Изучаем хижину

«Болото — дом для бегемота. Но нам сидеть в нём неохота…» (Приключения поросёнка Фунтика)

Томас и Герман отделяются от отряда, направляясь с полуразрушенной хижине на краю болот.

 

Закладка Постоянная ссылка.

114 комментариев

  1. Я понимаю, что моё решение абсурдно, неразумно и даже опасно, но искренне надеюсь, что хижина приблизит меня к разгадке и мы всё-таки узнаем, кем оказался тот дровосек.

    Мне слишком любопытно, даже несмотря на то, в какой ужасной ситуации мы находимся. И, возможно, если мы узнаем, что произошло с ним, то поймём и то, что случилось с нами?

    Я неотрывно следую за Никифоровым — благо, он двигается не так уж и быстро.

  2. Не быстро, конечно, но и не медленно. Земля под ногами нещадно хлюпает, как будто он снова оказался в родных лесах под Тверью и зашел куда-то в болото. С посохом продвижение пошло совсем отлично.

    — Кстати, я вот тут подумал. Возможно, это и не того человека хижина.

    Герман шустро юркает на какую-то кочку.

    — Может тут жил кто-то еще, скажем, тот, кто нас всех тут собрал. Что Вы думаете об этом, святой отец?

  3. Герман ловко юркает на какую-то кочку, а я вот поскальзываюсь, мох чавкает и моя нога по косточку проваливается в воду. А вот так мне и надо. Почему мне вообще понадобилась эта хижина?

    — Я думаю… думаю, что это вряд ли возможно. Не существует такой силы, чтобы перенести людей за считанные часы с разных сторон света. Но может быть… Знаете, может, это постройка тех людей, которые раньше попали сюда так же, как и мы? 

  4. Дойдя до хижины вы видите, что впереди, метров через сто почва становится черной и растительность становится болотной — камыш и кривые чахлые деревьица. 

    Перед вами стоит обвалившаяся от сырости и времени хижина из тростника. Перед хижиной расположено несколько грядок, сильно заросших сорняками, однако среди них видна буйная ботва моркови. На другой грядке пылают оранжевым две тыквы. Здесь же имеется след от давнего кострища — круг из камней, наполовину вросших в дерн. На грядке с морковью, похоже кто-то недавно орудовал — половина корнеплодов выдернута. В качестве улики на земле валяются свежие морковные очистки и морковный хвостик с ботвой. 

  5. — Сомневаюсь. 

    Мужчина подает своему спутнику свой посох.

    — Возьми, так будет проще. Я уже вроде подосвоился, а тебе будет полегче. Что касательно существа, я уже ни в чем не уверен после рогатых зайцев и того существа. Никогда таких не видел, даже в учебниках.

    Они медленно, но верно подходят к хижине вплотную и осматриваются.

    — А место-то живое. Наверное, кролики поели тут всю морковь.

    Мужчина пытается заглянуть в помутневшее от времени окно, аккуратно пробравшись мимо тыкв, и пробует легонько подтолкнуть дверь. 

  6. — Спасибо, — поблагодарил я. С палкой действительно получалось получше, хотя в намокшем подоле сутаны я всё ещё путался время от времени.

    — Они бы и поели, но тут же кто-то живёт, — я понизил голос, хотя это было лишнее — наверняка обитатель хижины, если только он существовал, заметил нас ещё тогда, когда мы только вышли на опушку.

    Сначала я хотел предложить просто взять с собой овощи с огорода, но потом, когда мы наткнулись на морковные очистки, передумал. 

    — Зверь не стал бы чистить морковку.

    Мы же не можем оставить человека без еды! С другой стороны, мы же не будем всё забирать, а так мы тоже без еды…

    Я следую за Никифоровым, и, если дверь открывается, негромко спрашиваю:

    — Эй, здесь есть кто-нибудь?

  7. Хижина давно обвалилась, так что двери вы никакой не находите. Останки этого жилища гниют уже видимо давно. Если вы пытаетесь разворошить остатки хижины, то видите глиняные черепки, бывшие некогда посудой, остатки гнилого тряпья… Далее осмотр мешают продолжить выползающие из потревоженных руин насекомые и слизняки. 

    Грядки заросли так, что похоже хозяин ими не занимался уже очень давно. А тот кто копался тут до вас действовал, как мародер. 

  8. Когда становится понятно, что из хижины мы ничего не узнаем, это одновременно и плохие новости, и хорошие. Плохие — потому что загадок теперь ещё больше. Хорошие — потому что мы шли сюда не зря.

    — Нам стоит постараться и унести отсюда всё съедобное, — говорю я. — Нельзя такие тыквы кроликам оставлять. Или кто тут ещё водится.

  9. Пока вы осматриваете грядки, в воздухе начинает тянуть дымом. Оглянувшись, вы видите, что крепость, к которой ушли Даниэль и Мэтт, пылает .

  10. Я только и успел, что разорвать мясистый жёсткий стебель, как в воздухе отчётливо потянуло дымом. Я выпрямился и оглянулся. 

    — Чтоо… — вырвалось у меня. — Как… 

    Крепость пылала. И с такого расстояния я, как ни присматривался, не мог рассмотреть, живы ли Диас и Мэтт, дошли ли они до неё вообще, движется ли там кто-то?

    Бежать обратно? И бросить огород?

    Вернёмся, когда убедимся, что всё в порядке? 

    Я вопросительно смотрю на Германа.

    — Возвращаемся? Или сначала закончим здесь?

  11. Остальные члены отряда идут к вам.

    На месте хижины вы обнаруживаете только развалины. Зато есть огород, на котором растут две тыквы и морковь среди сорняков. 

  12. Всё же надеюсь, что я благополучно забрал Демона у мисс Терезы

    — Святой отец! — машу рукой священнику. — Как вы тут? Нашли что-нибудь?

    Вид тыквы вызывает во мне радость, как будто нет ничего лучше на этом свете.

     

     

  13. -Все целы, Господа. — Лейтенант сразу решил донести новость, чтобы у находящихся не было необходимости и дальше теряться в неведении относительно судьбы остальной группы. — Господин Керн и Господин Диас нашли чье-то защищенное имущество. А как у Вас дела? — Спросил он, переходя к сути дела. 

  14. — Никак. Вот.

    Герман пихнул носком ботинка тыкву.

    — Ее вполне можно зажарить, она будет побольше, чем кролик, и отлично утолит голод. 

    Герман перелез к тем, кто к ним присоединился. Он только что обследовал содержимое хижины.

