Чужак в стране чужой

«Пройдя через Фригию и галатийскую страну, они не были допущены Духом Святым проповедовать слово в Асии. Дойдя до Мисии, пытались пойти в Вифинию, но Дух не допустил их.» (Деяния апостолов)

Оказавшись на улице, ты вновь вынужден пройти мимо мёртвого парня. Ветерок треплет уголки скатерти, и особо резкий порыв открывает его лицо. Эти глаза будто уставились прямо на тебя.

Хотя нет, конечно же, он таращится в небо.

Ты выходишь на тротуар, где на тебя едва не налетает одетый в спортивки афроамериканец. Он ругается с чудовищным бронкским акцентом, сверкая золотыми зубами, но к тебе не цепляется и идёт дальше. Удивительно, как вообще можно ходить в настолько низко спущенных штанах.

В подъезд к Солу ты проникаешь без труда — домофон и кодовый замок здесь не работают. И это имеет свои неприятные последствия.

Едва ты переступаешь через порог, толкнув дверь плечом, в ноздри тебе бьет запах немытого тела. Когда твои глаза привыкают к полумраку после дневного света, ты различаешь в углу перед лестницей с кованными перилами, бесформенные очертания небритого и нечесанного мужчины, закутанного во множество свитеров и курток. Бездомный, вне всяких сомнений.

Завидев тебя, он почему-то проявляет к тебе интерес — оживляется, отталкивается от стены спиной и рассмотрев тебя, протягивает в твою сторону руку в обрезанной кожанйой перчатке.

-За что же ты так со мной? — хрипит он, обращаясь к тебе.

Закладка Постоянная ссылка.

Один комментарий

  1. В ящик с алкоголем, заменявший им винный шкаф, Алексис по дороге к выходу с кухни добавил две бутылки вина и десяток — пива. В "Точке" никогда не хранилось много спиртного, но даже этот запас оттягивал руки и заставлял с нетерпением мечтать о моменте, когда можно будет поставить ношу на пол.

    Впереди маячили три пролета лестницы, которые Алексису предстояло преодолеть, поэтому он предпочел не тратить дыхание на резкие слова и взял правее, чтобы даже случайно не коснуться бездомного.

  2. — Дай поесть. Умоляю. Перестань меня мучить. Ну дай! — тянется он за тобой и даже пытается ползти вслед за тобою на несколько ступенек.

  3. Алексис принципиально не подавал попрошайкам, полагая, что человек волен устроиться на любую, пусть низкооплачиваемую, работу, вместо того чтобы донимать приличных граждан просьбами подкинуть деньжат. Он сам не так давно преодолел период из нескольких тяжелых или нудных работ, лишь бы не обращаться за помощью к родителям, поэтому люди, предпочитающие клянчить подаяние, вызывали у него не жалость, а неприязнь, замешанную с отвращением.

     — Нет у меня ничего для тебя, — буркнул он, мысленно посылая бездомного туда, где ему самое место — в темный угол, откуда он выполз.

  4. Пока ты поднимаешься, этот бездомный продолжает бесноваться.

    Он уже орёт, раздирая глотку — так, будто его там режут:

    — ДАЙ ЖЕ МНЕ ПОЕСТЬ! ГОСПОДИ! ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ ТАК МУЧАЕШЬ?! УМОЛЯЮ! ЕДЫ! ЕДЫ! Я УМИРАЮ ОТ ГОЛОДА! ДАЙ ПОЕСТЬ! О БОЖЕ, ПРЕСВЯТОЙ БОЖЕ! ЕДЫ! Я ХОЧУ ЕСТЬ!..

    Его омерзительные вопли эхом бьются в колодце лестницы, по которой ты поднимаешься. Слова отскакивают от стен и ввинчиваются в самые уши. Эти крики наверняка слышат все обитатели дома — если в такой час кто-то сидит в квартире.

