Кабинет директора

«— А с отцом ты ладишь? Вы похожи? — Да похожи, у нас схожие ДНК.» (За мной последний танец)

Кабинет директора Хогвартса расположен в Директорской башне замка (представляет собой систему из трёх малых башенок ступенчатой геометрии), интегрированной в крышу Большой лестничной башни. Это место является временным пристанищем каждого директора или директрисы школы Хогвартс. Аналогично общежитиям факультетов школы, вход в кабинет директора защищен паролем. На входе в башню посетителя ожидает огромная каменная горгулья, охраняющая проход к винтовой лестнице, ведущей непосредственно в кабинет директора. Именно этой «верной хранительнице» необходимо сообщить пароль, чтобы попасть на прием к главе школы.

Возле горгульи встречаются Андрас — староста Пуффендуя и Адриано — староста Гриффиндора. По обоим видно, что торопились.

Закладка Постоянная ссылка.

22 комментария

  1. Мне не впервой испытывать смешанный чувства: вот и сейчас я вроде рад, что кто-то появился, но вроде и не очень — теперь-то будет понятно, что я пришел без пароля. Вроде и неплохо, что это Адриано, но так-то и непонятно, ждать от него помощи или насмешек. Но не молчать же дураком — так что я, как обычно, делаю противоречивые вещи: одновременно отступаю назад, освобождая подход к горгулье, и протягиваю в сторону руку в знак приветствия.

    — Привет.

  2. К кабинету я добегаю, изрядно запыхавшись. Впрочем на последней лестнице я уже стараюсь идти шагом, чтобы выровнять дыхание. Но оказавшись у входа в кабинет деда, я испытываю замешательство. Я совсем про него забыл!

    Ладно, я не очень-то и стараюсь помнить о том, что кроме меня у него есть еще дети. Но лучше бы они учились в каком-нибудь Шармбатоне, и я их не видел. А может он и не сын ему вовсе — не очень-то они и похожи, как по мне.

    Я сначала с удивлением смотрю на протянутую руку, но все же коротко ее пожимаю.

    — Привет, — выдавливаю из себя вежливую улыбку и тут же поворачиваюсь к проходу.

    — "Губрайтов огонь", — называю пароль и кошусь на парня. Наверняка он его не знал и торчал тут дожидаясь меня.

    Мы теперь еще и оба опоздали. Знал бы — покормил Летицию попозже и сохранил пару драгоценных минут.

     

  3. Так ему тоже туда — это же отлично! Иначе торчать бы мне тут полдня, не меньше. Решили бы, что я уже и не приду. Интересно, все ли старосты там будут?

    Раз я встретил тут Адриано — значит мы точно не опаздываем, а это еще одна хорошая новость. Впервые в жизни мне в голову приходит мысль, что мы ведь должны быть похожи — не зря же мы все-таки какие-никакие, но братья. Стараясь не пялиться на Адриано, я кошусь на него. Нос? Нет. Волосы? Нет. Глаза? Что-то не рассмотреть особо… Одернув себя, я признаю, что похожи мы разве что именами. Ну и ладно, это же лучше, чем ничего — и ежу понятно.

  4. Горгулья начинает тяжело поворачиваться, обнажая винтовую лестницу, которая ведет к кабинету директора. 

    Сам кабинет представляет собой просторную круглую комнату со множеством окон, по стенам которой развешены многочисленные портреты бывших директоров и директрис школы. Здесь стоит множество полок с бесценными фолиантами, шкатулками и старинными картами. Посреди кабинета в холодном свете зимнего дня стоит большой стол, рядом с которым установлен шест, где расположился филин директора.

    Сейчас стол практически пуст, на нем стоит поднос с фарфоровым чайным набором.  В директорском кресле расположился профессор Баттиста. Некогда он преподавал трансфигурацию, а затем работал в Министерстве, а после был назначен директором самой престижной школы волшебства в Британии. Это человек почтенных лет, с поседевшими до белизны волосами и усами, одетый в строгую серую мантию. В отличие от многих предыдущих директоров, у него прекрасные отношения с Министерством — даже родственные. Свидетельством этому является присутствие министра магии Айвараса, который приходится отцом двум вошедшим мальчикам.

