Город

«Нет. Этот город не для психоделиков — здесь слишком кривая реальность.» (Страх и ненависть в Лас-Вегасе)

Похоже, вы неожиданно для себя приземлились и каким-то чудом не разбились. Воздушный шар снова напоролся на дерево, и сейчас неумолимо сдувается пробитый острой веткой. Вам высыпало из корзины, как цыплят, на влажную от дождя траву. Над полем, на котором вы очутились, густо клубится туман. Раскаты грома отдаляются. Вы можете пересчитать кости, изучить ушибы и царапины и удивиться своему везению.

Вы лежите у края обрыва, за которым виднеются клубящиеся тучи. На какой бы суше вы ни оказались — она располагается высоко над «уровнем моря».

Закладка Постоянная ссылка.

109 комментариев

  1. Оглушенный сначала стремительно сменившейся погодой, а затем чудовищным приземлением, Минас буквально выкатился на землю, какое-то время просто оставаясь лежать на ней и не замечая происходящего вокруг. 

    Все эти происходящие с ними вещи казались скорее чьей-то злой шуткой, но никак не путем к спасению. Возможно, это и не было никогда путем к спасению — только напрасная трата сил и надежд. И стоило сидеть, как Мистер Диас все это время, старательно оберегая свою жизнь там, на болоте… 

    Юноша открыл глаза, обводя взглядом невообразимое небо — такое же прекрасное, как он его помнил в той, обычной, нормальной жизни. 

    Надеясь, что уцелел не только он, парень приподнялся на локтях и, потирая ушибы, оглядел то место, куда они упали, ища взглядом всех, кто был с ним рядом.

  2. Оба-на, это что, "тот свет" и есть? Когда нас начинает швырять и болтать, я поначалу матерюсь и пытаюсь удерживать то связки с дровами, то другое барахло, но под конец просто молча вцепляюсь в мокрые веревки мертвой хваткой. Не хватало еще вывалиться из этого долбаного решета!

    И тут удар — и тишина! С минуту лежу, пытаясь сообразить, целы ли кости. Потом осторожно поднимаюсь на негнущихся ногах и оглядываюсь по сторонам. Тот это свет или еще этот, но от обрыва лучше убраться подальше. 

    — Все целы? — спрашиваю и помогаю подняться остальным. — Шару-то нашему хана.

     

  3. Кажется, целы не все. Приземление выходит неудачным лишь для Диаса — то ли он принял основной удар на себя, то ли родился под злой звездой, однако пришедшие в себя первыми Минас и Логан видят, что тот висит на дереве — в полуметре над землей, наколотый на острый сук, как бабочка на булавку. 

    Тело расслабленно обмякло, но веки подрагивают.

  4. Когда в глазах брезжит свет, пробую пошевелить руками и ногами, чтобы понять, что сломано. Кажется, с этим порядок — а ведь можно считать чудом, что я уцелел, не знаю возможно ли это при падении с такой высоты.

    Рука нащупывает траву, а тучи над головой кажутся все еще слишком близкими. 

    А может я и не выжил. Может, я щупаю Небесные Кущи. Поворачиваю голову и натыкаюсь глазами на капитана.

    Кажется, в некоторых версиях Рая праведников после смерти ждет 33 девственницы, а в моем случае могли распорядится несколько иначе, так что… 

    Улыбаюсь своим мыслям — и тут же слышу голос Готье.

    Его я в свой гарем не заказывал. Не уверен, что в таких свитерах и с такими манерами речи вообще пускают в Рай.

    Поднимаюсь на локтях, чтобы осмотреться, и обнаруживаю, что не такой уж я и целый — голова отзывается болью, а на плече ощущается здоровенный синяк. Поддерживаю сначала голову, чтобы сесть удобнее, а потом ощупываю и ушиб. Жить буду. 

    В отличие от…

    — Мадонна миа… Диас?..

  5. Знай я чем все кончится, предпочел бы  прожить остаток дней на ягодах в лесу. Похоронить себя, Анну и всех остальных я успел в мыслях уже бессчетное количество раз — однако болезненное приземление никак не вписывалось в мою картину потустороннего мира. Я имею в виду, больно быть не должно — однако, когда все утихло, ребра болели так, что я всерьез подумал, часть из них сломана. Но когда Анна убрала с них локоть, стало полегче, и я смог вдохнуть полной грудью. Выползая из корзины и осматриваясь, я убеждаюсь, что поездка на бесхозном транспорте оказалась бесполезной, хоть и невероятно счастливой, раз мы отделались лишь синяками. Мы снова оказались на земле, фактически там же, с чего начинали. 

    — Анна, вы как? Можете подняться? Болит что-нибудь? — помогаю ей встать на ноги.

    После того, как мистер Готье упомянул шар, поднимаю на него глаза и убеждаюсь, что он прав. Больше мы никуда не полетим. И может оно к лучшему. 

     

  6. Запздало замечаю пропоротого Диаса и останавливаюсь с упавшим сердцем. Все-таки, ни один наш шаг не обходится без жертв.

  7. Пока вы осматриваетесь вокруг и считаете потери, откуда-то издалека, из тумана, до вас доносится странный звук — подозрительно похожий на бой городских часов. 

  8. Оглядев остальных, убеждаюсь, что на этот раз смерть забрала только одного из нас. Каким бы безумным ни стал здесь Диас, а все же он в этом не виноват и его постигла ужасная участь. Смерть — случайная до нелепости. Может и лучше ему было бы не встречаться с нами, а дожить свой век "на природе".

    — Нужно снять его… — говорю с сомнением, подходя к висящему телу и боясь лишний раз поднимать глаза на окровавленный сук. Оглдываюсь на остальных — я бы предпочел не делать этого самостоятельно. Лучше бы за это взялись Камалян и Готье. Первому должны быть привычны военные травмы, а второй… может быстро этот эпизод и позабудет.

  9. Даниэлю чудом удается спасти дневник. Он молниеносно заворачивает его в сумку и прячет за пазуху вместе с карандашом.

    Он пытается управлять шаром, с помощью веревки сдерживая его, но тщетно. Шторм слишком сильный, и им только и остаётся, что сдаться на волю стихии. В потоках дождя даже не видно лиц друг друга, не то, чтобы направления. 

    Когда Диас приходит в себя, то понимает, что они уже на земле. Кажется, он чувствовал удар корзины о землю — а может, просто оглох от грома? Но самое главное — они спасены! 

    Голоса остальных доносятся до этнографа словно сквозь вату. Кажется, они его звали. 

    — Я в порядке, — бормочет Даниэль, попутно пытаясь пошевелиться. Руки и ноги, кажется, целы. Только обзор странный. Диас дергается, осматривается по сторонам и, наконец, понимает — он каким-то образом застрял на дереве при падении.

  10. Дергаюсь от раздавшегося над головой голоса  и поспешно отхожу от дерева:

    — ЧЕРТ БЫ ВАС ПОБРАЛ, ДИАС?! КАК ВЫ МОЖЕТЕ БЫТЬ ЖИВЫ!

    С ужасом смотрю, как он шевелится на дереве, будто  недобитый жук. 

  11. — Не смотрите на дерево, Анна, вам и так хватит на сегодня подобных зрелищ… — говорю девушке, но осекаюсь, видя своими глазами чудо господне.

    — А впрочем. Можете и взглянуть. Вряд ли подобный феномен вы увидите когда-либо ещё…

    Но как это возможно?

  12. — ВЫ!.. раздери вас дьявол…. НЕ В ПОРЯДКЕ! — ору на Диаса с безопасного расстояния. — ВЫ ХОТЬ ВИДИТЕ, ЧТО ИЗ ВАС ТОРЧИТ?! ОБЪЯСНИТЕСЬ!