  5. Алексис скривился. Почему городские службы ничего не могут сделать с бездомными? На что идут налоги, если попрошайки продолжают хватать за одежду на улице и пробираться в подъезды? Скорее бы уже закончились ступеньки и можно было бы опустить ящик на площадку. Казалось, он становился тяжелее с каждым шагом.

  6. До второго этажа ты добираешься довольно быстро, и нужную квартиру находишь без проблем. Зелёная обшарпанная дверь подтверждает, что "Точка" переживает не лучшие времена, раз уж хозяин не может её заменить.

    Крики бездомного внизу уже становятся почти невразумительными, они уже больше похожи просто на вой и лай. Но выбегать на лестничную никто не торопится. Ты начинаешь подбирать ключи, один за другим, и ни один из них не хочет лезть в скважину. 

  7.  — Ну давай, — бормотал Алексис, пытаясь вставить в замочную скважину то один, то другой ключ. — Ну же.

    Наверняка среди них есть подходящий, вряд ли Сол носит с собой несколько связок. Хотя еще пара минут подбора, и придется звонить ему, чего хотелось бы избежать — у Сола сейчас достаточно забот и без заклинившей двери.

    А еще бездомный орет, как будто совсем помешался, что совсем не способствует сосредоточению.

  8. Бездомный наконец утихомиривается — снизу доносятся только какие-то сдавленные всхлипывания и повизгивания. 

    Ты перебираешь один за другим все ключи связки — дважды. Ни один не лезет в замок, хоть ты ломай эту дверь. 

  9. Алексис вернулся к утренним мыслям о том, что сегодня просто неудачный день. Но если оставленный сменщиком беспорядок, упавшее масло или вынужденный ждать свой чизкейк посетитель подходили под невезение, то мертвый парень в переулке определенно тянул на катастрофу.

    Он полез за смарфтоном, чтобы уточнить у Сола, те ли ключи он дал, и если да, то какой из них подойдет для его долбаной двери.

  10. Сол поднимает почти сразу же:

    — Да? — говорит он неровным голосом. Очевидно, что переживает он всю эту ситуацию тяжело.

  11. Алексис без предисловий перешел к делу:

    — Я не могу открыть твою дверь ни одним из ключей. Какой из них подходит?

  12. После небольшой паузы он говорит:

    — Ну как, самый длинный от входных дверей. На жезл с зазубринами похож.

    Такой действительно есть в связки и он сразу бросается тебе в глаза. Но какой бы стороной ты ни сунул его  в замок, он не пролазит.

    Бездомный снизу совсем затих.

  13.  — Не подходит! Может, дверь заклинило? С ней такое бывает?

  14. — Попробуй ручку приподнять вверх и тогда прокрутить ключ,- говорит Сол и, кажется, в его голосе сквозит раздражение.

    Но у тебя и самого полно поводов бесится — как тут поможет ручка, если ключ просто не лезет в замок. 

    В такие минуты жизнь всегда кажется нелепым фарсом. Вот у тебя есть ключ, есть разрешение хозяина влезть в дом, тебя от выполнения этого совершенно пустякового задания отделяет только эта крошечная скважина — и поди ж ты, такая мелочь может разрушить всё.

  15.  — Да нихера не выходит! — рявкнул Алексис после очередной бесплодной попытки. Взглянув на ящик, он содрогнулся, но все же предложил: — Может, я его к себе отвезу? Я поставил машину возле "Точки", вернусь и доеду. Ну или ты подходи сюда, потому что эта чертова дверь не собирается открываться.

  16. — Да, отвези к себе, отлично, — чуть воспрявшим голосом говорит Сол и уже менее оживленно добавляет:  — Я… Буду здесь   

  17.  — Ага. Ну… удачи.

    Глубоко вздохнув, Алексис вновь поднял ящик. Тот оказался тяжелее, чем он запомнил. А еще предстояло спуститься по трем пролетам, миновать бездомного, выйти из подъезда, донести ящик до "Точки" и, наконец, погрузить в машину. Алексис пожалел, что изначально пошел пешком, но кто мог знать, что дверь в квартиру Сола откажется его впускать.