    Министр, как всегда, облачен в черное, он сидит в кресле, на спинке которого устроилась его жуткая саранча. Завидев вошедших, он отставляет чашку на поднос и поднимается во весь рост, оперевшись на изящную трость.

    — Андрас. Адриано. Доброе утро, рад видеть вас обоих, — в тоне и лице его однако вы оба не видите радушия, только обычная отстраненная вежливость.

    Директор, продолжающий сидеть в кресле, тоже отставляет чашку, и кивает вам обоим, но остается сидеть. 

  5. Местная атмосфера не оставляет моей самооценке шансов. Утренняя бодрость испаряется, и вот руки уже сами собой спрятались в карманы, а я держусь на шаг после Адриано, шмыгаю носом, мнусь, перетаптываюсь и взглядом ощупываю ботинки у всех присутствующих. 

    — Доброе. Я тоже. Рад…

    Нужно протянуть руку? Да, наверное. Или нет? Нет, лучше засуну обратно в карман. Хотя почему бы и нет? Тогда надо и с директором так здороваться… Да ну, к черту! И рука снова отправляется назад в карман.

    — …рад вас видеть. 

    Черт, как мне к нему вообще обращаться? 

  6. Взойдя на движущуюся лестницу я практически забываю о присутствии второго. То, что Андрас держится позади, лишь укрепляет это ощущение. Меня вновь начинаешь переполнять воодушевление и радостное предвкушение от встречи, и я мысленно поторапливаю эту дурацкую лестницу, чтоб двигалась быстрее. 

    Да! Да! Он и правда здесь, это не шутка! Он здоровается с нами, а я преодолев небольшое расстояние до стола и просияв, ни секунды не колеблясь, обнимаю его и вдыхаю зимний свежий запах его мантии. Дед мне тысячу раз говорил "Не бросайся на людей", но когда я его слушал. Хочу — и бросаюсь.

    — Привет! С Рождеством! — наконец, отвечаю, отойдя на шаг назад  и рассматривая его со счастливым видом.

    Как бы было прекрасно, если бы они жили с мамой — они бы так хорошо смотрелись вместе. Может мама бы грустила меньше, а мне не приходилось бы делить его с…  Досадливо кошусь на топчущегося в отдалении Андраса. 

    — Что поделывают на праздники в Министерстве? Наверное у вас там очень классные вечеринки? — "Раз уж ты не смог отметить Рождество у нас дома".

    Спрашиваю это и перемещаюсь к креслу, чтобы погладить Рамзеса. Он конечно страшненький, но раз отцу он нравится, то и я могу найти в нем что-то симпатичное. Например, то, что он не шевелится и не пытается цапнуть меня за руку, пока я касаюсь его твердой шершавой спинки.

     

  7. Андрас, рассматривающий обувь, обнаруживает, что он единственный, кто пришел в кедах — у всех остальных туфли начищены до зеркального блеска, даже у Адриано. 

    Министр магии не выказывает какой-то бури чувств от объятий Адриано, тем не менее, лицо его на короткий миг смягчается, а рука треплет мальчика по волосам. 

    — Боюсь, что на праздники в Министерстве у нас особенного много работы. Веселящиеся волшебники нередко забывают о правилах безопасности, а злоумышленники пользуются тем, что все закрыто, — он провожает взглядом Адриано, не возражая против его взаимодействия с саранчой, и смотрит на Андраса изучающе. В последний раз они виделись так близко еще когда Андрас поступил в школу, и он тогда, ещё будучи на менее значимом посте, лично поздравил его с поступлением в Хогвартс, подарив солидную сумму галеонов на всякие школьные расходы.

    — Но полагаю, Рождество интересует тебя больше из-за других аспектов, Адриано, — едва уловимо улыбнувшись, министр магии достает волшебную палочку и без слов делает ею пасс. 

    Перед Адриано и Андрасом в воздухе материализуется по свертку, завернутому в синюю бумагу с серебристыми звездами. Что в подарке Адриано — сложно предположить, но у Андраса легко угадываются контуры метлы — и какой-то журнал в довесок.

  8. Мне трудно думать о Министре, как об отце, (или я просто и сам не хочу для удобства, я ведь не обязан объясняться), но даже с таким отношением к нему я чувствую себя чужим. Как будто некстати приперся на семейный праздник, а потом еще, как дурак, согласился на вежливое приглашение присесть за стол, когда все ждали отказа. Пальцы в кедах предательски поджимаются, и я начинаю слегка раскачиваться. 