    — Нужно посмотреть, что осталось на огороде. Тут явно кто-то был еще до нас, но, может, он что-то упустил.

  15. Даниэль бросает взгляд на Стефана. Вот и оно. 

    — Что осталось в хижине? — спрашивает он Германа. 

  16. — А мы тут… вот, — я показываю рукой на несчастную тыкву, и при этом не могу удержаться от улыбки, особенно, когда Шон начинает скакать вокруг. Отвратительно, мы посреди неизвестного леса, не знаем, куда идти и радуемся тыкве! Чему мы ещё порадуемся? Тому, что не умерли? Да, кстати, слава Господу, что все живы.

    — Слава Господу, что все живы и целы, — говорю больше для формальности, но всё равно искренне.

    — А что вы в крепости нашли? Откуда огонь?

  17. — Это не крепость, — Даниэль вздыхает. Приходится рассказывать заново, — Это просто забор с широкими бревнами, который издалека походил на неё. В его пределах находились только сундук и скелет собаки, которые, по всей видимости, принадлежали хозяину этой хижины. Как только мы открыли сундук, из него вырвалось пламя, охватившее весь частокол. Что охранялось подобным способом мы, к сожалению, узнать не успели, — он морщится, вспоминая дым и огонь, окружившие их со всех сторон. 

  18. Выдернув одну из морковок, вытираю ее об штаны и протягиваю Шону и Демону:

    — Смотри, какая здоровенная! Вам на двоих хватит, давайте-ка налегайте.

     

  19. -Хм. Чисто теоретически, мы можем вернуться и посмотреть. Возможно, это нечто не сгорело в огне. — Лейтенант взглянул на Господина Диаса, а затем на Святого отца и Господина Никифорова. — Либо, от него могло остаться нечто — обугленные части подсказали бы нам, чем это могло являться. — Он пожал плечами.

  20. Асмодей обходит неказистые угодья, сохранившие, тем не менее, несколько овощей. Весьма кстати, учитывая их скудный завтрак.

     — Вы говорили о том, чтобы зажарить тыкву, — напоминает он Герману. — Здесь есть кострище, можно было бы развести огонь. Или сходить к ферме, если угодно, уж там жару предостаточно.

    На его губах мелькает скорее улыбка, чем усмешка.

  21. — Да, ничто не мешает, — кивает Даниэль, — Конечно, это риск, но в нашем положении всё сейчас риск. Тем не менее, он может окупиться, — он усмехается, по всей видимости разделяя веселье Асмодея, — По крайней мере там будет тепло и сухо. 

  22. -У нас есть топор — можно разрубить упавшие доски и развести огонь из них — думаю, мы найдем те, что не совсем влажные. Но явно понадобится выбраться из топи: здесь все мокрое — огонь не возьмется. — Стефан осмотрел покосившееся строение. — Запечем тыкву, и пока она будет готовиться, сходим посмотрим, что осталось от сундука и того лагеря. — Предложил лейтенант. 

  23. — Можно так же посмотреть, что осталось здесь из посуды, — предлагает Даниэль. 

  24. Среди обломков вы находите две небольшие, но глубокие глиняные плошки и одну чашку.

  25. -Предлагаю собравшимся забрать тыкву и все, что найдете съестного, посуду и отправляться на поляну, где мы все разошлись, чтобы более не мочить ноги не застужаться. А мы с Господином Диасом нарубим досок — вдвоем выйдет унести больше и не придется дважды возвращаться сюда. Господин Диас? — лейтенант взглянул на юношу.

  26. Удовлетворенно осмотрев находки, Ден заявляет: 

    — Теперь, по крайней мере, мы сможем прокипятить воду. Возможно, получится даже сварить подобие супа, например, из овощей. Или мясного… 

    Желудок тут же отзывается на предложение, выдавая голод своего обладателя. 

  27. —  Я с вами, — кивает Даниэль в ответ лейтенанту. 

  28. Посуду из обломков забирает Герман и возвращается к компании.

    — Хотя бы не с листьев будем есть, — весело проговорил Герман и ступил на ближайшую кочку.

  29. Чуваки, я уже дважды вам написал, что вы не на болоте. Хижина стоит на нормальной траве МЕЖДУ болотом и лесом — до болта еще метров сто. Кострище, окруженное камнями, свидетельствует о том, что никаких проблем с розжигом у местного жителя не было. К лесу и валежнику вам идти отсюда пару минут. До ВСЕ ЕЩЕ ПЫЛАЮЩЕЙ крепости отсюда шуровать километр. Поешьте уже и не усложняйте себе жизнь)) 

  30.  — Правильно я понимаю, мы сейчас опять планируем разделиться? Раз уж это будет не рагу, а суп, кому-то придется пойти за водой.

    Асмодей делает пару шагов назад, всем своим видом демонстрируя, что если и найдется глупец, желающий в одиночку вернуться к ручью, то это определенно будет не он.

     — Вообще, неплохо бы захватить воды и для питья, — нехотя признает он. — Было бы только в чем. Господа, а не подойдет ли пустая тыква — сумей кто-нибудь выдолбить ее, не повредив кожуру?

  31. Боже правый, в какое же ужасное место нас занесло! Пауки, чудовища-людоеды, самовозгорающиеся сундуки! Что же еще выпадет на нашу долю? Сокрушаясь про себя, вслед за спутниками добираюсь до хижины и осматриваюсь. Ответов на наши вопросы здесь, похоже, нет, но есть кое-что получше — тыква и морковь. В жизни бы не подумала, что буду так радоваться каким-то овощам, но в сравнении с горстью ягод эта еда выглядит более питательной.

    Пока все спорят, я вырываю из земли насколько морковок и обращаюсь к этнографу:

    — Господин Диас, не одолжите ли ненадолго ваш нож? Думаю, будет разумно подкрепиться прямо здесь, но не есть же морковь вместе с землей.  А потом мы сможем собрать овощи и постараться как-то упаковать их, чтобы было сподручней нести. Возможно, удастся связать что-то вроде мешка из нашей одежды.

  32. — Соглашусь с вами. Нам действительно нет смысла разделяться, мы можем позволить себе передохнуть немного — разместиться прямо здесь, на траве, — произносит Диас задумчиво, — Воду можно попробовать набрать в болоте и прокипятить, огонь развести на кострище… Если начнется дождь — укроемся под обломками хижины. А вы, — он обводит взглядом девушку, — Поберегите одежду. Здесь слишком влажно и сыро, чтобы жертвовать ею так поспешно. Нужно придумать что-то другое — например, снова воспользоваться шляпой господина фокусника, — он вынимает нож и передаёт его Терезе, — Вы можете пока заняться морковью. Мы сделаем всё остальное, сеньорита.