    Он надеялся, что идти вниз по лестнице будет проще, чем наверх, однако каждая новая ступенька убеждала в обратном.

  18. Идти сложновато, ты как будто проваливаешься в пустоту на каждой новой ступеньке — из-за ящика смотреть под ноги совсем неудобно. Не смотря на это, ты можешь видеть, что бездомный никуда не делся, он сидит в своем углу и издает невнятные звуки.

    При твоем приближении он шевелится и как будто пытается забиться в угол подальше. Его глаза влажно поблескивают в темноте, белки вытаращены — он пялится прямо на тебя. Почти спустившись, ты видишь нечто страшное. Этот бродяга весь в крови — нижняя половина лица вся красная, бурые пятна цветут на его груди, расплываясь по свитеру, капли крови виднеются и на полу. Он, давясь и всхлипывая, грызет свою руку — тебе кажется, будто ты видишь кость.

  19.  — Вот дерьмо!

    Руки непроизвольно ослабли, и Алексис чудом подхватил ящик, устремившийся к полу. Зрелище было настолько омерзительно и неестественно, что он застыл, таращась на бездомного.

    Он действительно делает то, что кажется? Он… жрет свою руку? Наверное, обдолбан в край или упился до безумия.

    Позвонить в полицию, в который раз за утро подумал Алексис. Позвонить и сказать — что? Что какой-то псих нарушает общественный порядок, отъедая себе руку в подъезде жилого дома? Как я оказался в этом подъезде? Пытался спрятать незаконный алкоголь, потому что нашел на заднем дворе кафе, где работаю, мертвого человека, погибшего от отравления. И пара маленьких деталей — работаю я поваром, а завтракал он у нас.

    Вызову скорую, решил Алексис. Конечно, они свяжутся с полицией и от допроса будет не отвертеться… а там всплывет история с мертвецом, но нельзя же оставить его истекать кровью.

    Он поставил на пол ящик, отчего тот зазвенел и задребезжал, потянулся за смартфоном, но тут зубы бездомного скрипнули по чему-то твердому, и Алексис вздрогнул всем телом, отшатнулся и прижался к стене.

    Кость. Господи, это кость, он грызет ее.

  20. -Я ведь просил тебя…. Я ведь просил… Будь ты проклят, — подвывает бездомный, слезы катятся по его лицу градом, зубы снова вгрызаются в плоть. 

    Телефон в твоей руке показывает, что ты снова звонишь Солу.

  21. Скользкие пальцы никак не попадали по значку отмены вызова. Что он говорит, этот бездомный? О чем он просил?

    Он умолял дать ему поесть, пришло воспоминание, ясное и четкое на фоне сумбура, захватившего мысли. Я отказал ему, и теперь он обгладывает собственную руку. Это моя вина. Я отравил посетителя. Я отвернулся от голодного.

    Смартфон выпал из взмокшей ладони, столкнулся со ступенькой, корпус и аккумулятор разлетелись по сторонам. Алексис в бессилии опустился на лестницу. Нужно подобрать детали и попробовать включить смартфон. Или позвонить соседям, чтобы те вызвали скорую для бездомного. Только пусть сначала голова прекратит так кружиться, иначе он упадет, едва сделав шаг.

  22. Ты опускаешься на пол, и теперь ваши глаза на одном уровне. Он не прекращает своего сатанинского занятия все это время, и в какой-то момент все это становится для тебя нереальным, попросту ненастоящим. 

    Пальцы твои нашаривают детали телефона, и в тишине, нарушаемой лишь влажным причмокиванием, они машинально собирают аппарат и включают его. Экран треснут, на боку корпуса скол.

    Внизу воздух прохладный, спустя ещё несколько минут твоя голова проясняется.

  23. Медленно, словно под водой, Алексис набрал номер службы спасения, три цифры, знакомые каждому по фильмам и сериалам. Так же замедленно приложил смартфон к уху. Пойдет ли сигнал, или аппарат сломан?