  13. — Почему это я не в порядке? — возмущается Даниэль. Этот Баттиста и прежде имел к нему что-то личное, предлагал его убить, и теперь ничего не поменялось! — Я не виноват, что шар упал, я пытался это предотвратить, как мог! И в этом случае я никак не мог предвидеть шторм! Так что вам сто… — тут Диас замечает, наконец, торчащий из него сук и ошарашенно замолкает, оглядывая себя и одежду. Он потрясённо касается рукой дерева, потом себя, затем проверяет, на месте ли сумка.

     

    — Гм… кажется. Кажется… важные органы не повреждены, — делает заключение он.

  14. Не повреждены?!

    Разыскиваю глазами Камаляна и, вперив в него взгляд, выбрасываю руку в стороны Диаса в требовтаельном жесте. 

    Это должно красноречиво означать: "Вы медик! Объясните ему!"

  15. Поднявшийся на ноги Минас смотрел на застраявшее тело Мистера Диаса с сочувствием и скорбью. На деше скребли кошки, а в мыслях роилось только одно: "Неужели это все?.." Кажется, минуту отчаяния с ним разделили пришедшие в себя. Но только за тем, чтобы в следующее мгновение усомниться в отсутствии душевного здравия у всех находящихся рядом.

    Зашевелившийся этнограф с пробитым насковзь телом внушал какой-то первобытный страх. И, если поворот головы еще хоть как-то можно было объяснить… Хотя бы попытаться. Хотя бы с натяжкой… То это… 

    Парень на мгновение замер, думая, человек ли он вообще… 

    Но, раз тот остался вживых, стоило как можно скорее снять его и оказать первую помощь — пока тот еще не отправился к праотцам. 

    -Помогите мне. Надо его срочно снять. Потом подумаем, как так вышло. — сказал юноша, бросаясь к дереву. 

  16. Перед падением мне удалось сгруппироваться — сказываются годы службы. Кажется, удар пришелся на голову, а выстрел — в руку. В голове гудит ветер, но болит нет — а вот рука будто горит огнем… Только, кажется, не та, на которую пришлась пуля — да, совершенно точно другая. Поднявшись на ноги, с непониманием смотрю на руки — что за черт, откуда повязка? Память медленно возвращается: это уже другое падение, и когда нас начало бросать, я, не подумав, схватился за печку. К счастью, ожог пустяковый — на таком холоде пройдет быстро. 

    Опомнившись, оглядываюсь: все целы? Кажется, многие встали на ноги раньше меня… Баттиста? Вот он, жив и что-то бормочет — поворачиваю голову вслед за его взглядом. Черт побери, Диас!.. Что за нелепая смерть.

    А потом он начинает говорить, и с радостью потерял бы сознание снова.

    — Такое бывает, — останавливаю Баттисту. — У него шок… Пока его не стащили оттуда, он может немного продержаться… 

    И все же это слишком даже для меня. Нужно как можно скорее переключить отряд, и я хватаюсь за то, что слышу:

    — Вы слышите? Бой часов! Тут недалеко город, может там есть врачи… 

    Черт побери, кто-то должен остаться тут с ним… Уверен, врачи ему не помогут, но у них есть морфин или героин. Так легче уйти. Хотя, если это врачи-свиньи…

    — Все хорошо, Диас, — я все еще не могу принять решение, как разделить людей, — постарайтесь не шевелиться.

  17. Из корзины я вылетел при первом же ударе о землю — и откатился к самому краю обрыва. Ириски вылетели из рук и скрылись где-то в облаках — а ведь их еще долго можно было грызть!

    — Вот так поездочка! — встаю на ноги, оборачиваюсь к остальным и вижу Диаса на дереве. Что за ерунда?

    — Эй, братишка! Держись! — бегу к нему со всех ног. — Сейчас все будет нормально! — хватаю его за руки, чтобы потянуть на себя. —  Готов?

  18. — Стоять! — только я делаю шаг наперерез Камаляну, как с места срывается Керн. — Стоять! Он умрет от кровопотери, как только вы… 

    Схватить сразу обоих я не могу, а карабин где-то на земле… Дьявол!

    — …если может умереть.

  19. Я думал, бой часов мне померещился — голова все еще гудит. Но если и капитан его слышал…

    Ну нет. Мы ведь видели окрестности с высоты.

    — Наверное просто какая-то местная железяка стучит об другую, — говорю вслух. Лучше себя не обнадеживать и быть реалистом.

    Тем не менее, пытаюсь всмотреть в туман — в ту сторону, откуда слышался звук. 

    Нет-нет, сейчас важнее разобраться с Диасом. И понять: нам хоронить его со скорбью или закапывать живьем для собственной безопасности.

  20. Капитан не успевает пригрозить всем карабином — парни уже снимают Диаса с ветки и прислоняют его к дереву. Как ни странно, кровью этнограф истекать не торопится. Как и умирать. После некоторого дискомфорта он даже чувствует облегчение — будто из него вытащили крупную занозу. 

  21. -Мистер Диас, Вы можете пошевелить пальцами рук и ног? — Пока Минас спрашивал это, он приложил три пальца к его шее, находя пульс. — Посмотреите на меня, а затем на солнце. — Попросил он, пытаясь таким способом проверить реакцию зрачков на свет. 

    Далее была самая неприятная часть. И юноша не был уверен в том, что готов увидеть пробитое насквозь тело. Впрочем, выбора особо не оставаось. Вздохнув, он потянул ткань вверх, пытаясь осмотреть серьезность травмы. 

  22. Всматривание в туман плодов не дает — он плотный и густой, ничего не видно. Зато слабо пахнет — как будто бы выпечкой. 

  23. Солнца, к сожалению, не видно из-за туч. Но если этнограф поднимает глаза к небу, зрачки сужаются, а пульс — ровный. 

  24. Когда курсант поднимает вверх рубашку пострадавшего, обнаруживает, что дыра уже не сквозная. Она уже успела подзатянуться и всего лишь зияет открытым "мясом". 

  25. Уловив запах выпечки, я на миг ловлю себя на ощущении, что мог бы оставить тут Диаса умирать за булочку. 

    Но я уверен, запахи мне мерещатся от голода, поэтому возвращаю внимание этнографу. Подхожу к дереву снова — не то, чтобы я стремлюсь посмотреть на кровь и раны  — просто хочу посомтреть, на сколько еще хватит Диаса с такой дырой в груди.

  26. Стихи и голос Маликата не только успокоили меня, но и начали убаюкивать. И, как всегда после затишья, пришла расплата: все полетело кувыркам. Не понимая, где земля, где небо, я превратилась в одну единственную мысль: вцепиться в своего спутника и не отпускать… Тактика сработала, и хотя мне немного стыдно, что я так на него навалилась… Боже, придется пригласить на его концерт всех знакомых…

    — Кажется, все обошлось…

    Не понимая, о чем говорит Маликат, выглядываю из-за его плеча — и все происходящее снова становится похожим на сон. Наверное, меня все-таки усыпили стихи: Диас, приколотый к дереву, стаскивающие его люди… Нет, в реальной жизни они не могут так себя вести! Или все же?.. Я чувствую укол любопытства: а что, если Диас выживет и теперь? Что тогда все это будет значить?

    — Пойдемте, — шепчу на ухо Маликату, — ближе… посмотрим…

    А то ведь все пропустим.

  27. -Что за чертовщина?.. — Нахмурился Минас, оглядывая ранение. — Оно словно само заживает… — Сказал он, наблюдая за этим чудовищным феноменом. Ни крови, ни боли, ни истошных криков! Создавалось ощущение, будто тело этнографа каким-то образом само научилось регененировать любые повреждения. Просто невероятно. 

    Впервые за все время их вояжа, парень подумал, что тому не помешало бы сделать пару глотков того горячительного, что старшие намешали из его спирта.

  28. — Конечно, — соглашаюсь с Анной, и мы подходим к остальным.