  33. Взяв у этнографа мачете, понимаю, что несколько перестаралась с инициативой. Таким ножом, наверное, проще кусты рубить, чем морковку чистить. 

    Присев на корточки, все же стараюсь аккуратно пошкрябать морковь этим жутким клинком, надеясь не отхватить себе при этом пальцы. 

  34. По многочисленным просьбам

  35.  — Пить из болота, когда в паре минут ходьбы есть превосходный ручей? — Асмодей разводит руками, пытаясь вложить в этот жест все, что ему сейчас так хочется сказать словами. — Вы бы лучше попытались выдолбить тыкву, господин… знаток диких племен. А то, чего доброго, мы сляжем от этой вашей болотной водицы.

  36. — Вы пойдёте к ручью? — спрашивает Даниэль у фокусника, — А то предлагать все горазды. 

  37.  — Не вижу в этом особой проблемы, — снисходительно отвечает Асмодей. — Разумеется, если тыква, которая в итоге у вас получится, будет в состоянии держать воду.

    Что ж, любую ситуацию можно обернуть себе на пользу. Ему все равно нужно отойти по своим надобностям. Кроме того, перспектива утереть нос раскомандовавшемуся этнографу довольно приятна.

  38. Кое-как очистив пару морковок, откладываю в сторону тесак. Одну морковку протягиваю Шону, вторую съедаю сама. Если никто не претендует на нож, стараюсь почистить еще несколько штук, чтобы угостить остальных.

  39. Никифоров незаметно закатил глаза и предложил.

    — Давайте тогда еще и глотки друг другу поперегрызаем, пока будем все это решать. Давайте думать логически: таскаться с тыквой будет без особой надобности, переходить куда-то — и того более. Устроим тут привал и разведем костер. Благо, есть где. Может получится еще, если натаскать хвороста.

    Герман кивнул на кострище.

    — Господин фокусник, я отлучусь вместе с вами. Если Вы хотите спуститься к ручью, я наберу в отдалении чего для костра.

  40. — Господин Никифоров, вы думаете этих досок не хватит для костра? — Даниэль складывает руки на груди, — Так. Давайте мыслить стратегически и коллективно, — он выделяет это слово, бросив острый взгляд на Асмодея, — Нам нужна вода. Факт. Мы отошли не так далеко от ручья, но он в лесу. Могу выдолбить тыкву, если она не испортилась внутри, либо можем сделать тару из коры, как вы предлагали раньше, — этнограф снова переводит взгляд на русского, — Но ухо там нужно держать востро. Сдаётся мне, пауки — не единственная опасность, которая может поджидать между деревьев…

  41. Я выпадаю из разговора на какое-то время, но когда слышу, что сэр Даниэль что-то говорит про мясной суп, я кидаю на него мрачный взгляд. Пусть ищет себе своего кролика, таскается с ним и кормит, а потом может убивать и есть его сколько влезет. 

    — Спасибо, мисс! — принимаю морковку, откусывая от неё.

    С этими мыслями я обхватываю котелок с Демоном двумя руками и подхожу поближе к Мэтту.

    — Нам же должно хватить овощей на еду? — спрашиваю я. — Мы же не будем убивать Демона сейчас?

  42. — А в чем сложность принести воду в глиняных сосудах и вашем шлеме, сэр?

  43. — Мой шлем остался в лагере, когда мы убегали от монстра, — напоминает Даниэль, — В глиняных сосудах можно унести очень мало воды за раз. А ходить несколько раз очень… неэкономично. 

  44. Предложение русского снова обосноваться на поляне кажется мне настолько нелогичным, что я теряю самообладание. Какой привал, какой костер? Я была рада передышке, но надеялась, что за сегодняшний день нам удастся выбраться из леса. Неужели они собираются тут жить? 

    — Господа, — в сотый раз пытаюсь докричаться до спутников. — Зачем нам вновь устраивать привал? Неужели нам мало одной потери? Мы поели и передохнули, так, может, наберем овощей и двинемся в путь? Я не хочу умереть в этой глуши! Я хочу домой, в Будапешт! Я хочу горячую ванну и чашку чая, а вместо этого вы предлагаете скитаться от одной поляны к другой, питаясь грязной морковью и тощими кроликами! Да очнитесь же вы наконец! 

    Эта эмоциональная тирада отнимает у меня последние силы и, опустившись на траву, я снова рыдаю, закрыв лицо руками. 

  45. -Я могу также пойти с Господином Никифоровым и Господином Асмодеем. Втроём будет безопаснее, к тому же, получится принести чуть больше так, чтобы кто-то один стоял на стороже. Если в лагере останетесь Вы, Господин Диас, то сможе скоординировать приготовление еды и присмотреть за территорией. — Стефан глянул на этнографа. — Либо, если хотите, Вы можете сходить с господами, а вместо Вас в лагере останусь я. Как пожелаете. 

  46. Леди расстроилась. Неудивительно, впрочем: ничего хорошего в данной ситуации мне было. 

    Лейтенант подошёл к девушке. 

    -Госпожа, я понимаю, как Вы разочарованы: мы все устали и хотим скорее вернуться в привычные места и образ жизни. Мы устроим привал, перекусим и сделаем все возможное, чтобы выбраться из этого гиблого места, Леди. — Попытался успокоить ее мужчина. 

  47.  — Незачем ходить к ручью целой толпой, — фыркает Асмодей. — До него не больше полумили, обернемся в несколько минут. Думаю, мы с господином Германом справимся двоем, а вы, уважаемые, лучше охраняйте даму и мальчика. Осталось решить, в чем нести воду, и я готов выдвигаться.

    Ответив мужчинам, он подходит к мисс Барток и присаживается возле нее на корточки.

     — Я прекрасно понимаю, что у вас был тяжелый день, — голос его на удивление мягок, почти ласков. — Поверьте, мы тоже ничего не желаем так сильно, как выбраться отсюда, но сначала нужно поесть и запасти еды впрок. В другой раз нам вряд ли повезет наткнуться на грядки с овощами, а эти тыквы — слишком удачная находка, чтобы оставлять их здесь. Ну же, утрите слезы, я видел у вас свой платок. Он, конечно, недостаточно нежен для вашей кожи, но это тончайший английский шелк. Пусть он утешит вас как напоминание о цивилизации и удобствах, к которым мы вскоре вернемся.