    Взгляд упал на бездомного. По подбородку того стекала кровь, собравшаяся в небольшую лужу. Нормальный человек уже давно отключился бы от болевого шока и потери крови, но это существо продолжало пожирать себя.

  24. Уже после второго гудка бравая служба спасения скороговоркой рапортует тебе в ухо:

    — 911, слушаю.

  25.  — Я сижу в подъезде дома, и тут человек… он… сумасшедший, наверное, — Алексис зажмурился, злясь на себя за то, что не подготовил связный рассказ. — В общем, это бездомный, и он ест свою руку.

    У него вырвался нервный смешок. Интересно, что представил себе оператор. Может, он подумал, что псих здесь как раз Алексис? Что он все выдумал, обкурившись какой-нибудь хрени?

  26. Девушка, а судя по голосу, разговаривает с тобой кто-то молодой и противоположного пола, говорит таким тоном, будто у них там подобные инциденты случаются по сто раз на дню:
    — Где вы находитесь? Ваше имя?

  27.  — Алексис Милош Райт.

    Следом за именем он чуть не назвал собственный адрес, но, вовремя опомнившись, сообщил, куда следует подъехать машине скорой помощи.

  28. — Патруль будет, через 10 минут. Сэр, вы видите кровь? Вы сами ранены? — продолжает деловитый опрос девушка. — Вам самому нужна помощь?

  29.  — Спасибо. Кровь не моя. Я не ранен. Со мной все в порядке.

  30. — Значит, вы видите раненого человека, — говорит девушка так, будто не об этом ты ей сказал всего минуту назад.- Сэр, вы знаете, как останавливать кровь? Вы можете наложить жгут на раненого до того, как приедет скорая? На вас есть ремень или шарф?

  31. Алексис растерянно оглядел себя. Ни ремня, ни шарфа у него при себе не было, но спеша унести алкоголь из "Точки", он забыл снять фартук. При желании завязки можно было использовать как жгут, однако Алексиса ничто на свете не заставило бы по доброй воле приблизиться к бездомному. Что если тот, стоит его побеспокоить, переключит внимание на него самого? Повернет к нему мокрое от крови лицо? Тронет рукой, обгрызанной до кости? 

     — Я не смогу его перевязать, он же сумасшедший. Вдруг он набросится на меня. Вы просто не представляете, как это… сложно.

    В последний момент он изменил слово, хотя хотел сказать правду — как это страшно.

  32. — Хорошо, мистер Райт, оставайтесь на месте до приезда патруля, — она вешает трубку, оставляя тебя один на один с безумцем.

  33. Длинно выдохнув, Алексис опустил голову на руки, но тут же вздрогнул, вспомнив про незаконченное дело. Нужно куда-то деть ящик с алкоголем, причем срочно. Диспетчер сказала, что патруль приедет через десять минут. Если брать время с запасом, на то, чтобы спрятать ящик, остается не больше пяти минут.

    Проще всего, конечно, оставить его где-нибудь за углом, но тогда к тому моменту, как Алексис сможет вернуться, ящик с таким заманчивым для всех окрестных пьянчуг содержимым наверняка унесут. Готов ли он попрощаться с бутылками на несколько сотен долларов или попытается рискнуть и найти тайник получше?

    Тянуть было некогда, и Алексис, поднявшись, подхватил ящик. Он решил выйти на улицу и попробовать отыскать укромное место. Получится — хорошо, нет — всегда можно оставить алкоголь на растерзание обитателей района.

    То, как бездомный, захлебываясь кровью, обгладывает себе руку, он предпочитал не слушать, и не смотреть в сторону зрелища, от которого забывал, как дышать.

  34. Выйдя на улицу, ты как будто попадаешь в другой мир. Свет — не такой уж яркий, осенний — слепит тебя после полумрака, воздух врывается в легкие, смывая вонь бездомного, а безликая толпа, движущаяся по тротуару в ритме светофоров, возвращает в реальность.

