Безмолвный дом

«Ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного,тот Мне брат и сестра и матерь.» (Евангелие от Матфея)

Дом Лжи пронзает алое небо остроконечными черными башнями. Древний замок, с довавилонских времен, украшен многочисленными галереями, арками, колоннами, балконами и широкими лестницами. Черные, выложенные мозаикой коридоры, ловят льющийся из окон и проемов красный свет. Во тьме будто слышатся далекие едва различимые отзвуки агонизирующих криков, причитаний и проклятий, в углах раздается неясный шепот молитв. Все это — эхо, долетающее из пыточных уровней, тревожащее любого смертного, который приходит сюда для аудиенции с Лордом Люцифером — чтобы принять решение о том, стать ли работником Ада или пройти мытарства для очищения. Почти все соглашаются работать. Мало кто предпочитает пытки труду — мало кому присуща сознательность сразу после смерти, и если Господин Ада слышит отказ, почти всегда это происходит из Гордыни — греха, лелеемого Лордом Маммоной.

Лорд Маммона поднимается по лестнице к своему златокудрому воспитаннику. Его грузное прекрасное тело благородно сияет среди черных колонн и ступеней. Искусно расшитое богатое одеяние плывет за ним беззвучным шлейфом, в широко раскинутых рогах позвякивают драгоценные украшения, достойные царей и цариц.

Князь Гордыни оказывается в просторной зале с круглым бассейном, в котором маслянисто поблескивает розовым и белесым драгоценная масса — отделенные от смертных душ сгустки эмоциональных и астральных тел. Смесь, на которой куются орудия, способные ранить таких, как вы. Когда Лорд Маммона ступает на узорчатый глянцевый пол залы, Люцифер как раз занимается новообращенным. Крики разрываемой души уже затихли, длинная зубастая драконья пасть перетекает, превращаясь в совершенное лицо вечного юноши, острые когти-кинжалы медленно втягиваются в руки, красные кожистые крылья за спиной демона опускаются к земле — все кончено. Он стоит, запрокинув голову к потолку с закрытыми глазами. Прекрасный, совершенный, лучезарный и величественный — несомненно, подобный Богу. Чаша, в которой лежат подрагивающие обрывки лишних тел, стоит на ступеньке рядом. У ног Люцифера скорчился, стоя на коленях, мужчина с новообретенными козлиными рогами и чешуйчатой спиной. Он тяжело дышит после пережитого, но эта боль вскоре выветрится из его памяти и он забудет о ней вовсе.

Закладка Постоянная ссылка.

25 комментариев

  1. Завершив преображение, Люцифер еще пару минут простоял также, с закрытыми глазами, обращенными к потолку, совершенно никуда не торопясь и не беря во внимание прибывшего в его обитель Лорда Маммону. Бесконечно долгое бытие и рутинность действий вызывали однообразие — огромное и всепоглощающее. Люцифер почти нехотя оторвался от собственных мыслей: когда стало очевидно, что аудиенцию отложить не удастся. 

    Он медленно открыл глаза и обернулся в сторону новообращенного. Махнув рукой, он определил розово-белесую жидкость в бассейн к остальной массе и призвал одного из бесов, дабы отправить обращенного к Велиалу и более не заниматься этим делом. 

  2. Я остаюсь в тени до тех пор, пока светлоликий юнец не закончит свой очередной ритуал. Когда обращенного уводят — возможно, точнее было бы "утаскивают" — я все еще остаюсь в тени, но мои ладони оглашают зал хлопками восхищения и одобрения.

    — Прекрасен, как всегда, — я делаю к Люциферу несколько шагов и почтительно склоняю голову, отчего побрякушки на рогах позвякивают. — Я редко вижу тебя за работой, мой мальчик — нужно это исправить. 

    Я подхожу к нему все ближе, чтобы остановиться совсем рядом и, соединив наши с ним руки, встретиться с ним взглядом.