  48. Даниэль пожимает плечами. 

    — Для меня нет существенной разницы. Могу остаться и обеспечить нас едой, — всё-таки ему нужно было набраться сил для новых подвигов, — Будем чередоваться, чтобы грамотно распределять силы. В этот раз пойдете вы, например, в следующий я. Или как хотите, — он пожимает плечами, — Возможно, было бы неплохо, чтобы на месте остался хотя бы один военный. А я не прочь оказаться у ручья, — этнограф усмехается, но улыбка его тут же гаснет, когда он слышит слова женщины.

    — Сеньорита, это не займёт много времени. Мы приготовим еду, обогрев, наберемся сил и двинемся дальше. Если здесь есть участок, в котором по крайней мере раньше присутствовала жизнь, значит неподалеку должны быть ещё дома. Возможно, населенные. Возможно, у них даже есть транспорт. Поверьте, ни у кого из нас нет желания оставаться здесь и дальше.
    Увидев, сколько труда у неё уходит на чистку одной морковки, Ден протягивает руки:
    — Дайте мне нож, я отчищу овощи сам.
    Так дело пойдёт быстрее. В конце концов, он умеет с ним обращаться.

  49. Я понимаю мисс Терезу. Она и я — самые слабые члены нашего небольшого отряда, поэтому понятно почему она плачет.

    Мне тоже не нравится этот привал, эта возня и суета. Нам нужно двигаться вперед, а не стоять на месте.

    Но кто послушает женщину и ребенка?

    — Святой отец, как вы думаете, нам стоит в очередной раз подвергать себя опасности, стоя на месте?

  50. Хуже всего — это не тогда, когда обстоятельства ужасные, а когда у людей не хватает сил, чтобы справляться с ними. Я молча сажусь рядом с мисс Барток. Я мог бы приобнять её за плечи, но не уверен, что это не расстроит её ещё больше. Да и руки у меня испачканы землёй и грязью.

    Если ещё и мальчик расплачется, это будет невыносимо. 

    — Я считаю, — я повышаю голос и надеюсь, что он не сорвётся, — что останавливаться сейчас — это безумие. Нам нужно идти дальше, а еду и воду взять с собой на тот случай, когда мы совсем проголодаемся. И уж точно не устраивать никаких привалов. 

  51.  — Опять голосование? — безразлично спрашивает Асмодей, поднимаясь на ноги. — Или хватит с нас демократии, учитывая, что ни одно решение не стоит женской слезинки?

    Прижав руку к сердцу, он отвешивает короткий поклон мисс Барток.

     — Тыквы я бы все же с собой захватил, срезать их — дело минутное. Да и прочий скарб не помешает. Его не так много, чтобы затруднять наше продвижение. Но куда направимся дальше — вдоль ручья, как и планировали, или есть другие идеи?

  52. — Если мы двинемся вдоль ручья, то нам не потребуется переносить воду, — замечает Даниэль, а затем присаживается рядом с Терезой: — Сеньорита, вы уверены, что у вас есть силы идти дальше сейчас?

  53. — Демократия хороша, если дела заканчивать, — съязвил я. У меня и раньше с любовью к ближним не очень было, а сейчас я вообще грешил помыслами и налево и направо. — А мы даже по ручью никак мирно пройти не можем. В связку овощи возьмём, или сделаем что-то приличное из моей сутаны, Господи меня прости?

    Я уже понимал, что о таком решении я пожалею сразу же — внизу у меня оставалась только тонкая рубашка, в которой шансов согреться у меня не оставалось, но не тащить же в руках это всё! Каждому — по пучку морковки, так, что ли? 

  54. — Я думаю, что можно сложить в мою импровизированную сумку утварь и морковь, и тыкву, если её порежут. — Подаю голос. — У Демона есть свой "домик". Всё-таки не стоит нагружать лишними вещами тех, у кого есть оружие и от кого будет больше толку при предположительном нападении.

    Я думаю, что из одеяния священника можно было бы сделать ещё пару-тройку мешков для переноски предметов, но я никогда не задумывался о том, что из одежды у них там есть ещё… Кошусь на отца Томаса. Нет… таких вопросов преподобному я задавать не буду.

     

  55. Пока все спорят и машут руками, мне совершенно нечего делать — разве что курить. Я уже понял, что спички здесь на вес золота — чтобы не тратит их впустую, я надергал охапку тростника из хижины, подобрал какой-то сук,  поджег все это в кострище — и прикурил уже от костра. 

    Правда, сигаретку пришлось сразу же выбросить. Вот напасть! Тереза совсем устала. Я, конечно, подскочил к ней при первых же звуках рыдания — готов на все, что она скажет:

    — Ну ты не плачь. Хочешь идти — пойдем. И Шон пойдет с нами — правда, Шон? И… отец Томас? Будем себе идти, пока не дойдем, а что плакать-то — все же жив… все же вместе, никто тебя не бросит.

  56. Пока все спорят о том, надо ли идти, куда идти, Герман просто пожимает плечами и берет с земли эту чертову тыкву, предварительно оборвав хвостик. Она оказалась довольно увесистой, но мужчина понимал, что, если очистить ее от семян и жесткой кожуры, веса в ней поубавится, как минимум, вдвое. Он огляделся, подсчитывая количество оставшихся пузатых овощей на грядке и вдруг резко прервал споры.

    — Каждый берет по возможности. Легкое оставьте Шону и даме, те, кто плохо себя чувствует или понимает, что не потянет, тоже возьмите что-то легкое, хотя бы плошку. Какой смысл спорить обо всем этом сейчас, когда в случае опасности нам всем в любом случае придется освободить руки? Быстро избавился от груза — и все. Никаких проблем, — грозно рыкнул русский, оглядев собрание. — И никаких лишних телодвижений: что есть, то и используем.

    Никифоров поздно понял, что, возможно, выразился слишком грубо, поэтому, чтобы хоть как-то сбавить градус собственного гнева, перехватил тыкву снизу и потер освободившейся рукой переносицу.

    — Двинемся как и было предложено, вдоль ручья. Мы и так задержались тут дольше требуемого. Идем строем, лейтенант Микулэ возглавляет колонну, я замыкаю. Остальные в середине друг за другом и внимательно следят за тем, что происходит вокруг. Давайте постараемся не стопориться на таких моментах. Я могу брать ответственность за решения на себя, ответственность за последствия. Это может сделать и кто-то другой. Но черт подери, от того, что мы ругаемся даже в отношении направления, ничего не поменяется. Мы найдем отсюда выход — раньше или позже. Решения лишь инструмент, с помощью которого мы к этому придем. Так что давайте оставим все это. Это пустое. 

