек, стоящий на этой позиции, был с крепкой хваткой. Герману в этом плане повезло. Пусть Андрас и побрыкался немного, но удержать его все же удалось.

    — Только спускайся осторожнее.

    Его аккуратно опускают, позволяя сесть, после чего разжимают хватку.

    — Ты точно уверен, что дойдешь с ЭТИМ? — вполголоса интересуется Никифоров. — На твоем месте я бы попробовал от этого избавиться. От этой твари, или что оно там сделало. Ради твоей же безопасности.

  132. По мере того как мы спускаемся ниже и ниже, становится всё более прохладно, что не может не беспокоить. Но главное, что мы идём к выходу, правда же. 

    Услышав голоса и перебранки парней сзади, я только оборачиваюсь глянуть, всё ли в порядке, но могу различить только три силуэта пуффендуйцев. Наткнувшись на удивлённые глаза подруги, стараюсь не заражать её своим беспокойством и просто беззаботно пожимаю плечами (насколько конечно позволяет ситуация). Ох, Мерлин, быстрей бы Минас сказал, что мы спустились окончательно. 

  133. — Герман, дружище, я бы и рад, — я честен, как никогда, — но это можно сделать разве что с кожей. Не знаю, что это было… но хочу поскорее попасть в аптечное крыло. 

    Идти с этой ерундой на ноге просто кошмарно. Внезапно меня посещает мысль, что икра — это яйца, и у меня внезапно увеличилось их количество, и я начинаю как-то чересчур сильно давиться от смеха. И рад бы успокоиться, но не выходит. Надеюсь, моего хрюканья никто не заметит, надо топать погромче.

  134. Спуск и правда кажется бесконечным. У Бёрди коченеют руки, время от времени она вздрагивала от холода. Мальчики, идущие за ними встают и отстают ещё больше, что вызывает у нее беспокойство, но беззаботность Аделины и уверенность Андраса немного успокаивают её. 

    Сколько же им осталось идти?..

    Она надеялась, что там им смогут помочь. 
    Заслышав смех Андраса, девушка удивляется. Возможно, ему стало лучше? Боковым зрением она мало что могла разглядеть.

  135. Если парни поднимаются и догоняют остальных, спуск скоро выравнивается в сплошной коридор, и вы шагаете по нему не менее полукилометра, прежде чем вам начинает казаться, что вы чувствуете запах еды — свежей выпечки и жаркого. 

  136. Я бы предпочел запах лечебных зелий, но что есть, то есть. Где выпечка и жаркое — там очаг, а это лучше, чем сырость и шныряющие в ней твари, набитые глазастой икрой.

    Да и парни должны приободриться. Я пробую идти быстрее, но это настолько неприятно, что поневоле вернешься к походке враскорячку.

  137. — К-кажется, мы идём к кухне? — неуверенно высказывает догадку Бёрди. В любом случае там, куда они направлялись, было тепло и вкусно пахло. От этих ощущений глаза девочки снова увлажнились. 

  138. Увидев, что там случилось с Андрасом, я еле заметно вздрагиваю от отвращения. Нет, сами мы в это лезть не будем, ему нужна профессиональная помощь, так что останавливаться нельзя. Коротко сказав "Просто продолжай идти", я поднимаюсь и молча продолжаю путь, стараясь подстроить темп ходьбы под Андраса. Мы немного отстаём от впереди идущих, поэтому, когда в corridoio, коридоре начинают витать уже непривычно нормальные запахи, я громко окликаю Минаса:

    — Минас, видно что-нибудь? 

  139. -Девочки, да вы совсем закоченели. — Взмахиваю палочкой, и обновляю согревающие чары над Аделиной и Берди. Они, должно быть, ужасно замерзли. — Андрас, ребята, вы как там? — спрашиваю позади идущих. — Нам только троим кажется, или тут правда запахло едой?

  140. Надо же, а я и не подумал, что нам могло просто показаться. Когда Минас вслух говорит про еду, я вспоминаю, что у меня полные карманы запасов. Пожалуй, уже глупо кому-нибудь предлагать, все-таки впереди нормальная кухня.

    Зато теперь понятно, почему эту тварь выбрала именно мои штаны для своего потомства. Поближе к еде. Может, ее и правда интересовал ростбиф, а не мои собственные окорочка. Может, она мне просто доверилась…

  141. Идущие впереди, вдруг упираются в тупик. В стене располагается небольшая окованная железом дверца, примерно по пояс всем вам.

  142. -Эй, тут дверь! — поворачиваю голову и громко говорю всем. Надеюсь, эта новость их обрадует… Опускаюсь на корточки и, поднеся палочку поближе к двери, рассматриваю. -Алохомора! — использую заклинание, надеясь, что не придется открывать дверь бомбардой или каким-то изощренным способом.

  143. Заклинание неожиданно легко срабатывает, дверца распахивается, и вы видите через нее камни мостовой. Оттуда к вам вылетает порыв ветра, обдувающий ноги и принесший небольшой вихрь снега. Чтобы пролезть в эту дверцу, вам придется встать на четвереньки.

  144. Я машу руками Минасу, показывая, что все в порядке, мы все скоро дойдем: может заглянуть внутрь, не дожидаясь нас.

    — Эй, ребята, Минас открыл дверь! Поспешим, как раз к горяченькому!

    Сам я собираюсь дождаться всех у входа: пусть пробираются внутрь, и только когда все мои пуффендуйцы окажутся на безопасной теплой кухне, полезу следом сам. Конечно, в процессе зацеплюсь капюшоном за гвоздь или порву рукав, но это дело десятое.

  145. Порыв ветра заставляет меня на мгновение отшатнуться — кажется, о тепле кухни можно забыть… Тем не менее, оставаться в этом лабиринте не хочется совсем, поэтому я обновляю согревающие чары и лезу через дверь, готовый помочь Аделине и Берди.

  146. "Finalmente. Наконец-то". 

    Я на всякий случай беру в руку палочку и осторожно пролажу. 

  147. Бёрди лезет в дверцу после Минаса — ей было неловко прикрываться подругой перед возможной опасностью. Неловко ей и когда Минас предлагает свою помощь. Она избегала смотреть на него, в основном изучая свои руки, словно видела их впервые. Благодаря его же чарам изменения температуры девушка не замечает — ей кажется, что стало только чуть-чуть прохладнее.

  148. Из-за сквозняка слизь в штанине становится просто ледяной — тут-то до меня и доходит, что за дверью вовсе не дружелюбные повара с черпаками на перевес. 

    — Эй, вы там как? — спрашиваю я у тех, кто уже снаружи. — Все норм? 

    Прямо сейчас я помогаю пробраться через дверь Берди, а мне жалко отправлять такую крошку туда, где сам еще не был, если это не праздничное застолье.

  149. Вы выбираетесь на заснеженную мостовую в тени между двумя уличными фонарями.

  150. -Да-да, все хорошо. Но накладывайте согревающие чары — это проход в Хогсмид, и тут… не жарко. — Нагибаюсь к проходу и громко говорю остальным, надеясь, что меня услышат. 

Добавить комментарий