    — Не слишком ли ты заскучал здесь, мой король?

  3. Люцифер неопределенно качнул головой, совершенно не вникая в любезности Маммоны и жест, призванный быть, кажется, чем-то показательным, доверительным и даже снисходительным. 

    Руку он сразу не вырвал, также как и не нарушил зрительного контакта, позволяя Лорду сделать свои собственные выводы касательно ситуации в целом и отношения к нему в частности. Впрочем, оставаться долго в таком положении не представлялось возможным, так что Люцифер высвободил ладонь и прошел к своему трону, свободно устраиваясь в нем и положив руку под подбородок, взирая на визитера. 

    -Зачем ты пришел? — спросил он после непродолжительной паузы, игнорируя вопрос Маммоны и оставляя за собой право не отвечать на него.

  4. — Развеять скуку, — я смотрю на него, не пряча изучающего взгляда, и не уточняя, чью именно. Как можно было не заметить, что он все же меняется? Нет, мой светлоликий мальчик — не застывший инклюз. Отчего мне такое показалось? 

    — Вижу, ты справляешься с этим сам,  успешно избегая собраний и прочих пустяков. но позволь немного подокучать тебе с ними. Говорят, работники бегут отсюда в Шеол. Слышал ли ты об этом?

     

  5. Люцифер взирал на собеседника из-под полуприкрытых ресниц, перебирая пальцами свободной руки по гладкой поверхности трона, выводя одному ему понятные узоры и ожидая, когда Маммона перейдет, наконец, к сути дела. 

    Впрочем, он не заставил себя долго ждать.

    -Вздор. — Ответил Люцифер, не меняя позы. — Тебе прекрасно известно, что любые попытки отправиться в Шеол не остались бы незамеченными. Даже в мое отсутствие. — Добавил он, не сводя глаз с собеседника. — Любопытно, кто же разносит такие сплетни и слухи? — Люцифер качнул головой, ловя золотыми кудрями отблески красного света.

  6. — Слухи и сплетни рождаются сами собой, а разносит их каждый, кто умеет говорить.

    Рифмуя себя с хозяином замка, я сохраняю неподвижность до тех пор, пока недвижим он. Это не трудно — мне нравится слушать его и на него смотреть, и я полностью отдаюсь этим двум вещам. Он серьезен и категоричен. И, конечно, красив. Жаль, что немногословен и нелюдим — его величие многих бы вдохновило.

    — Раз ты так говоришь, значит, так и есть. Но куда же тогда деваются наши лорды? Любая твоя мысль на этот счет будет наиценнейшей для меня, тонущего в зыбких песках неведения.

  7. Люцифер на это причудливо сплетенное заявление только хмыкнул — очевидно, кроме расплывчатых догадок и туманных слухов, у его собеседника не было никаких точных данных, и он наугад ткнул пальцем в небо, желая получить что-то поценнее теней шепота, звучавших то тут, то там. 

    -Боюсь, и ты стал жертвой этих неправдивых речей, князь Гордыни: исчез подопечный Лорда Абаддона, и никаких Лордов с времен исчезновения прежнего Вельзевула не пропадало. — Демон чуть склонил голову, манерно изображая то ли сочувствие, то ли жалость. — Тебе также должно быть хорошо известно, что и Астарта — далеко не повелитель Ада, а потому сие обобщение тут неуместно. — Он подпер подбородок тонкими изящными пальцами, взирая на собеседника не мигая. Люцифер пару мгновений смотрел на Маммону, оценивая его реакцию на свое заявление. 

    -Одно можно сказать точно: куда бы они не отправились, их судьба никак не связана с Шеолом. Тебе нечего беспокоиться об этом — Абаддон и Асмодей уже ведут расследование и доложат о результате своих изысканий. — Сказал Люцифер, неторопливо водя пальцами по подбородку и не выражая ни толики переживаний, сомнений или волнений.