    Герман кивнул на кромку леса.

    — Пора возвращаться.

  57. Ну  наконец-то! Асмодей готов в благодарность хлопнуть Германа по плечу. Его останавливает только то, что русским это может быть воспринято как панибратство. Кто знает, как у них там принято.

    Тыкв всего две, и на вторую Асмодей не претендует. Вместо этого он набивает морковью брючные карманы, куда более вместительные, чем это кажется со стороны. Идти будет труднее, чем в начале пути, но лучше уж так, чем тащить тыкву.

    Он осматривает свои руки, сплошь покрытые черной землей. Скорей бы помыть их в ручье, хотя ногти, похоже, уже ничто не спасет.

  58. Кое-как утерев слезы платком, которому сегодня, похоже, не суждено высохнуть, встаю с земли.

    — Простите мне мою несдержанность, господа, — говорю я утешающим меня мужчинам. — Все это просто ужасно, и я хочу только одного — как можно скорее выбраться отсюда. И я не хочу, чтобы еще кто-то из нас пострадал, — говоря "кто-то", я имею в виду главным образом себя и мальчика. Гибель мисс Элмерз наглядно доказала, как мало шансов на выживание в дикой местности у человека, не привыкшего к подобным тяготам.

    — Я готова нести припасы вместе со всеми, — добавляю решительно и, чтобы подтвердить слова делом, начинаю вырывать морковь из грядки. Надеюсь, почва на слишком сухая и мне удается вырывать корнеплоды вместе с ботвой — возможно, так нам будет удобней их нести.

  59. Даниэль проникается уважением — что к Герману, который резко обрубил их споры, что к Терезе, которая выглядела не менее решительно — даром, что хрупкая женщина. Хотя он не был уверен, что волна эмоций миновала — судя по тому, как яростно она выдергивала морковь из земли, чувствовала девушка себя по-прежнему скверно. Ден не мог её винить. Но и как успокоить он тоже не знал. 

    Решив, что в этой ситуации он может помочь только делом, этнограф срезает вторую тыкву. 

    — Если следующая остановка будет не скоро, мы можем меняться, — предлагает он Мэтту и Томасу.

  60. Сэр Герман поступил как лидер, это меня впечатлило. А так же поразило то, как все сразу согласились с его планом. 

    Я стараюсь набрать в свою сумку побольше, чтобы быть более полезным. 

    — Мне бы очень хотелось познакомиться с вами в других условиях, — говорю я всем, но окружают меня только мисс Тереза, отец Томас и Мэтт. — Но в жизни вряд ли бы нас свела судьба просто так, как думаете?

  61. Похоже, всё опять в порядке. Отстав от Терезы, я начинаю собираться вместе со всеми. Сняв жилетку — все равно я никогда ее не любил — пытаюсь приспособить ее для переноски и напихать внутрь морковки, но выходит плохо — та все время выпадает наружу. В итоге, я напяливаю жилет обратно, а морковку сую по карманам — сколько влезет. Пару штук, обтерев о штаны, просто съедаю. Считай, тоже перенесу. Не пропадать же добру. 

    Одно только мне неясно — все твердят, что хозяин давно того, превратился в скелет. Вот только огород-то он посеял в этом году. Как бы не оказалось, что мы кого-то обобрали.

    В общем, надо поскорее уносить отсюда ноги, тыквы и морковь.

  62. — А где же она свела нас, если не в жизни, Шон? Один раз свела — уже не разведет!

    Черт побери, нужно будет обязательно взять его в к слепой свинье, да еще и Терезу прихватить с собой, если не побоится. Вот уж нам будет что вспомнить! А захотят — навестим потом отца Томаса в его исповедальне.

  63. Когда ваш отряд, подкрепившись и нагрузиашись едой, выступает, время переваливает за полдень. Для того, чтобы двигаться вдоль ручья, даже не обязательно заходить в лес, тот слышен и из опушки. Идя вдоль края леса, вы минуете догорающий частокол. Под ногами жёлтая сухая трава, по правую руку открывается вид на пустынный каменистый пейзаж.

    Проходя мимо одной из скал вы вдруг видите устроенное прямо на земле гнездо. В нем лежит яйцо размером с глобус. Окрашено оно в голубой цвет и покрыто белыми пятнышками.  

  64. — Почти привычный завтрак, — радуется Асмодей. — Не хватает только овсянки.

    По дороге ему удалось подкрепиться парой морковок, от которых на зубах скрипела земля, но желудок отчаянно требовал более сытной пищи.

     — Можно развести огонь прямо под яйцом. Это задержит нас совсем ненадолго.

    Он бросает извиняющийся взгляд в сторону мисс Барток, которая не так давно не на шутку испугала их своими слезами. Хотя, поголодав немного, возможно, она окажется не против небольшого пикника.

  65. Я оглядываюсь по сторонам высматривая в дали хозяина этого гнезда. Не думаю, что тот, кто его высиживает, стал бы уходить далеко, оставляя предположительное потомство на открытом пространстве… 

    — А вы уверены, что это яйцо годно в пищу? — близко я не подхожу, но окраска у меня доверия не вызывает.

  66. Если вы представите, как мама медведица контролирует действия своих медвежат, то вы примерно получите картину того, как Герман, бросая осторожные взгляды на окружение, замыкал строй. В какой-то момент ему на глаза попалось гнездо, и мужчина внимательно прищурился.

    — Не похоже, что это гнездо куропатки. Оно крупное, черт знает, какого размера тогда то, что его снесло.

    Никифоров выдерживает паузу. Может, стоило бы его съесть? Идею он отбрасывает почти сразу. Даже если они и достанут яйцо, нет никакой гарантии в том, что внутри не окажется что-то, похожее на свою мать.

  67. — Возможно, это брошенное гнездо, — замечает Даниэль, — Но мы не можем сказать наверняка — родители могут быть где-то рядом. Может быть, мы спугнули их… — он хмурится, — Я никогда не видел таких.  Кому оно могло принадлежать?.. — этнограф ставит тыкву на землю и подходит ближе к гнезду, пытаясь найти остатки перьев в нём или другие следы, которые могли бы указать на принадлежность вида. 