    То, что мы видим собственными глазами, заставляет теорию затерянного мира пошатнуться. Похоже, тут не только существа другие. Но и законы природы. Однако же у ирландца ничего так не заживало. Что сделало этнографа таким?

  29. Диас "оживает" на глазах, и из моей груди вырывается смешок. Нет, всему есть предел. Все происходящее — безумный бред. На этот раз меня просто ранило в голову, и все вокруг — предсмертная агония. 

    — Надеюсь, Камалян, вы никогда не будете воевать на стороне Италии, — говорит кто-то моим голосом, пока я думаю совсем о другом.

    Вот дурак — хотел попасть на небеса на воздушном шаре?! Земля должна была разверзнуться под моими ногами еще там, в болотной грязи. Убийцам есть только одна дорога — в чистилище.

    Зачем же тогда все это? Всматриваюсь в лица людей. Зачем они тут со мной? Взгляд упирается в Баттисту.

    — Пойдемте, — обнимаю его за плечи, — в город, Баттиста. Напьемся там перед смертью.

    Увлекаю его туда, откуда доносился звук боя часов.

    — А если города нет, напьемся посреди леса! — поднимаю вверх флягу. — Перед смертью! Или правильнее сказать — после? Вы как считаете? 

    Карабин остается лежать на земле там, где я его уронил. Какой в нем смысл на том свете?

  30. -Мистер Баттиста, успокойте, пожалуйста, офицера хоть немного. Кажется, происходящее его слишком впечатлило. — Совершенно серьезно бросил через плечо курсант, не обращая внимания не колкость. Жизни военного ничего не угрожало на данный момент. Кроме безумия, кажется. Так что следовало в первую очередь позаботиться о раненом. Каким бы раненым Диас не представлялся в данный момент. 

    -Как Вы себя чувствуете, Мистер Диас? — Спросил он, все еще всматриваясь в его рану, сратаясь оценить, с какой скоростью идет это чудесное "заживление".

  31. — Нет, погодите, капитан, какой город? Что вы несете? — сначала делаю пару шагов в сторону, куда меня ведут, но затем пытаюсь развернуть капитана обратно. — Вам что, не интересно, почему ВОТ ТАКОЕ происходит с Диасом? У меня есть еще одна рабочая версия… Только отнеситесь к ней серьезно. 

    Понижаю голос, но все равно говорю так, чтобы и остальные слышали:

    — … возможно, он вампир. Говорят, такие водятся в Румынии. И я видел их в кино. Правда, они умирают от солнечного света, но… Мы наверняка до конца не знаем всю их природу. 

  32. Пока Минас и остальные отвлекаются на причуды капитана, рана Диаса успела зажить еще сильнее — теперь на груди лишь краснеет неприятного вида рубец, но и краснота с него постепенно сходит.

  33. — Какая разница, Баттиста, вампир или оборотень? Через пять минут он вскочит на ноги и догонит нас. А потом прискачет очередная тварь. Может, по его следам они и ходят…

    Это мысль звучит в моей голове так, как будто я опять поверил в реальность происходящего — и я спешу от нее отмахнуться. 

    — Вы чувствуете, Баттиста, как запахло пирогами? Если поторопимся, успеем урвать по кусочку, пока Диас не приведет к нам очередное чудовище. А может, снова подадут шоколадный торт…

    Из-за промедления я все-так возвращаюсь за карабином — не могу смотреть, как он валяется на земле. Это как ребенка бросить. Но потом все равно ухожу — если никто не идет со мной, значит, иду один. Может, в этом весь смысл. Отпустить того, кто держит тебя на этом свете.

  34. — Такого не бывает, — говорю я Даниэлю. — Вы должны были умереть от потери крови.

    В моем голосе чувствуется претензия. В конце концов, так и есть — этот человек бросил вызов всем моим небогатым знаниям о медицине. Если о таком рассказать — Диаса либо отлучат от церкви, либо сочтут святым. Хорошо, что я не слишком религиозна — для меня большой разницы нет.

    Сцена, устроенная офицером, отвлекает мое внимание от чуда, которое разворачивается прямо на наших глазах. Но от чуда нам пользы нет, а в пироги хотелось бы верить… Тем более я, кажется, тоже чувствую запах.

    — А мы? — спрашиваю у Маликата. — Останемся или пойдем?

    При все недоверии к нынешнему состоянию офицера, еще меньше мне хочется оставаться с человеком, который стаскивает умирающего с проткнувшей его насквозь ветки. И уж тем более с тем, кто от такого не умирает.

  35. Диас или капитан? Диас или капитан? Этот выбор встал передо мной еще год назад, и мои предпочтения с тех пор не изменились.

    — Похоже, еще чуть-чуть, и он действиетльно сможет идти, — констратирую ситуацию с Диасом, постоянно оглядываясь на уходящего капитана. Тут есть кому позаботиться об этнографе. И у меня тоже есть о ком заботиться. 

    —  Не знаю, как вы стали таким, Диас, но, клянусь, вы родились с серебряной ложкой во рту. 

    Поспешно подбираю разбросанные вокруг корзины флягу, трость и подзорную трубу, выбрасываю дрова из своего пальто — но не надеваю его, перекидываю через локоть, а затем догоняю солдата, чей силуэт уже почти растаял в тумане.

    — Да не бегите же вы так быстро! — окликаю его, боясь споткнуться в тумане. — А ведь и правда пахнет пирогами! Думаете, если здесь снова появится торт, нам не стоит от него отказываться?

  36. Курсант не смотрел в сторону офицера — тот устроил сцену, похлеще госпожи Анны, которая в данный момент вела себя намного мужественнее. 

    -Мистер Диас, попробуете встать? — Спросил Минас, еще раз оглядывая его ранение, сейчас совершенно затянувшееся. — Нам всем не помешал бы отдых. Возможно, недалеко и правда есть город, где нам смогут помочь.

  37. — Идемте, — отвечаю Анне. — Как минимум Баттиста еще в своем уме. А в той стороне действительно как будто бы били часы… Господа, надеюсь вы нас догоните.

    В том, что Диас в скором времени сможет скакать так же, как и тогда — после сломанной шеи — нет никаких сомнений. 

  38. — Приятель! — тормошу Диаса за плечи. — Да ты богач! Ты как этот фокус провернул? Нет, стой! Конечно, не рассказывай. Это же секрет, фокусники не раскрывают секретов, — это я с серьезным видом сообщаю всем остальным.

    Вскакиваю и подбегаю к дереву — там не торчащем суке еще не успела застыть кровь. Точнее, то, что должно было изображать кровь.

    — Ну ты нас и напугал, братишка, — провожу пальцем по кровавому следу, а потом облизываю его, чтобы понять, что он использовал . — Краска или соус?

  39. — Да-да, — торопливо киваю Маликату, подхватываю сумочку, и спешу вместе с ним вслед за Баттистой и офицером. Когда мы отходим, не в силах сдержаться, спрашиваю:

    — Боже, вы это тоже видели? Может быть, и правда фокус? Трудно поверить… 

    Как и во все остальное, не так ли? Если окажется, что все это сон, непременно напишу книгу. Сейчас такие вещи как раз становятся популярны.

    — Мне кажется, после этого я уже никогда не смогу уснуть.

  40. Вкус у красного — железистый, знакомый любому.

    Стоит отойти от края пропасти шагов на пятьдесят и туман развеивается, оставаясь за спиной плотной клубящейся пеленой. 

    Итальянцы, отправившиеся вглубь терры инкогнита первыми, выходят на открытое пространство, здорово напоминающее ухоженный парк. Вокруг растут высокие крепкие деревья с лохматыми хвоистыми ветками и крупными — с кулак — орехами. Между деревьями со стрекотом перебегают белки. 