    Впрочем, зависти я тоже не испытываю — мне просто интересно наблюдать за Адриано и тем, как все это бывает у других. Когда это я так последний раз обнимался? С мамой, пожалуй, перед поступлением в школу. И с бабушкой — на первых каникулах. 

    Какими бы интересными не были все эти чужие отношения, появившийся в воздухе сверток — куда лучше! Из груди вырывается вздох восхищения — кажется, даже не один. А ведь не останься я в школе на Рождество — не видать мне это метлы.

    Не решаясь подхватить сверток, я долго вожу вокруг него руками по воздуху — но в итоге все-таки хватаю метлу за древко. 

    — Ух! Спасибо! — я решаюсь посмотреть на Министра-отца, но получается очень короткий взгляд — от подарка не оторваться. — А можно… открыть прямо сейчас?

    Может, надо было просто посмотреть, что сделает Адриано, но что уж теперь. Черт побери, а у меня ведь нет никакого подарка. В кармане только подтаявшие леденцы, да и все.

  9. — О, как здорово! Как круто! Спасибо,  спасибо, ..! — язык у меня все-таки спотыкается и назвать его папой у меня не получается, хоть я и хочу. Наверное, это все из-за дурацкого Андраса. Если бы его здесь не было, то я бы ощущал эту встречу менее официальной.

    От этих мыслей я на пару секунд замираю, прижав подарок к себе, а затем смотрю на деда. Интересно, он знает, что внутри?

    Кладу сверток на стол рядом с его подносом и тяну за концы ленты, а затем раздираю упаковку. Спрашивать разрешения не вижу смысла, они же теперь наши! 

    Никогда не видел, чтобы Андрас особенно интересовался квиддичем — на отборочных его не припомню. Я же часто наблюдаю за тренировками пуффендуйцев… Заглядевшись на него, я даже не сразу вижу, что именно лежит в моем подарке, и мне нужно еще несколько мгновений, чтобы сфокусироваться на нем.

  10. Если Андрас решается распаковать подарок, он находит там спортивную гоночную метлу "Молния Суприм". Это модель покруче, чем то, на чем летает почти вся ваша команда. Журналом оказывается каталог метел от "Quality Quidditch Supplies".

    Адриано достается парадная мантия из Парижского дома мод Enchantés и три билета на модную группу Spells.

    — С Рождеством, — сдержанно отвечает на ваши благодарности министр. 

    Взглянув на Андраса, он добавляет:

    — Я не был уверен, какая метла тебе подойдет. Но если понравится что-то  другое из каталога, отправь мне сову, мы сможем вернуть ее в магазин и обменять на другу модель. 

    Директор Баттиста на взгляд Адриано пожимает плечами и подносит к усам чашку чая, делая вид, что понятия не имеет, что в свертке.

  11. — Ага, хорошо, — я не ахти как быстро справляюсь с упаковочной бумагой, но название модели уже обнаружил, так что мое восхищение стремительно растет — впору потасканным кедам оторваться от пола от счастья. — Ну, то есть… то есть спасибо. Уверен, эта — как раз самая подходящая.

    Не то чтобы я шибко разбирался в метлах, но менять ее не стану, даже если окажется, что любая другая нравится мне больше. Все-таки эту выбрали специально для меня, и не лишь бы кто… 

    Пожалуй, лучше будет одолжить ее на матч Герману, чем Маттео. Клево будет стать старостой, при котором Пуффендуй выиграет чемпионат по квиддичу. Может попроситься в команду? Нет, пусть лучше выиграют.

  12. — Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЭТО ЖЕ ENCHANTéS!!! — восклицаю, выхватив из упаковки мантию.

    И правда не могу поверить — она шикарная. Неужели он делал заказ в Париже для меня?! Она ведь сшита под мои размеры. Это же не то что зайти в магазин в Косом переулке и купить то, что всегда там валяется. Ткань такая приятная, будто целует мои пальцы — я даже закрываю глаза, ощупывая её.

    — Ох, на них же не достать билеты… — говорю еле слышно, добитый второй частью подарка. — Дедаа?.. Ты же отпустишь меня сходить? Ну и того… Тех, кого приглашу?