  68. Едва Даниэль приближается к гнезду, как совсем рядом раздается истошный вопль и нечто крупное несётся к нему, вызывая дрожь земли. Вы видите приближающуюся к вам невиданную птицу: огромный неряшливый черный шар на невообразимо длинных ногах. Существо яростно смотрит на этнографа единственным огромным глазом и при этом орет, раскрывая крепкий на вид клюв. В высоту эта птица достигает не менее четырех метров. 

  69. Ругаясь про себя, Даниэль быстро подхватывает тыкву и делает несколько шагов назад. Какое-то время он в шоке смотрит на несущееся к ним существо, продолжая пятиться и стараясь оградить собой то ли мальчика, то ли Терезу. Назад он уже не смотрел. Перед собой Диас продолжать держать тыкву, будто был намерен обороняться ею.

    — В лес! — кричит этнограф, — К ручью!

  70. Мне дважды повторять не нужно — несусь со всех ног подальше от этой непонятной птицы. И почему мы не увидели её издалека?

  71. Держа трость так, будто она и впрямь может защитить от крупной и агрессивной птицы, Асмодей бесцеремонно подхватывает мисс Барток под локоть и оттаскивает ее от Диаса. Очевидно, что тот спровоцировал атаку — а значит, если птица увлечется преследованием, остальным лучше находиться от него подальше.

    Хорошо хоть мальчишку не потянуло геройствовать, вон как бежит, жизнь свою спасает.

  72. Потому что тут есть скалы, за которыми легко укрыться. 

  73. Если птица преследует Даниэля, тот старается передвигаться быстрее, перескакивая с места на место:

    — Эй! Смотри, что у меня есть! — пытается он отвлечь её, перехватывая тыкву одной рукой, а другой залезая в напоясную сумку. Достав оттуда пару ярко-рыжих морковок, он размахивает ими перед птицей: — Лови! — он кидает морковки в противоположную сторону, после чего сам подрывается и убегает, из всех сил прижимая к животу яркое пятно тыквы, которое так же могло привлечь птицу. 

  74. — Твою мать.

    Герман отступает в сторону, зорко следя за тем, чтобы все успели укрыться в лесу. Сам он только пятится к спасительным деревьям. У кромки леса он заботливо прячет тыкву под одним из кустов и, освободив руки, тянется к пистолету. Если птица приблизится, он пристрелит ее не задумываясь. Нет — скроется в лесу с остальными. Или тыквой по ее тыкве вмажет. Мужчина перебирает в голове все возможные варианты. 

  75. Морковкой птицу не проведешь, похоже, она недовольна именно Даниэлем и тем, что тот подходил к гнезду. 

    Она преследует вас до леса и уже на его краю, крикнув вам что-то оскорбительное, возвращается к своему гнезду. 

    После внезапной пробежки можете отдышаться. Вода рядом.

  76. Лейтенант был готов зычно выругаться, в данный момент абсолютно не сдерживая ни эмоций, ни чувств. Какое нелогичное поведение, черт возьми! Устроить перепалку по поводу тыквы, выдвинуться, наконец, на поиски дороги в город и через пару часов устраивать пикник! Да не просто пикник, а утащив яйцо, предварительно не убедившись, что родителей нет рядом. 

    Вопиюще непродуманное и нелогичное действие, которое тут же обернулось против группы. 

    Пробежав до кромки леса, военный остановился, вытащив пистолет, приготовившись стрелять, если птица надумает последовать за ними.

  77. — Порядок.

    Русский обращается не то к себе, не то к лейтенанту, готовому также открыть огонь по нежданной гостье.

    — Потом можно вернуться и попробовать убить ее. Или устроить ловушку, черт ее знает, — Герман прячет пистолет за пазуху и подхватывает оставленную тыкву.

    Затем он присоединяется к ребятам.

    — Все целы? Даниэль, тебя это особенно касается. Птица ничего тебе не сделала?

  78. Боже правый, наверное, я за всю жизнь столько не бегала, как за эти два дня! Подхваченная под локоть фокусником, сломя голову мчу к спасительному оврагу. Ну и страшилище! Как и все живое, в этом проклятом месте! Впрочем, и ожидать не следовало, что такое яйцо могло принадлежать кому-то безобидному. Хорошо, что мы не успели причинить ему вред, тогда бы мы не отделались так легко! 

    Отдышавшись, решаю заодно и напиться, раз уж мы все равно снова у воды. И умыться — глаза наверняка опухли от слез. Пользуясь случаем, мою в ручье свою связку моркови — еще у хижины я выбрала с десяток крупных морковок с ботвой, связала их в охапку и, как смогла, приладила к поясу — вот и пригодились перчатки. 
    Закончив с делом, готова выдвигаться.

  79. Хмурый Даниэль, явно недовольный своей неудачной попыткой изучить гнездо не меньше, чем остальные, качает головой. 

    — Нет. Не успела. 

    Спустившись к ручью, он набирает полные ладони воды и выплескивает себе в лицо, после чего начинает пить. Закончив, он какое-то время смотрит на течение, а затем с силой бьет себя по ноге и поднимается. Что и требовалось доказать — расслабился всего на минуту, а в итоге пострадала вся команда. Перевязав хвост, он возвращается к своим. 

    — Мы можем пройти немного лесом, после чего снова выйти в поле, — предлагает этнограф тихо, — Или вернуться к птице, — он пожимает плечами, — Ловушка вряд ли сработает — она слишком крупная, но если целится в ноги, то можно как минимум обездвижить её… 

  80. -Господин Никифоров, думаете, стоит? — Как можно более спокойно спросил лейтенант. — Полагаю, сегодня нам необходимо пройти как можно дальше и постараться найти выход из этого места. Раз все остальные выразили желание идти вперед и пренебречь завтраком, думаю, стоит потратить силы на поиск тропы к поселению пока световой день не подошел к завершению, и мы не отказались перед той же проблемой, что и вчера: обустройство лагеря и оборона. Как считаете? — Мужчина коснулся лба, отведя тыльной стороной ладони лезущие в глаза волосы. 
    -Госпожа, Вы в порядке?

  81. Отсюда вы видите, что ручей шагов через 50 сворачивает налево — вглубь леса, а точнее вновь по краю лесного массива, потому что если пройти вперед, то можно выйти в открытое поле — лес заканчивается. 

    Пока вы приходите в себя, фокусник ненадолго отлучаешься по своим личным делам.

  82. Проходит не меньше двадцати, а то и тридцати минут до того момента, как Асмодей показывается из подлеска. Заметно, что он пытался привести себя в порядок — его волосы приглажены водой, с щек исчезли темные полосы грязи, и даже сам он кажется посвежевшим, насколько это возможно в их ситуации.