    Первое, на что натыкаются твои глаза, это твой собственный автомобиль, припаркованный у "Старбакса". У этих ребят, в отличие от вас, есть даже собственная стоянка, что не мешает пользоваться ею и тебе.

    Выйдя наружу, ты видишь в мусорном переулке между кафе и домом Сола (ведущем к задней двери "Точки") загораживающий обзор на вашу проблему грузовик Росса. Если ты проходишь немного вперед, чтобы увидеть за машиной заднюю дверь — видишь там все то же накрытое простынёй тело, Филлипа, обнимающего своего сына, и Сола, который выглядит озадаченно, но не истерично. Значит, если фермерское семейство и видело тело, Сол с ними всё уладил.

    Другой вопрос, как уладишь всё ты, вызвавший сюда патруль, сообщив о бездомном, но не сказав об отравленном манхэттэнском парне.

  35. Как бы ему ни хотелось окликнуть Сола, Алексис заставил себя ускорить шаг в сторону стоянки. Имевшиеся у него несколько минут исключали возможность искать тайник лучший, чем багажник собственной машины. Это временное решение Алексис изначально отмел, опасаясь, что полицейские, которые займутся расследованием смерти посетителя "Точки", могут попросить показать, нет ли в машине чего-либо незаконного. Сейчас он подумал: если дело дойдет до обыска, ящик алкоголя — меньшее, что будет волновать его на тот момент.

    На обратном пути от машины Алексис собирался спросить у Сола, когда приедет полиция — первая из вызванных за сегодня бригад. Ему нужно было знать, что говорить патрулю, который приедет забрать бездомного. Их наверняка удивит, что Алексис за один день умудрился оказаться причастным к двум происшествиям. Его самого это удивляло больше, чем могло кого бы то ни было.

  36. С багажником машины ты справляешься не в пример лучше, чем с дверью Сола. Места там полно, и ящик помещается без труда. Всегда можешь сказать, что собирался с друзьями на барбекю за город.

    На обратном пути ты видишь, что грузовик фермера уже убрался с вашего заднего двора. Сол сидит на ступеньках, у двери — пакет с несколькими ликерами из бара. Вдали слышится вой сирены. Ты можешь подойти к Солу, если хочешь.

     

  37. Едва подбежав к крыльцу дома Сола, ты видишь, как к нему подъезжает машина скорой помощи, истерично вращая мигалками. Сразу же за ней паркуется полицейская машина.

    Задние дверцы фургона открываются, оттуда спрыгивают двое парней, раскладывая на ходу носилки, нерешительно останавливаются у ступенек. Из салона выбирается крупная немолодая женщина в очках и синей униформенной рубашке, она цепко улавливает в твоем взгляде панику и направляется прямо к тебе.

    — Это вы звонили в 911? — спрашивает она, надвигаясь на тебя, как тумба.

  38.  — Я, — коротко ответил Алексис.

    Вдруг он осознал, что не придумал версии, объясняющей, по какой причине, собственно, здесь оказался. Не рассказывать же, как пытался спрятать алкоголь, унесенный из кафе, где его продавали без действующей лицензии. Ноги задрожали, и ему пришлось немного согнуть колени, чтобы не сесть прямо на дорогу.

  39. — Это вы звонили в 911? Алекс Райт, верно? Вы здесь живёте? Пострадавший внутри? — она достает из переднего кармана рубашки блокнотик и сверяет записи.

    Двое санитаров нерешительно топчутся у двери.

    К крыльцу вразвалочку подходят двое полицейских. Один из них толстый и гладко выбритый, второй хлипкий с усами — оба явно не краса и гордость участка. Толстый что-то дожевывает. Они останавливаются у ступенек и с любопытством переводят взгляд с вас на санитаров. Выглядят расслабленно.