    Впереди, как ни сложно поверить своим глазам — аккуратные викторианские домики, выкрашенные в разные цвета и украшенные шпилями. Оттуда несутся звуки голосов, там же мелькают силуэты здешних жителей. 

  41. — Чем дальше, тем сложнее мне все увиденное укладывать в голове, — признаюсь Анне. — Сейчас я настроен восприниать все как данность. А обдумаю это потом. Иначе можно кончить, как капитан. О боже, вы только взгляните! Это и правда город!

    Даже останавливаюсь, увидев картину, которой тут соверешенно не ждал.

  42. Когда Диаса сдирают с дерева, он стискивает зубы, чтобы не заорать. Но это оказывается на удивление не больно, скорее, некомфортно. Даниэль, в таком же шоке, как и окружающие, пытается потыкать пальцем в рану на животе.

    — Клянусь, она только что была сквозной, — бормочет он. Потом обводит глазами стоящих вокруг него людей. И только тогда понимает, что курсант что-то у него спрашивает.

    — Я, да… как и говорил, в полном порядке, — отвечает он, покорно снося процедуру дальнейшего осмотра. Потом делает пару шагов. — Ничего не понимаю, чертовщина какая-то… но я здоров, кажется. Сам не знаю, как, — это уже восторженному Керну.

    Он делает несколько шагов ещё.

    — Часы? Какие часы? Пироги? Что ж вы раньше не сказали…

  43. -Если бы своими глазами не видел, решил бы, что Вы совсем сума сошли. — Сказал Минас, помогая встать этнографу и перекидывая его руку себе на плечо. — Идемте. Не стоит разбредаться. Раз уж в той стороне город, есть надежда, что сможем выбраться отсюда.

  44. — Рад снова видеть вас в строю, — приветствую Баттисту, похлопав его по плечу. — Хотите?

    Фляга уже открыта, но сам я еще ничего не отпил — так и нес ее перед собой. Камалян, конечно, негодный военный — ничего не смыслит в субординации, приказах, расположении на местности и первой помощи. Жалеть о нем — излишние сантименты. А вот остальные — гражданские… Что, если я снова вернусь в Италию? Впрочем, в прошлый раз рядом со мной уцелели только двое. И один из них, кажется, остался не совсем в себе… Я снова возвращаюсь к тому, что все это — бред из-за ранения, и все, что я делаю — спасаю себя… но ведь еще и Баттисту. Смотрю на итальянца — что он должен для меня значить?

    — Без понятия, — пожимаю плечами на его слова о торте. — Знаю об этом месте не больше вашего. А вы как думаете — что мне стоит сделать, когда я снова очнусь?

    Кто сказал, что нельзя получить ответы у посланников смерти, задавая прямые вопросы.

  45. — Даже вкус похож! Один в один, — еще раз обмакиваю палец в "соус", но на этот раз тяну руку к Минасу и Диасу — пусть тоже попробуют. Хотя, Диас же сам все это готовил…

    — Да он сам может идти! Ну давай еще что-нибудь? Вот… Я видал — некоторые шпаги глотают. Можешь? Для начала не шпагу, конечно… а вот хоть бы и это! — я подбираю заостренный обломок "живого дерева", которое валяется тут теперь повсюду. — Проверим?

    В моих мечтах мы с Диасом уже гастролируем, устраивая представления прямо в пульмановских вагонах.

    — Уверен, у тебя все твои фокусы записаны в той книжечке, — подмигиваю Диасу, прыгая вокруг него.

  46. — Не откажусь. Похоже, мы прибрали к рукам почти все фляги.

    Что говорит о том, что мы негодяи, но стремимся выжить сильнее, чем остальные. В конце концов, у них осталась третья. 

    Делаю глоток, но он попадает не в то горло, когда мы выходим на открытую местность.

    — Мадонна! Кхе-кхе! Это же… кгхм… Город! Это и впрямь город! 

    Задумываюсь над его последним вопросом. Меня он тоже мучает с момента пробуждения. И передав флягу обратно, я спрашиваю:

    — А вы хотите очнуться?

  47. Дома становятся ближе и ближе. Вы замечаете  еще и небольшую каменную башню перед домами, перед которой стоят полные гвардейцы с алебардами в цветастой форме. Так же на подходе к городу вам начинают попадаться аккуратные огородики и ухоженные цветники  с клумбами. Местные жители тоже, судя по всему, отличаются склонностью к полноте — одеты они в несколько старомодные костюмы, но двигаются неспешно, многие из них просто прогуливаются. Улочки вымощены камнем и плиткой, на всем их протяжении стоят столбы фонарей.

    Вблизи становится понятно, что склонность к полноте присуща горожанам не с проста. Все они — огромные свиньи, ходящие на задних ногах и ростом превосходящие даже самых высоких из вас на полголовы. Для Баттисты, Туссенты, Готье и Диаса это зрелище не столь уж шокирующее.

  48. На заявление Керна, Минас отпустил этнографа и поджал губы.

    -Раз можете идти сами, идите. И постарайтесь не умирать больше. Потому что, если это был фокус… Вы ведь знаете, что случилось с мальчиком, который кричал "волки"?.. — Сказал курсант и, освободив руку, быстро зашагал вперед, надеясь нагнать госпожу Анну и Мистера Маликата. Пожалуй, единственных, кто сохранил остатки рассудка в этом чудовищном мире.

  49. — Не уверен, — отвечаю честно, а потом осознаю, что именно я вижу, и мрачнею. — Для начала взглянем на город поближе. Если у них есть рюмочные, можно и остаться.

    Из-за последних фраз мой ответ похож на шутку. На деле же я думаю о том, что сейчас мы снова найдем ключ, потом выход… А потом я буду чувствовать блеклость всей своей армейской жизни по сравнению с тем, то время от времени накатывает на меня в этом забытье…

  50. Рассмотрев получше местных жителей, я не могу сдержать хохот:

    — Вы только взгляните на них! Нас не было год, а они научились делать нормлаьную одежду и строить красивые дома! Это потрясающе! Интересно, жив ли еще король Лунный Пирог?!

    Сдышу позади голоса и оглядываюсь. Вот Готье тоже сможет посмеяться. 

  51. Гвардеец-свин на башне, завидев вас, трубит в крученую трубу, оглашая окраину торжественными звуками. Другой гвардеец — из стоящих внизу — припускает вглубь улочек, потрясая доспехами, красно-синим плащом и пухлыми телесами.

    Никто вас не задерживает и нападать не собирается. Когда вы вступаете на улочки, встречные вам свины снимают шляпы, прохрюкивая вполне разборчивые приветствия, а дамы делают старомодные книксены, приподняв подолы юбок. 

  52. — Вот. О чем я и говорю, — развожу свободной рукой, демонстрируя Анне расстилающуюся перед нами картину. — Я вижу свиней в одежде. Вы тоже их видите? Я просто отказываюсь об этом думать. Это не Орлен. И совсем не Канзас, Дороти. Но что-то близкое к стране Оз.

  53. — Здравствуйте! Здравствуйте! — раскланиваюсь со встречными горожанами с совершенно безумной улыбкой. Я просто счастлив попасть в цивилизацию после всего пережитого, пусть и такую.

    — Как они милы! — я действительно приятно поражен их манерами. — Ну разве это не изумительно?

  54. По мере того, как вы продвигаетесь вглубь города, видите, что здесь есть магазины, цирюльни, банки, гильдии — в общем все атрибуты прогрессивного общества.

    Впереди вы видите, как к вам целенаправленно идет стражник, который показывает на вас и что-то говорит на ухо представительному свину в черной тройке с цилиндром. За ними семенит хрюн, похожий на клерка — в очках и жилетке с ромбиками.

  55. — Если это и был фокус, — ворчит Даниэль, — то, вероятно, чужой, потому что сам я знать не знаю, как я его сделал.

    Тем не менее, он действительно может уверенно стоять на ногах и скоро нагоняет остальных.