  8. Я смиренно улыбаюсь Владыке Ада. Как всякий ученик, уличивший учителя в небрежности неведения, он наслаждается своим превосходством. Имеет право, как всякий ученик.

    — Раз ты так говоришь, значит, так и есть, — с удовольствием повторяю я. —  Рад был повидать тебя, светлоликое дитя, даже по столь ничтожному поводу. Но не смею докучать тебе своей глупостью, а уж тем более отвлекать от ожидания результатов расследования, — раз он не рад мне, ни к чему и продолжать. 

    Что ж, он все еще скучает, но как будто иначе — уверенный, резкий. Проходить мимо — более недостаточный повод для визита, увы. А ведь другие двое все еще принимают это как достойную причину. Что ж, тем лучше для Ада — как иначе? Все, что происходит с его Властелином — тем лучше.

    Уходить я не спешу. Пусть скажет еще слово, одарит еще жестом — и тогда остается в своей одинокой безупречности.

     

     

  9. Люцифер, не меняя позы, рассматривал абсолютное спокойствие на лице Князя Гордыни — ничто, казалось, не вызывало в нем волнений, и он сам пребывал в состоянии умиротворения, гармонии и согласии.

    Посозерцав на Лорда еще пару мгновений, демон поднялся с трона, и подошел к собеседнику.

    -Я составлю тебе компанию и провожу тебя. — Сказал он, не желая пренебрегать учтивостью. Он сложил пальцы рук вместе. Не сомневаясь, что ему не откажут, он сделал неторопливый шаг вперед, призывая следовать за ним.

    -Надеюсь, ты поведаешь мне, как продвигаются дела в твоем секторе, Князь Гордыни. 

  10. — Благодарю, ты делаешь мне бесценный подарок, — я слегка киваю в знак почтения, бренча развешанными на рогах безделушками, и следую за Люцифером. Кто знает, возможно, я намеревался идти вовсе не туда, где мне следовало бы быть, и Светлоликий Князь укажет мне верную дорогу.

    — Гордыня — что эпидемия. Каждый день твои верные солдаты проводят славную жатву.  Потрясения обходят стороной мой сектор, но кто знает, долго ли продлится это затишье. Хотя есть мнение, что о будущем некоторые из нас знаю больше остальных. 

  11. Люцифер шел вдоль зала, неся свой лик безмятежно. Кажется, он слушал и не слушал собеседника одновременно — лицо его оставалось спокойным, а шаги неспешными, дабы не торопить спутника в его роскошной золотой форме.

    Он удовлетворенно кивал в такт словам князя Гордыни, буквально скользя мимо колонн, вздымающихся ввысь. Слова Лорда звучали словно сладкий флирт — легко, вкрадчиво, томно, как бы сами собой складываясь в любопытнейшие фразы.

    -Мнение, ты говоришь… Хм… Считаешь ли Неведение благом или злом, князь Гордыни? — демон взглянул на собеседника из-под полу-прикрытых ресниц.

  12. — Мне ли говорить, что нет ни добра, ни зла, есть лишь Вечность, мой Лорд. 

    Его взгляд все также безупречно прекрасен, как когда-то. Что хочет выбрать он — неведение или знание? Еще совсем недавно мы думали, что знаем ответ.

    — А в ней — одни законы перетекают в другие, старые правила сменяются новыми и все больше затягивается узлов в сети взаимосвязей. Лишь иллюзия выбора неизменна: смерть или жизнь, сознание или забвение, добро или зло, знание или незнание. Что выбираешь ты, мой Лорд?

    Умиротворенно наблюдая за сменой декораций Дома Лжи, я с любопытством ожидал, куда приведет нас эта смена.

  13. За этим томным разговором, в котором слова собеседника перетекали как вино из одного сосуда в другой, они дошли до края зала, однако Люцифер не остановился у его конца, ступая по витой лестнице вниз, ведя за собой своего спутника далее. 