  40. Алексис поправил ее, давая себе время, чтобы собраться с мыслями:

    — Мое полное имя — Алексис Милош Райт. Нет, я не живу в этом доме, и да, он внутри.

    Конечно, полицейские подхватят допрос, но с этой парочкой, как показалось ему, дело будет иметь проще, чем с дотошным медиком.

  41. Женщина дает знак коллегам, и те вваливаются в дом, уже через секунду слышен возглас одного из них: "Господи Иисусе!"

    Полицейские, заинтригованные, поднимаются к двери, чтобы тоже посмотреть. На вас уже оглядываются прохожие, кто-то даже остановился на безопасном расстоянии, чтобы понять, что тут у вас произошло.

    — Я так понимаю, пострадавший бездомный. Мы сохраним ваш контакт, пока не найдем его родственников. Вы работаете здесь рядом? — она осматривает твою униформу.

    — О черт… — доносится от одного из полицейских. Тощий включил фонарик и, стоя в дверях, освещает открывшуюся ему картину фонариком. Толстяк, едва обозрев картину, отшатывается оттуда и начинает глубоко дышать, видимо, борясь со рвотными позывами и жалея, что только что ел.

    Санитары показываются на ступеньках и начинают осторожный, но быстрый, спуск. 

    — Сильное венозное кровотечение. Жгут наложен. Возможно требуется переливание. Пациент не в себе… — говорит один из них на ходу, обращаясь к начальнице. Та сурово кивает.

    В свете дня ты видишь лицо бездомного — оно без возраста, заросшее щетиной. Грязные пшеничные волосы мечутся по чистой подушке. Глаза у него бесцветные и безумные. Завидев тебя, он широко открывает окровавленный рот, демонстрируя гнилые зубы, и начинает визжать. Он дергается, и скатиться с носилок ему мешает то, что он пристегнут ремнями.

    — Это ты!.. Это всё ты!.. — воет он на всю улицу, привлекая всё больше зевак.

    Одна его рука, на которую наложен жгут, являет собой нечто ужасающее.

    Полицейские переводят ошарашенный взгляд с него на тебя.

     

  42. Пока он отсутствовал, бездомный успел еще больше расправиться со своей рукой. То, как она теперь выглядела, вызвало такой мощный приступ смешанного с ужасом отвращения, что у Алексиса сдавило в груди.

    Попятившись от бездомного, он споткнулся, не удержался на ногах и больно приземлился на тротуар пятой точкой. На спине и вдоль линии волос выступила жаркая испарина. Полицейские, врачи и случайные прохожие смотрели на него, а он не мог отвести взгляда от рвущегося навстречу бездомного и едва сдерживался, чтобы не заорать: "Уберите его от меня!"

  43. — Мистер Райт, вам плохо? Вам нужна медицинская помощь? — женщина-медик делает шаг к тебе и наклоняется, чтобы рассмотреть твое лицо. В тоне её заботы нет — только профессиональная отстраненность. Она протягиваете тебе руку, чтобы помочь подняться.

    Где-то в стороне слышится звук смартфона, делающего снимок.

  44. Алексис замедленно перевел на нее взгляд.

     — Нет. Я в порядке.

    Он принял помощь медика, чтобы встать, и сразу пожалел об этом: нужно было подниматься самому. Не пройдет пары часов, и по сети разойдутся снимки, и как он с перекошенным от страха лицом сидел на заднице, и как судорожно схватился за протянутую руку.

  45. — Вам стоит выпить сладкого чаю.. — начинает было женщина, собираясь развернуться к машине, но останавливается, привлеченная чем-то, что увидела, подойдя к тебе, — в переулке между кафе и домом. 

    — А это что? — тихо и как будто сама у себя спрашивает она.

    У тебя нет сомнений в том, о чем именно она спрашивает. 

    Полицейские, осмотрев подъезд, спускаются по ступенькам и поглядывают на тебя, явно намереваясь задать пару вопросов.