    — Про дерево у меня ничего не сказано, — отбрыкивается этнограф от юноши по пути. — Дерево только жечь можно, оно вообще несъедобно, я пробовал кору! Ещё и язык потом опухает…

    Город свиней Диаса не удивляет. Ну, да, а кого ещё они ожидали тут увидеть? Музыкант продолжает плести что-то про Канзас и Страну Оз, и Даниэль презрительно фыркает.

    — Ну уж наконец-то вы видите, что это не США, не так ли? И никакая другая страна на свете?

    Однако когда Диас замечает свина-стражника, он умолкает и старается спрятаться за спинами спутников. Мало ли, что они хотят… Может, здесь какие-то свои порядки, совсем другие?

  56. — Салют! — не так радостно, как Баттиста, но все же приветствую горожан. Нужно выглядеть приветливыми и дружелюбными.

    — Ну что, будем искать их короля? — спрашиваю у Баттисты. — Мне кажется, теперь он у них зовется мэром. Или есть другие идеи? Вы у нас в прошлый раз были специалистом по переговорам. 

    — Милая шляпка! — сообщаю первому попавшемуся свину. — Не подскажете, где здесь можно выпить?

  57. — Если это и сон, — комментирую Маликату происходящее, — то точно не мой. Мой разум на такое не способен.

    Что ж, город — это уже неплохо. Город — это не лес и не болота. Даже если я не вернусь на родину, найти работу смогу и здесь. Есть работа — значит есть и деньги, а если есть деньги — где угодно будешь чувствовать себя хорошо. 

    Жаль, конечно, что придется жить среди свиней… Но, честно говоря, на родине меня тоже нередко окружало не самое лучшее общество. Эти хотя бы пытаются следить за модой.

  58. Кажется, на Диаса и на остальных, по-прежнему никто не нападает. Свин в кепке, попыхивающий трубкой, отвечает солдату:

    — В "Наливном яблоке" вас угостят морсом, чаем или кофе.

    Похоже, догадка Туссенты верна — поравнявшись с вами, свин в шляпе снимает цилиндр с головы и отвешивает вам легкий поклон. Он обращается к вам с речью, немного невнятной и подхрюкивающей, но вполне разборчивой?

    — Приветствую вас, путники, в городе Гамлет! Мое имя, мэр Трюффльстон, и я готов посодействовать вам в ваших поисках.

  59. — Я вовсе не против заняться переговорами и сейчас. По крайней мере, эти горожане намного более симпатичные, чем те туземцы… Хоть и крой одежды у них устарел лет 20 назад… ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, МЭР ТРЮФФЛЬСТОН! ОТ ВСЕГО СЕРДЦА БЛАГОДАРИМ ВАС ЗА ТЕПЛЫЙ ПРИЕМ! — протягиваю свину руку, чтобы пожать его… кхм… копыто.

    — Похоже, жители города не удивлены нашему приходу, — продолжаю уже спокойнее. — К вам часто приходят такие путешественники? Вы готовы помочь нам в поисках? Откуда вы о них знаете?

  60. — Я сдаюсь. Мой разум тоже не смог бы все это вообразить, — говорю рассматривая вывески и наряды причудливых созданий. 

    Шпильку Диаса я оставляю без внимания. Не известно, сколько дней понадобилось ему, чтобы понять, что это не США.

    Интересно, есть ли в этом городе клубы и музыканты?.. Я видел трубу у стражника…

    О чем я только думаю — сомнительно, что мне доведется выступать здесь с гастролями. 

  61. Мэр охотно подает "копыто" и бережно похлопывает руку Баттисты вторым.

    — Такие, как вы, заходят к нам не часто. Но бывают. Большинство из них ищет Дверь. Это наш городской памятник. Мы разрешаем пользоваться ею заблудившимся. Так что не стесняйтесь. Если пройти по этой улице дальше, вы найдете там монумент. Достаточно повернуть ключ и дверь откроется. Вечером стражи города закроют ее за вами. Если же вы захотите задержаться, то мы настаиваем на пристойном поведении, и тогда наш город будет к вам гостеприимным.

    Он указывает рукой нужное направление. Глазеющие на вас прохожие, постояв немного, идут дальше. Похоже, ваш вид их действительно не особо удивляет.

  62. — Вы очень любезны, мистер Трюффльсон. Мы постараемся не доставлять вашему городу беспокойства, — отвечаю мэру и поворачиваюсь к капитану:

    — Нужно туда пойти. И убедиться, что остальные разберутся, как она работает.

  63. Я уж было поверил, что психу конец, но его видать и взрывом не возьмешь! Только что в нем зияла дыра, а теперь, гляди-ка, уже и не зияет. Да и хрен с ним!

    Удивляться на фокусы этого места мне уже надоело, так так я просто спешу в туман — за капитаном и на запах выпечки.

    Когда доходим до города, почти не удивляюсь свинам. Старые знакомые, как ни крути!

    — Этот Лунный Пирог нам вряд ли обрадуется после того, как мы у него ключ подрезали, — отвечаю на реплику пижона. А тот уже со свиньями раскланивается — эх, зрелище!

  64. Когда ваш отряд отправляется по улице в указанном здешним мэром направлении, вы действительно достаточно быстро доходите до небольшой круглой площади, посреди которой возвышается портал, не особо похожий на тот, через который вы выходили в прошлый раз. 

    Сейчас он выглядит на две белые колонны на мраморном постаменте, увитые плетьми цветущих кустовых роз красного цвета. Проем портала занавешен потрепанной от времени и шевелящейся на ветерке бархатной тканью. Сверху на портале прицеплена деревянная табличка, на которой нарисован зловещий глаз. 

    У одной из колонн вас поджидает фигура в черном. Похоже, это такой же человек, как вы. Под мышкой он держит шахматную доску. На носу его красуются очки, и всем вам этот человек кажется смутно или явно знакомым.

  65. Город, каким бы он ни был, встретил их группу довольно спокойно и даже с некоторой прохладой. Тем лучше. Минас довольно быстро успел нагнать идущих впереди и просто молча следовал рядом, не произнося ни слова. Не особо хотелось обсуждать ни происшествие с этнографом, ни поведение офицера, ни местные… хм… красоты. Все это больше походило на некоторый сон на грани реальности, и юноша, уставший и измотанный за все это время, даже не успел особо удивиться. 

    Подумаешь, говорящие свиньи. Подумаешь, этнографа проткнуло веткой… Расскажи он такое по возвращении обратно, его точно сочли бы за психа. Или за шпиона. И тогда наказания точно не миновать.

    Так что шел он тихо, иногда поглядывая по сторонам и слушая, о чем говорили остальные члены его группы. 

  66. Мы входим в город, но продолжаю скакать вокруг Диаса — что я городов не видел… А потом все-таки встречается кое-что поинтереснее фокусников! Говорящие свиньи! Ходят на задних лапах, носят платья и шляпки, костюмы и очки! Клянусь, никто из моих знакомых такого никогда не видал — даже тот парень, что бывал в Европе.

    — Добрый вечер! Привет! Хорошего дня! — я раскланиваюсь с каждой встречной свиньей, и они всегда отвечают. Шляпки приподнимают. Вот это дрессировка!

     В конце концов я решаю познакомиться с одним из них поближе:

    — Эй, приятель! Привет! Я — Мэтт, а у тебя имя есть? — я до конца еще не верю, что он ответит. — Курить будешь?

    Может и я внесу вклад в дрессировку — научу одну из местных хрюшек курить. Будет чем хвастаться.