    -Движение, князь Гордыни. — Люцифер все также неспешно переступал с одной ступени на другую, чувствуя себя совершенно расслабленно. — Благо и зло, жизнь и смерть, знание и забвение — это лишь условные точки, пределы, между которыми есть движение. Любопытно, но, выбирая какой-то путь, можно оказаться не между жизнью и смертью, а между благом или забвением, между злом и смертью. — Лорд поднял руку и изящно провел ею по перилам, чуть касаясь пальцами такой же отполированной поверхности, как подлокотники трона. 

    -Посему вопрос конечной цели — это вопрос движения к ней. В каком направлении хочется двигаться князю Гордыни?

  14. Во всех, мой повелитель и ученик, владыка и подопечный. Лорд Гордыни предпочитает не двигаться — распространяться. Морем разливаться по пустошам, питая иссушенные поры. Тучами наползать на города, топить улицы в тьме. Или напротив — лучами нанизывать слои пространства один за другим.

    Но у Лорда Гордыни другая роль, мой светлоликий господин, и она толкает к иным ответам:

    — В направлении, указанном твоим несравненным перстом. А иногда бывает достаточно и взгляда. 

    Я мог бы еще идти по твоим следам, но какая тебе в том польза, Великий?

  15. Вы незаметно сами для себя оказываетесь на пути, ведущем к лестнице в Шеол. Черный провал, прорывающий красное небо, выглядывает из-за башни будто ищет, чем поживиться. Его жадная голодная и желающая поглотить все энергия чувствуется вами обоими даже отсюда — для Люцифера это ощущения, с которыми он уже давно свыкся. 

    Едва Лорд Маммона замолкает, как позади вас слышится беспокойное кудахтанье. Следуя по дорожке зерен, которую оставляет за собой Князь Гордыни, вас догоняет белая курица с красным, будто рана гребнем. Она замирает у ног владык, нетерпеливо приплясывая и квохча. Похоже, она принесла послание для своего Князя.

  16. Подняв глаза к Шеолу, я больше не опускаю взгляд. Может ли эта тьма или то, что за ней скрыто, быть настолько притягательным, чтобы броситься в глотку черного провала?

    — Как ты чувствуешь его?

    Для несушки я отставляю в сторону ногу и жду, пока он взбежит вверх, хлопая крыльями, в готовности принять послание.

  17. Курица, взбежав на руки к господину, оставляет в его ладони яйцо. Расколовшись, оно являет миру испачканную в белок и желток скомканную бумагу, развернув которую Маммона видит следующее.

  18. Люцифер просто пожал плечами и отстраненно взглянул на черный провал — живя с ним бок о бок, он свыкся с этими ощущениями — нечто знакомое,  понятное и всегда голодное.

    Только оказавшись здесь и глядя на бесконечную темноту, можно было по-настоящему оценить, насколько велико твое желание проститься с посмертием. Настолько ли глубоко твое отчаяние или интерес, чтобы сделать шаг туда, откуда не вернуться?.. 

    -Постоянно. Ощущая его голод и жадность. — Ответил Люцифер, обратив внимание на собеседника. — Что ощущаешь ты, стоя сейчас здесь, князь Гордыни?

  19. — Трепет.

    Записка не способна надолго отвлечь меня от созерцания куда более великих вещей. Когда рядом два солнца этого мира — Шеол и Люцифер — все остальное теряет значение. 

    — Трепет и волнение первооткрывателя перед неведомым, непознанным и непережитым. 

    Мне казалось, когда-то и он испытывал подобные чувства. Давно и недавно — когда первые великие смерти были еще впереди.

    Растерев обрывок бумаги в пыль, я позволяю птице склевать ее — и прогоняю несушку прочь.

  20. -Тебе пора возвращаться к делам? — бесстрастно уточнил Люцифер, склонив голову и предоставляя князю Гордыни самому сделать выбор: задержаться на этом зыбком берегу еще или отправиться по реке своего пути дальше.