  46. Алексис обхватил себя руками и тут же отпустил, не желая казаться излишне нервозным в глазах медика и — особенно — полицейских. Он остро жалел, что Сол, занявшись Озом, не нашел минуты, чтобы обратиться в полицию. Теперь все выглядит еще более подозрительным.

     — Я работаю в кафе, — он махнул рукой в сторону вывески, неуместно яркой в контексте сегодняшнего дня. — Я… выносил мусор. Увидел мертвого человека. Мы просто не успели позвонить.

    Черт. Черт, черт, черт, как все это дерьмово звучит. Скатертью накрыть время нашли, а позвонить — нет. Теперь полицийские спросят, какого хрена он потащился в соседний дом в такую минуту, и что он ответит? Что относил алкоголь, продававшийся по просроченной лицензии? Нужно сказать что-то на опережение, придумать подходящее оправдание.

    Он выпалил то, что неотвязно крутилось в голове с самого утра:

     — Я захотел курить. Ну… немного успокоиться. У меня не было пачки, потому что я вроде как бросил полгода назад, но Сол — мой босс — сказал, чтобы я покурил, и отдал мне ключи от своей квартиры, где у него могли заваляться сигареты, поэтому я оказался в этом подъезде и наткнулся на бездомного.

    Технически, правды здесь было больше, чем лжи. Сол действительно сказал ему "Кури" и действительно дал ключи от квартиры. Осталось успеть подсказать ему, как нужно отвечать на вопросы полиции, и они спасены.

  47. Женщина тебя даже не слушает, она идет туда, к Солу, влекомая духом смерти, воцарившемся в вашем проулке.

    Получается, ты сейчас оправдываешься перед копами, которые стоят и таращатся на тебя, как на безумца, коим ты несомненно и выглядишь.

    -Что? — переспрашивает толстяк, возвращаясь к началу твоей сбивчивой тирады. — Увидел мертвого человека?

    Оба копа выглядывают в переулок, следя, куда пошла женщина. 

    -Там у вас что, ещё один? — спрашивает тощий.

  48.  — Почему — еще?.. Бездомный же не умер, он просто… ну, вы видели. А тот парень на заднем дворе — точно мертвый.

  49. — Ты что, позвонил, чтобы сообщить о раненном бездомном, но не сообщил о мертвом, так что ли? — интересуется тощий, прищурившись.

    Толстый, оглянувшись на вас, тоже отправляется вслед за женщиной, выпутывая на ходу рацию из провода.

    Зевак становится больше, и все они теперь смотрят на ваш задний двор, кое-то нерешительно тащится за копом, снимая все на телефон.

  50. Вот оно. Тот вопрос, которого он так боялся и на который не знал, как отвечать. Все было слишком запутано. Если он начнет рассказывать о череде событий, случившихся с самого утра: отметины на руках, потерявшийся Оз, мертвый человек на заднем дворе, необходимость спрятать ящик алкоголя, заклинившая дверь и, наконец, безумец в подъезде, это прозвучит, как полный бред, и только усилит подозрения полицейских.

     — Сол… Соломон Бук — я говорил про него, это мой босс — собирался позвонить, но не успел, потому что занимался другим делом. Наш мясник забыл у нас своего сына, тот немного отсталый… и Сол ему помогал.

    В конце концов, Сол сам велел ответить примерно так. Разве что интерпретация Алексиса снимала с него всю вину, но ведь он выглядел подозрительнее Сола, со всей этой историей с бездомным.

  51. Полицейский смотрит на тебя скептически — очевидно для него твой ответ звучит всё ещё невнятно. Он кладет тебе руку на плечо и кивает в сторону заднего двора:

    — Идем, приятель, всё покажешь.

    Он подталкивает тебя идти впереди него, и ты невольно ощущаешь себя арестантом, которого уже конвоируют в тюрьму. Вы проходите беспрепятственно мимо растущей толпы людей.

    Ты видишь, что женщина-медик уже откинула скатерть (!), склонившись над парнем.

Добавить комментарий