     — Прошу извинить за долгое отсутствие, просто это все… слишком невыносимо для меня, — признается он. — Господам военным и мистеру Диасу, должно быть, проще, но я… я справляюсь как могу.

    Он виновато разводит руками, которые тоже стали значительно чище.

  83. Даниэль смотрит на Асмодея долгим, изучающим взглядом, после чего наконец решается задать вопрос, интересующий его с самого начала их совместного путешествия. 

    — В чем именно заключается особенность вашей трости, господин фокусник? Я уже понял, что это инструмент, но что именно она может сделать? Кроме, разумеется, магии, — он усмехается.

  84. -Господа. Если все закончили с туалетом, давайте решим, куда следует двигаться дальше. Полагаю, все собравшиеся желают как можно быстрее выйти из этого чудовищного места. Стоит поторопиться, не то нам вновь придется столкнуться с обустройством лагеря и ночлегом. — Лейтенант сложил руки за спиной. 

  85.  — О, она способна сотворить для меня горячий обед и две чашки превосходного английского чая, — смеется фокусник.

    Однако, заметив, что Диас выглядит скорее озадаченным, чем развеселенным, поясняет:

     — Трость — такая же принадлежность фокусника, как и котелок. Где вы видели уважающих себя мастеров моего дела без котелка и трости? К тому же, и у того, и у другой есть, скажем так, двойное дно. И если из котелка обычно вытаскивают кроликов, — он кивает Шону, держащему при себе его подарок, — то трость способна защитить владельца в случае неудачного представления или особо докучливого конкурента.

    Он одновременно нажимает на оба глаза венчающей трость стилизованной крысиной головы и делает эффектный пасс рукой, отчего клинок, скрывающийся внутри, оказывается направлен прямо в грудь Даниэля.

     — Вы раскрыли ее секрет, поздравляю, мистер Диас, — широко улыбается Асмодей.

  86. — Благодарю вас, лейтенант, я в порядке, насколько это возможно в наших обстоятельствах, — спешу заверить офицера. — И вы совершенно правы, я уверена, нам не стоит здесь задерживаться. 

    Полагая, что причин и дальше оставаться на месте нет, направляюсь вперед по намеченному маршруту, надеясь, что и остальные не станут медлить. 

  87. Отшатнувшись, Даниэль делает глубокий вздох. Вот дьявол! 

    Он поднимает глаза на Асмодея, и в них плещутся злость и даже ярость, страх — лишь на задворках. Одновременно с этим этнограф хватается за свой мачете. 

    — Не стоит так делать, господин, — он пытается отвести трость рукой, — Вам лучше не считать меня себе врагом, чтобы я не раскрыл никому ваш секрет, когда мы выберемся, — он с силой перехватил трость и подошёл к Асмодею ближе, удерживая её, — Нам пора выдвигаться. 

  88. Добежав до ручья я  оборачиваюсь и вижу, что птица отстала. Напиваюсь из ручья, умываюсь, мою руки и пою с руки Демона.

    — В этом месте всё норовит нас убить! — выношу вердикт и сердито откусываю морковь. 

    Фокусник  удаляется, чтобы привести себя в порядок. С одной стороны я понимаю его, но с другой — какая разница, в каком виде нас сожрут?

  89. — Поберегите силы для следующей птицы, в гнездо которой вы полезете, — советует Асмодей, не трогаясь с места. — И уж поверьте, этот мой секрет можете раскрывать, сколько душе угодно.

    Насмешливо окидывая взглядом Диаса, он ждет, пока тот отпустит трость. Некоторые так и остаются мальчишками, сколько бы лет им ни было.

  90. Я не успел предупредить остальных о том, что не стоит приближаться к гнезду — в общем-то нам повезло, что это была всего лишь птица, а не какой-нибудь дракон. Так что мы ещё легко отделались.

    Что касается моих умонастроений, то происходящее уже настолько меня утомило, что я был готов практически на всё, чтобы выбраться отсюда — даже есть сырую тыкву на ходу и не делать привалов. Так что я выдвигаюсь вслед за мисс Барток без привычных комментариев — а что вы хотели, бешеный страус. 

  91. Если вы движетесь вдоль ручья, то по правую сторону превосходно просматривается поле, поросшее выгоревшей травой. Через минут 40 ходьбы ручей снова поворачивает налево, зато впереди в прогалине видна дорога. Она ведет в поле.

    По полю впереди передвигается стадо каких-то крупных копытных животных. Они похожи на нечто среднее, между быком и мамонтов — достигаю в холке метров двух, все их тело покрыто густой и длинной светлой шерстью. Широкие морды задумчивы и меланхоличны, огромные головы увенчаны не менее внушительными рогами.

  92. Герман оценивающе оглядывает стадо и чувствует, как в животе раздается урчание. Видно, желудок и подкинул ему идею того, что птицу можно съесть: русский всегда был тем еще мясоедом.

    — Они вроде выглядят безобидно, но на всякий случай. Давайте постараемся не приближаться к ним, чтобы не напугать их. Они могут перейти в нападение.

    Мужчина кивает в сторону поля и перехватывает тыкву получше.

  93. -Хорошая идея, Господин Никифоров. — Лейтенант кивнул русскому военному. -Мы можем понаблюдать за ними. Если они не агрессивны, нам будет много легче преодолеть этот участок местности. 

  94. Мы опять идем, убегаем, пьем и умываемся и идем. Я уже начал привыкать к такому порядку. На птицу я зла не держу — у нее собирались украсть  яйцо, а кроме яйца у нее ничего и нет. Имела полное право нас погонять. 

    Когда мы встречаем быков, я снова настраиваюсь бегать, но неожиданно слышу, что эта встреча может обернуться привалом. Если мы засядем наблюдать за быками — прилягу поспать. Я совсем не выспался, а во время таких наблюдений точно засну от скуки. Лучше уж сразу прилечь.

    — Что, привал? — спрашиваю я у Микулэ, выискивая местечко под каким-нибудь кустом.

  95. — Хорошее напутствие от человека, который хотел развести под ним огонь, — едко подметил Даниэль, — Легко всё делать чужими руками, не правда ли?

    Этнограф отпускает трость. 

    — Если вы действительно хотите выжить — нам нужно действовать сообща. Нет — я вам здесь не помощник. Хотите или нет, мы с вами в одной связке. Надеюсь, впредь вы об этом не забудете.