  67. Не сомневаюсь, что Маликат, как и я, сразу же двигается к двери. Что бы это не значило, мы с ним только что приняли решение играть по законам этого мира. Посмотрим, будет ли толк… Вот только решительность моя тает, когда я узнаю человека, стоящего у постамента. Нет, все-таки тогда мне не показалось…

    — Вот же неприятная встреча, — признаюсь Маликату, замедляя шаг. — Кажется, я знаю этого человека… 

  68. — Герберт, — представляется Мэту свин в спецовке с рыжими бакенбардами. — Не, не курю, паря. Но коли будет камень, али папирус — приноси, сторгуемся.

  69. — Давайте сходим, если вы так хотите, — соглашаюсь вести Баттисту туда, куда ему заблагорассудится. 

    Интуиция подсказывает, что вскоре наваждение снова рассеется. Может быть, стоит вернуть часы, пока еще есть возможность? По крайней мере, смогу убедить себя, что после второй контузии излечился от первой… 

    — А вот и организатор банкета, — киваю в сторону фигуры с шахматной доской. — Синьор убийца.

    Уж мне ли называть так людей, с другой стороны. Этому парню еще долго нагонять мои показатели.

  70. — Герберт! — повторяю восхищенно. — Зря не куришь, Герберт! Для здоровья полезно. А камень… поищем…

    Оглядываюсь в поисках камня — хоть самого завалящего, посмотреть, что он будет с ним делать. Знал бы, что такое папирус, — тоже поискал бы.

    — Как тебе тут живется, Герберт? — болтаю, чтобы свин не отвлекся на кого-то другого.

  71. — А ведь он был с нами тогда в первый раз, я его вспомнил! — отвечаю капитану негромко. — Похоже та группа — без нас — времени не теряла! Один стал бессмертным, второй — Магом! И вы все верно говорите, синьор Туссента, это он убийца, и он во всем виноват. Только не могу понять, почему он на нас взъелся!..

    Черт. Надеюсь, он не станет мешать открывать дверь. В крайнем случае, капитан стрельнет в него — как  и в первого Мага. 

  72. — Эй, Диас, у тебя камня нет? Я тут нашёл нам Герберта! Для гастролей!

    Отличная получается команда! Диас с фокусами, Герберт с поклонами и я… билеты продаю. 

  73. — Да-да, это тот самый критикан, — признаюсь Анне и я, замедляясь вместе с нею. — Похоже, и впрямь если выступаешь на сцене, стоит носить какой-нибудь оберег от колдунов…

  74. Когда игроки с благоразумным опасением приближаются к порталу, я обращаюсь к ним, только пересчитав их по головам. Досадно — после грозы удалось выжить всем восьмерым.

    — Прежде всего, — сообщаю, когда они оказываются достаточно близко, чтобы меня расслышать, — должен заметить, что торт на предыдущей локации не был отравлен. Хотя ваши опасения сложно назвать безосновательными. 

  75. Бизнес Мэта рушится на глазах: пока он договаривается с Диасом, Герберт отошел далеко, гремя деревянной тачкой.

  76. Поскольку на мой последний вопрос у капитана вряд ли есть ответ, спрашиваю того, кто точно должен это знать:

    — ЧТО ВАМ ОТ НАС НУЖНО? ЕСЛИ ВЫ НЕ ПОДЕЛИЛИ ЧТО-ТО СО СВОЕЙ ГРУППОЙ В ПРОШЛЫЙ РАЗ, ТО МЫ ТУТ ПРИЧЕМ?!

  77. Останавливаюсь с Анной чуть дальше от помоста, чем итальянцы. И знаком предлагаю догоняющим нас Керну, Готье, Камаляну и Диасу остановиться рядом с нами на столь же безопасном расстоянии. 

    Кто его знает, зачем этот человек нас поджидает. Мой прошлый опыт общения с ним заставляет сомневаться в то, что он психически здоров.

  78. Черт! Ну да ладно, свиней тут полно. Надо найти того, что согласиться покурить. Люди когда курят — друг от друга не убегают. Уверен, свиньи тоже.

    — Эй, дружище, — я хлопаю по плечу следующего горожанина. — Пркурим? Угошаю! Я — Мэтт. 

  79. Кажется, в их рядах наметилось некоторое пополенение. Или наоборот. 

    Минас остановился в шаге от госпожи Анны и Мистера Маликата — их благоразумие не заставляло сомневаться. Появившийся на горизонте новый человек, а это именно был человек, судя по диалогу с итальянцами, был им не просто знаком. Его странный вид очень напоминал ту статую, что они видели недавно. Возможно ли… Неужели он и был тем самым Магом?.. Тем, кто послужил причиной их перемещения сюда?.. 

    Юноша молча рассматривал этого человека, стараясь узнать его, но никак не выходило. Сколько парень ни напрягал голову, по всему выходило, что они никак не встречались. Тогда почему же он оказался тут?..

    -Мистер Маликат, этот человек Вам знаком? — Спросил курсант негромко.

  80. Вот, значит, новый фокусник. То-то гляжу, рожа знакомая — по прошлому разу и запомнил. Самая падла, как и все тихушники. Только когда это он в маги заделался?

    — Это ты что ли здесь всем заправляешь? — бесят меня такие хмыри в очечках, все себя умниками мнят. — И типа ты тут заскучал без нас среди свиней? 

  81. — Я вас прекрасно слышу с этого расстояния, — заверяю невыносимо крикливую Антанту. Приходится щелкнуть замком от шахматной доски 7 раз, чтобы ответить спокойно.

    — Партия очевидно окончена, и я готов к диалогу. Однако отвечать на ваши вопросы под давлением я не стану. Чтобы развеять все сомнения в резонности вашего участия в игре, я могу озвучить причину появления здесь каждого из вас.

    Встречаюсь взглядом с Диасом. Лишний элемент. Весь хаос наверняка был вызван им. 

    — Это была моя четвертая партия, — начинаю пояснения, надеясь, что им хватит выдержки не перебивать меня, — и я посчитал, что набрал достаточно опыта, чтобы сразиться с ветеранами. Набор получался неполным, и потому я добавил несколько новичков. Причины, почему я выбрал их, должны быть очевидны.

    — Вопиющая безграмотность, — указываю на темнокожую женщину.

    — Дисгармония и неблагозвучность, — ее долговязый сосед.

    — Конфликтность и склонность к применению грубой силы, — указываю на молодого солдата. — Вам было 7 лет, возможно вы об этом не помните, — нахожу необходимым уточнить этот момент.

    Загибаю пальцы из-за отсутствия еще двух:

    — А еще вороватость и пренебрежение профессиональными обязанностями. 

  82. Может насчёт всех остальных он и прав, но сказанное обо мне и о Маликате — бессовестная ложь! Но я хорошо усвоила урок: нельзя спорить с сумасшедшими. Поэтому негодую молча. В конце концов, как бы неприятен ни был этот человек, щупальца, чудовище и полет на шаре были страшнее. 

  83. — Это ужасно — нас похитил сумасшедший. Он упоминает какие-то грехи курсанта, которые он совершил, будучи ребенком! Не будем его провоцировать, может, он сам уйдет, — говорю Анне шепотом.

  84. Ну ничего себе объяснения! 4 человека, а то и больше — раз это его четвертый раз, — погибли, только потому что имели несчастье с ним повстречаться!

    Лично я даже едва запомнил его в первый раз, а он решил, что это дает ему право кинуть меня в банку с монстрами и смотреть, как я от них бегаю?

    — ДА КАКОЕ ВЫ ИМЕЛИ ПРАВО?! ВЫДЕРГИВАТЬ ЛЮДЕЙ ИЗ НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ВОТ ТАК ПРОСТО! КЕМ ВЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛИ?!

  85. Минас оторопело посмотрел вначале на говорившего, а затем на стоящих рядом, будто глазами говоря "Я даже этого не помню!". Вполне возможно, в том юном возрасте он и обидел кого в игре, но произошло это явно ненарочно: матушка всегда рассказывала, что в юности он был скорее спокойным ребеноком. Как же так вышло?.. 