    Шеол и правда выглядел маняще. По крайней мере для тех, кем завладели тоска, обреченность, отчаяние или чрезмерное любопытство. Или для тех, кто был готов отдать свою судьбу в руки огромного монстра. Монстра, не знающего ни времени, ни эмоций, ни света, ни тени. 

  21. — Мой гонец прекрасно справится с такими делами сам, — почтительно ответил я, взмахнув рукой вслед несушке. — Гораздо важнее согреться в лучах величия. 

    Я продолжаю смотреть на черное солнце. Неужели все они отважились пройти туда? Но как они проскользнули незаметно.

    — Оно одновременно привлекательно и отталкивающе, правда? В точности, как мы. Людей всегда тянет к нам, но перед самой встречей они умирают от страха. Говори со мной, Люцифер, я хочу слушать твой сладкоречивый голос. Говори обо всем: сколько обращенных? Выделил ли ты кого-то? Громко ли они кричат? И я уйду отсюда сытым, и еще долго не потревожу твой дом.

  22. В воздухе рядом с Люцифером материализуется бес — похожий на летучую мышь, только с длиннопалыми ручками и ножками.

    — Лорд Люцифер, — почтительно говорит он, протягивая тому послание.

    Это свиток, скрепленный черной печатью с серебристым полумесяцем — Лорд Велиал тревожит покой владыки. Точнее шлет напоминание о том, что через десять минут к тому явится на аудиенцию еще один из кандидатов в работники —  приходящий уже в третий раз. В первые два раза тот отказался, и Лорд Велиал выражает надежду, что возможно на этот раз, после четырех лет проведенных в  Вавилонской башне, у того будет больше охоты сотрудничать, а Люцифер найдет слова, которые соблазнят его.

  23. Люцифер взял протянутый свиток и тут же развернул его, пройдя взглядом по строчкам, испещренным изящным почерком Князя. 

    Раз кандидат уже не первый раз имел честь появиться на аудиенции, то может и подождать пару минут, терзаясь в сомнениях, будет ли ему еще раз дарована милость выбирать свою дальнейшую участь. 

    -Приведите его ровно в назначенное время и не спускайте с него глаз, — обратился он к бесам, сжигая в руках полученный только что свиток. 

    -Люди испытывают не меньший ужас и перед вратами Рая, Лорд Маммона. Неизведанное манит, томит и терзает. И уповать на обстоятельства, отдаваясь на чью-то волю в такой момент, много легче, чем самому сделать выбор. — Люцифер взглянул прямо в глаза собеседника. — К сожалению, на этом сегодня мы ограничимся, Князь Гордыни. Мне надлежит вернуться к делам и уповать на то, что новый подопечный не примет сегодня твою сторону, отдавшись терзаниям и пыткам. Я буду ждать тебя снова, если захочешь развеять скуку… — сказал он и, развернувшись, зашагал обратно.

  24. Мне кажется, или он говорит с чувством? 

    Я всем телом поворачиваюсь к Люциферу, пока он отвечает — а когда смотрит в мои глаза, и вовсе протягиваю руку к его лицу, чтобы слегка коснуться пальцами кудрей. И киваю — к сожалению, мой мальчик. К моему или к твоему?

    — Я вернусь, мой лорд.

    Разве же мы на разных сторонах? Я провожаю Люцифера взглядом, как делают это одинокие матери. И лишь оставшись в одиночестве, снова поднимаю глаза к Шеолу. Узнаю ли я когда-нибудь, началом чего является этот конец?

  25. Люцифер возвращается в свою скорбную обитель, дабы размягчить человеческое упрямство, а Лорд Гордыни устремляется в своих золотых одеждах к мрачному солнцу Ада, дабы ощутить его гибельную мощь, иссушившую сердце прекраснейшего из детей.

Добавить комментарий