  96. — Они дикие? — щурится Даниэль, пытаясь определить, есть ли у быков на ушах бирки или нет, — Или сбежали с той фермы? Было бы неплохо, если бы они принадлежали кому-то другому… Это бы значило то, что рядом есть населенный пункт.

  97. — А вы точно этнограф? — проворчал я вполголоса, не останавливаясь. — Коровы и есть коровы, только какие-то дикие. На водопой идут, не иначе. Мы же не медведь, чтобы на них нападать… Ой, то есть, чтобы они на нас нападали. 

    Стадо выглядит впечатляюще, почти красиво. Я бы даже полюбовался, если бы не устал так.

    — Пойдёмте, — зову я, опасаясь, что кто-то снова решит поспорить насчёт направления. Сейчас бы отходить от воды после того, как мы до неё с таким трудом добирались. 

  98. Поскольку вы еще  в лесу, а быки — на поле, сейчас они угрозы для вас точно не представляют. Чтобы рассмотреть их получше, надо выйти в поле или к дороге. 

    Идете дальше по лесу вдоль ручья или выберете дорогу?

    Время тем временем переваливается за обед.

  99.  — Я, конечно, далеко не специалист по разведыванию дикой местности, однако не могу не заметить, что ручей  вновь сворачивает влево.

    Асмодей говорит тихо, но отчетливо, чтобы каждое слово доносилось до всех.

     — Просто для понимания: сколько кругов мы собираемся совершить, идя вдоль русла? Только прошу, не подумайте, будто мне надоела эта увеселительная прогулка.

  100. Пока все снова решают, куда идти, я сажусь прямо на траву и разуваюсь. Нет больше сил носить эти ботинки — лучше бы они еще в тот раз потерялись! С удовольствием шевелю пальцами ног — ощущения что надо.

    На одном из ботинок завязываю шнурки бантиком, а второму вставляю сигарету в отверстие для шнурка.

    — Эй, Шон! Смотри, это мистер и миссис Шуз. Приятно познакомится, Шон, — я кривляюсь, подражая женскому голосу, — не познакомите ли нас с вашими симпатичными ботиночками?

  101. — Наверное, уже нисколько. По крайней мере, я.

    Герман выбирается вперед и с прищуром смотрит на поле. Отсюда животных не видно так хорошо, как хотелось бы, но они не казались агрессивными.

    — Я думаю, стоит попытаться пройти мимо них. Иначе мы будем ходить кругами достаточно долго.

  102. — Ближайший "водопой", как вы выразились, в лесу, — замечает Даниэль, — Или они идут к какому-то другому. Если это так, то мы могли бы последовать их примеру. Быки уж точно знают эту территорию лучше нас, — он усмехается.

  103. Коровы и коровы, ничего особенного. Там, где я росла, было полно коров — очень миролюбивые животные, если их не злить.

    — Если это чье-то стадо, значит, рядом поселение, — приободрившись, восклицаю я. — Идемте через поле, господа. Уверена, животные нас не тронут, если мы не станем шуметь и пугать их. Поднимайтесь, Маттиас, — говорю рассевшемуся в траве парню, — хватит с нас привалов. 

  104. — Какие миловидные туфельки! — говорю я басом за мистера Шуза, веря им у ног Терезы. — Эй, дорогая! Почему ты на них не похожа? Потому что вышла за тебя, увалень! — снова кривляюсь женским писком, а потом добавляю уже нормально. — Да я на ходу обуюсь, как только пойдем. Тут вон сколько направлений на выбор, есть над чем подумать.

     

  105.  — Может, для начала выйдем на дорогу? — интересуется Асмодей, не в состоянии выбрать между весельем и высшей мерой сарказма. — Для понимания.

  106. Выйдя на дорогу, вы видите что она ведет из леса  в поле. Быки, если и заметили вас, никак на вас не реагируют — они уходят в другую от вас сторону, медленно жуя траву.

    В пыли на дороге вы видите следы — здесь совсем недавно шли несколько человек, один из них шел босиком. Они двигались из леса в поле.  

  107. Я невольно улыбаюсь дурачествам Мэтта, шевеля носками ботинок, когда он обращается ко мне. 

    — Сложный денек, мистер и миссис Шуз?

    Быки выглядят интересно, но по опыту общения с представителями здешней фауны я бы не рискнул к ним приближаться. Я устал, как и все. Бегать и бояться надоело, держаться за бок, раздающийся колющей болью — тоже.

    — Так если есть дорога, то почему нам не пойти по ней?

  108. Присев на корточки, Даниэль внимательно изучает следы.

    — С итальянцами была девушка… я помню, она ушла, неся свои туфли в руках, — замечает этнограф, — Кажется, мы наконец-то нашли правильный путь. 

  109. — Ооо! — восторженно тычу пальцем в следы, — неужто это итальянцы?

    А пристрелили они, видимо, быка? По времени как раз примерно столько и идти от места нашего появления.

  110. — И не говори! Я совсем забегалась! — пищу я по-женски, отвечая Шону., а потом перехожу на бас. —  Может, хоть похудеешь! Главное, не прохудись!

    Приходится встать и перебраться на дорогу со всеми. Там выясняется, что тут и до меня ходили босиком — так что я не спешу обуваться, ботиночная супружеская чета продолжает летать по воздуху.

     

  111. Если вы движетесь по следам итальянцев, то уже через пару минут оказываетесь на поле.

  112. Мне уже больше ничего не хотелось, ну разве только если умереть. Значит, теперь мы идём за итальянцами? Ладно. Замечательно. Коров не трогаем, пауков не боимся, идём по дороге следом.

    После травы, болот и ещё дьяв… Бог знает, чего идти по дороге куда проще. И жарче.

    — Мисс Барток, — негромко говорю я. — Пообещайте, что как только вам станет тяжело, вы передадите вашу поклажу мне, хорошо? 

  113. — Спасибо за вашу доброту, святой отец, — искренне благодарю я священника. Подумав, что из всего отряда преподобный держится с наибольшим смирением и кротостью, проникаюсь к нему особенной симпатией. Впрочем, кому, как не священнику, показывать пример христианской стойкости и присутствия духа в такой непростой ситуации? 

    — Скажите, святой отец, — неожиданно для себя самой спрашиваю я отца Томаса, — ваша вера помогает вам справляться с трудностями? Например, сейчас? У вас нет искушения спросить Бога, за что он оставил вас? За что он оставил всех нас в этом ужасном месте? И смерть мисс Элмерз — неужели это такой Его промысел? 

Добавить комментарий