    Но, если подобное и имело хотя бы какие-то причины, то вот насчет Госпожи Анны и Мистера Маликата оставались сомнения. Очень большие сомнения. 

    Как-то с трудом верилось в их вину перед этим человеком, побудившую его отправить и их в этот ужасный, совершенно чудовищный мир. 

  86. — И что теперь, умник?

    Я крепко сжимаю карабин, но пока не поднимаю его. Кто знает, что случится с дверью, если я снесу этому парню голову. Его предшественник, помнится, тоже любил длинные монологи.

    Жаль, я не успел напиться в местном баре. Компания намечалась душевная. 

    Да и на самом деле я не так уж и зол. Не такая уж нормальная у меня там жизнь, в отличие от некоторых.

  87. Даниэль замечает человека у Двери далеко не сразу, потому что все ещё немного напряжённо относится к свиньям. Нет, они, конечно, приветливые и все такое, но кто знает, что у них на уме… И какая у них связь с другими поселениями… И не ищут ли они высокого человека, который стащил у одного из домов вязанку дров… Никогда ни в чем нельзя быть уверенным!

    Правда, теперь у них проблема поважнее, чем свиные правосудия. Ну разумеется, Маг следил за ними! Диас цокает языком от досады. И что теперь? Впрочем, если другие люди, как было сказано, уходили, возможно ли, что их тоже отпустят? Наверняка на каких-то идиотских условиях! Очень в духе этого сумасшедшего!

    — Что насчёт меня? — Даниэль выступает вперёд. — Ты не озвучил. 

  88. Морщусь от крика, и решаю для себя, что на вопросы, заданные подобным тоном, имею право не отвечать.

    Похоже, на конструктивный диалог способен только итальянский солдат — не зря я хотел заполучить его в коллекцию больше всего.

    — Как я уже сказал, наша партия окончена. Хоть вы и сжульничали. Привлекли постороннее лицо, — киваю на объект "Вождь краснокожих". — А затем ещё и сбежали с шахматной доски. Однако, с вашей помощью я открыл неизвестные для себя территории и прогрессивную общественно-экономическую формацию. Я не знал, что есть еще одна дверь. Так что, я буду считать, что мы с вами в расчете. Сыграно в ничью. Представьте, что мы пожали руки. Скорее всего, мы больше не встретимся. 

    Мой долг перед партнерами по игре я считаю выполненным и потому прощаюсь:

    — Доброй ночи. Если задержитесь, не оставайтесь в темноте без света. Иначе тени вас поглотят.

    Кивнув им на прощание, я исчезаю с помоста и переношусь в свою обитель.

    Партия в "ничью" меня не расстроила — у меня появилась еще одна обширная локация этого мира, требующая исследования, и я займусь этим немедленно. 

  89. Маг действительно исчезает и даже любезно открывает вам Дверь. Рычаг на столбе поворачивается сам собой, и портал вдруг разверзается в гостеприимном зеленоватом сиянии.

    Мэт находит общий язык с двумя молодыми подсвинками, которые охотно берут у него самокрутки, и сообщают, что учатся в здешней Академии.

  90. — Думаете он правда ушел или это такая ловушка? — подаюсь вперед, чтобы спросить у "Антанты". 

  91. — Надеюсь его словам о том, что он от нас отстанет, можно верить, — поворачиваюсь к остальным.

    — Ну… В прошлый раз Маг тоже приходил нас попугать и пооскорблять. Наверное, у них так предписано кодексом или что-то вроде того… Но мы тогда вошли в дверь, и я проснулся у себя дома. У меня даже была с собой эта трость, — показываю ее, но понимаю, что без контекста она ничего не объясняет, а капитану может и неудобно будет, если я начну трепаться, что это он ее сделал. 

    — В любом случае, мы дошли до конца, и кошмар окончен. Время прощаться, — обвожу глазами оставшихся в живых. 

  92. Не могу до конца поверить в то, что слышу. 

    Смотрю на Анну. Это путешествие привязало меня к ней настолько, что я не нахожу в себе сил разжать пальцы, чтобы отпустить ее руку. 

    Я уверяю себя, что очнувшись, я увижу ее  клубе "Полумесяц". Конечно же она придет. Все что было — не могло не быть настоящим. 

    Но что если нет?..

  93. — Шикарно! — похлопывая новых знакомых по пухлым спинам, веду их знакомиться с остальными. — Вы посмотрите! Парни что надо! А есть у вас в Академии курс о пользе курения? Нет? Так надо открыть! 

  94. Тем временем небо над городом из вечернего розового плавно перетекает в сумеречно-лиловое, на мощеных улицах зажигаются фонари, а в окнах домов — приветливый свет.

  95. — Уверена, для вас самая подходящая компания, — отмахиваюсь от Мэтта. 

    Что ж, хуже мне эта дверь не сделает. Осталось кое-что закончить. 

    — Когда и где вы следующий раз играете, Маликат?

    Не уверена, что после налёта "Полумесяц" продолжит свое существование. 

  96. — Что ж, — с тоской смотрю на закат, — наверное, вы очень спешите… Адриано. 

    Делать нечего. Сообщать адрес не имеет смысла — он его знает… Вероятно, я должен быть благодарен судьбе за то, что этот парень с шахматами хорошенько меня встряхнул перед тем, как я доживу свою непримечательную жизнь во благо Италии. Пожалуй, так и есть.

    Протягиваю Баттисте руку, предполагаю, что час прощанья наступил именно для нас. 

  97. Складываю свое пальто и трость на помост, чтобы попрощаться с остальными. Не могу сказать, что ко всем им привязался, и все-таки мы через многое прошли вместе. А с некоторыми — даже дважды. 

    — Готье, рад, что вы снова продержались до конца с нами вместе. Не знаю, удастся ли нам встретиться в барах, но надеюсь, что если это случится, вы к тому времени подлатаете свое здоровье и будете в лучших жизненных обстоятельствах, — пожимаю ему руку и обнимаю, хлопнув по плечу.

    — Синьор Камалян, ваша помощь и ваши медикаменты были бесценны. Надеюсь, что ваш дальнейший военный опыт будет не таким опасным, как наше приключение, и Господь убережет вас от пуль, — ему тоже достается объятие.

    — Синьор Маликат, у вас талант, и я счастлив, что мне довеловь услышать вашу игру. Это будет одним из моих лучших воспоминаний, — еще одно похлопывание по плечу.

    — Синьорина Анна, вы храбрейшая девушка из всех, что я  видел. Счастлив, что был знаком с вами, — синьорину целую в щеку.

    — Диас. — Боже, какие слова тут найти. Кашлянув, все же нахожу: — Поздравляю с тем, что вы нашли отсюда выход. Ммм, надеюсь, что ваши ранения и невзгоды останутся здесь, а на той стороне вы сумеете…ммм обрести равновесие, — пожимаю ему руку, если он не против.

    Керна попробуй излови:

    — Ах Керн, оставайтесь тут! Вы нашли друзей в первые пять минут, а к концу месяца станете их королем!

    Вернувшись к капитану, кладу ему руку на локоть и спрашиваю негромко:

    — Вы не останетесь, чтобы мы ушли последними? Мне нужно с вами поговорить.

  98. И всё? И все?! Даниэль ушам своим поверить не может. Да если бы он знал! Да он бы! Дошел сюда вот этими вот ногами! Дверь открыл вот этими вот руками! Он бы… да он прямо сейчас!!!

    Баттиста не удается просто пожать руку, озверевший этнограф напрыгивает на него, заключает в обьятия и лупит по спине. Похожий ритуал он проворачивает со всеми, а Анне достаётся отдельно — после галантного поцелуя Диаса ей наверняка захочется помыть руку.

    — Мы справились! — радостно заявляет Даниэль. — У нас получилось! Обязательно пишите мне! Читайте газеты… Я обязательно опубликую этот дневник! И он станет сенсацией!!! — с этими словами Диас очертя голову бросается вперёд. Он не признался бы в этом даже под пытками, но он ужасно боится того, что если пойдет после кого-то, то Дверь тут же закроется и он снова останется здесь.

  99. — Благодарю вас, мистер Баттиста. Уверяю вас, вы для меня были приятной компанией. Мистер Готье, мистер Диас, мое почтение. Не хворайте, Мэтью. Мистер Камалян, с военным вас крещением — желаю карьерных успехов, — киваю "боевым товарищам".

     — Капитан …э-э-э… у вас ведь такой чин? Мистер Туссента, премного благодарен за вашу заботу, я вами искренне восхищаюсь, — сердечно пожимаю солдату руку. 

    — Если у "Полумесяца" будут проблемы, то я буду ждать вас в "Лагуне". Угощу вас коктейлем. И надеюсь, снова дял вас сыграю, — отвечаю Анне. 

    Оглядываюсь на остальных. Вероятно, мы с нею расстанемся первыми.

  100. — Братишка! — крепко обнимаю кудрявого пижона, хотя он давно уже не пижон. — Да ты мысли мои читаешь! Как с такими ребятами не закатить вечеринку? А, парни, — возвращаюсь к свиньям, — где тут у вас можно погудеть? Я таких вам расскажу историй! Закачаешься! Слыхали про ходячие деревья, а? Диас! И вы тоже! И ты! Может с нами? 

    Позволяю свинам увести меня туда, где будет кому все это послушать. 

  101. — Даже если бы вы не признались, уверена, нашла бы по звуку, — прикрываясь этой шуткой, я все же позволяю себе обнять Маликата на прощанье. Хочется верить, что он будет ждать, ведь я приду. 

    — Спасибо, — благодарю Баттисту. — Хорошо бы ещё получить от вас адрес вашего портного в придачу к комплимент.О, Даниэль, не стоит, прошу… Прощайте, господа. Надеюсь, если мы и встретимся, то в совершенно иных обстоятельствах.

    Все раздают друг другу напутствия, но ведь моего совета никто не спрашивал — стоит ли распыляться. Да и большинству из них я предложила бы взять консультацию врача… А Минасу ещё раз пройти курс первой помощи. Ну да кому нужны чужие советы, когда есть своя голова на плечах.
    Улыбнувшись ещё раз Маликату на прощанье, покидаю этот самый чудовищный из миров.

  102. Тоже обнимаю девушку, и не сдержавшись, целую ее в макушку.

    Кивнув мужчинам на прощание, пропускаю девушку вперед и сам скрываюсь в сиянии, надеясь на скорую обещанную встречу. 

  103. — Мне некуда спешить, — отвечаю Баттисте, наблюдая, как прощаются люди. Большинству из них не нужно от меня ничего значительнее кивка.

    Пожимаю руку Готье:

    — Отлежитесь дома недельку. Дольше протянете.

    Отвечаю музыканту:

    — Меня нельзя считать экспертом, но если то, что вы делали, не искусство — то я его никогда не встречал. 

    И, вопреки собственному сопротивлению, останавливаю Камаляна, придержав его за локоть:

    — Вряд ли вы способны сейчас услышать и понять то, что я скажу… но оставьте армию, Минас, — я впервые называю его по имени. — Станьте, не знаю, поваром… Официантом! У вас отличные манеры… и нерасторопность…

    Махнув рукой, замолкаю. Если что-то и могло спасти его от смерти в первом бою или по приговору трибунала, то только это. Остальное — его дела.

    Все, пожалуй… Нет, ещё кое-что:

    — Керн! Оставьте покурить, — прячу полученную самокрутку. Чуть позже придёт её время. 

    Хотел бы я в эти минуты сказать что-нибудь Иннису, а то и вовсе выслушать его историю заново как должно… Но что ушло, не вернуть.

  104. — Меня обшивает ателье Поля Пуаре, — охотно делюсь с девушкой секретом. Надеюсь, она использует эти сведения с умом. 

    Когда мы заканчиваем с прощаниями и объятьями, а большинство наших спутников уходит домой, в родной мир, я решаюсь посмотреть на капитана:

    — Я вовсе и не спешу… синьор… Туссента.. Т-тибо, — аж самому дурно становится, что посмел назвать его по имени — хотя он ведь меня уже называл. 

    — А вы? Ммм, кажется, вы приглашали меня поискать рюмочную? Я слышал, где-то здесь подают чай и морсы… А у вас есть пол-склянки спирта…

  105. — Лучше не придумаешь, приятель, — кладу руку на плечи Баттисте, — чем спирт и морс. Пойдёмте, взглянем на это злачное место! 

  106. — Погодите, я заберу пальто. Ему конец, но… вдруг еще понадобится! Ночи холодные!..

    Пока не стану вдаваться в подробности, что может даже попробую уговорить его остаться здесь на всю ночь. А может, и на весь следующий день. А может, осмелюсь и на что-нибудь еще… Все можно списать потом на спирт. А утром узнать, было все ошибкой или нет. 

    Что-то же эти чертовы часы значат?

  107. Все закончилось очень сумбурно. Также, как и началось, собственно. 

    "Будто оборвалось" — подумал Минас, как маг уже исчез, оставив их один на один с неясной аркой. 

    Впрочем, остальные, кажется, уже сталкивались с подобным, а потому довольно скоро начали прощаться и один за одним покидать место их пребывания. Пару слов, неожиданно, досталось и ему, что выглядело весьма лестно, но в некотором отношении смутительно. Юноша лишь кивал и пожимал руку в ответ. 

    Уже почти в самый последний момент его поймал за локоть офицер и в привычной манере не то отчитал, не то наставил, не то… кто знает. Вряд ли их пути пересеклись бы вновь. Сантименты были неуместны.

    Курсант ничего не ответил, лишь кивнул Мистеру Баттиста и офицеру и шагнул в пугающую арку, надеясь в следующий момент оказаться там же, откуда началось его путешествие.

  108. И что? И все? Я-то думал, этот новый будет кочевряжиться похлеще старого, а он просто взял и отвалил как ни в чем не бывало. Я ж и говорю: тихушники, кто их разберет. Ну да и хрен с ним! Все одно, приключение не хуже, чем в в том сарае торчать. Кстати, о сарае: как пить дать, я там родственника нашего пижона видел. Так и скажу ему: "Мы с твоим братаном спирт из одной фляги хлебали!" Глядишь, и выгорит. А то можно и тут остаться. Вон, долговязый уже со свинами за дела совещается, может, и мне вписаться? Эх, только вот девчонок у них я не видал. 

    Когда кудрявый подходит прощаться, от души хлопаю его по плечу. Этак мы с ним и вправду побратаемся, если еще пару раз тут зависнем. 

    — Да что со мной будет, я живучий! Ты сам тоже там не пропадай! Да ты и не пропадешь!

    Следом поворачиваюсь к капитану и крепко жму ему руку. Не продырявленную, конечно, а нормальную.

    — Ты бы тоже доктору показался, кэп. Все не повредит. И бывай, надеюсь, еще свидимся!  

    С остальными парнями тоже прощаюсь за руку, а девчонке киваю со всем уважением. Обнял бы, да теперь, когда не надо ни от кого удирать, как-то боязно ее хватать. Она такая себе на уме, видно, характерная. И глазища — ух, аж дух захватывает!

    Распрощавшись со всеми, шагаю в арку следом за музыкантом.

  109. Город погружается в ночь и площадь пустеет.

    Мэт находит себе приют в студенческом общежитии, а Баттиста и Туссента забредают в полупустой трактир.

    Анна и Маликат  просыпаются в гостиничных постелях, Диас — в больничной койке, Минас — в камере, а Логан — в плену. 

    Ваша жизнь никогда не будет прежней. 

Добавить комментарий