    Надо предложить Даниэлю и Солу. А если кто-то из них не захочет — Томасу. Томас и так не захочет. А если не поддастся на уговоры, то … может Эммелин? Или Тибо?.. Нет, конечно на самом деле я хотел бы изорвать третий билет, а второй предложить Маттео… Но как я это ему объясню? Мы ведь и разговаривали только пару раз. О, как же это все мучительно… Но как же было бы прекрасно пойти вдвоем на концерт, только я, он и орущая толпа…

    — Это лучший подарок, — говорю, наконец, и снова подхожу к министру, чтобы обнять.

  13. — Поскольку концерт будет в выходной день, вполне возможно, — отвечает профессор Баттиста, ставя чашку на поднос. — Однако это будет зависеть в первую очередь от успеваемости тех, кого ты пригласишь. И от твоей собственной, в том числе, — директор заканчивает свои слова, наклонив голову и многозначительно посмотрев на внука. 

    Министр Айварас позволяет вновь себя обнять.

    — Я рад, что вам нравится, — констатирует он. Тронув Адриано за щеку, он достает из кармана часы на цепочке и открывает крышку. 

    — Что ж, боюсь, что нам пора прощаться. Профессор Баттиста, вы не проводите меня в учительскую? Я думаю, все уже должны были собраться. 

    Директор кивает, поднимается со своего места и взмахом руки заставляет исчезнуть чайный сервиз. 

    — Адриано. Андрас. Хорошо провести праздники. Мое почтение вашим матерям, — Велиал  кивает Адриано, а затем, задержавшись у Андраса, и ему тоже, а затем выходит за дверь. 

    Директор следует за ним, остановившись в дверях, он говорит:

    — Ничего здесь не трогайте. Если закончили рассматривать подарки, отправляйтесь в свои гостиные. Увидимся за обедом.

    Сообщив это, он тоже уходит.

  14. Я так и не решаюсь обнять его или просто пожать руку — бормочу очередное спасибо и обещаю передать почтение. Она, конечно, взбесится — я бы ей лучше  вообще ничего не рассказывал. Но над подачей еще есть время подумать.

    — Твоя мантия тоже крутая, — говорю я Адриано, когда все уходят. Билеты на концерт, конечно, отпад, но в мантиях я особо не разбираюсь. Если уж говорить о шмотках, то я бы предпочел крутые кроссовки. Вот метла — другое дело, кто хочешь будет рад новой метле.

    Я перекидываю древко из руки в руку — никого нет, можно попробовать ее прямо сейчас. Места в кабинете навалом — один аккуратный круг, и не надо ждать, пока окажешься на улице. Не побежит же он жаловаться — я вопросительно смотрю на Адриано.

  15. Морщу нос, я понимаю на что намекает дед. На занятия по зельеварению, к которому у меня антиталант. Ну да, он и отец хотят, чтобы я стал мракоборцем, а без зельеварения мне там делать нечего. Хорошо-хорошо… Позанимаюсь я с Томасом, лишь бы пустили. 

    — До встречи! Я надеюсь скорой! — говорю отцу вслед, и сдерживаю себя, чтобы не поднять руку к щеке.

    Слова деда едва не пропускаю мимо ушей, потому что уже снова занят мантией — прикладываю ее к себе и с досадой осматриваюсь в поисках зеркала. Примерить удастся только в спальне. 

    Слова Андраса тоже пролетают мимо меня, но вот его вопросительный взгляд ощущаю так, будто он ткнул меня палкой. Смотрю сначала на него, затем на метлу, которую он перебрасывает из руки в руку, затем на то, как он оценивающе оглядывает кабинет….

    — НЕТ! — вырывается у меня гневное, возмущенное и изумленно.

    Да как ему вообще это в голову пришло! Да пусть лучше шагнет с этой метлой из окна, и там пробует не убиться. 

    — Ты же староста! Летать в директорском кабинете запрещено — даже если бы ты был Виктором Крамом! Ты хоть знаешь, сколько это все стоит! — восклицаю, обводя руками обстановку, а затем прочищаю горло, а то прозвучало едва ли не фальцетом. — Не вздумай!

    Пригвоздив его взглядом, торопливо засовываю свой подарок в упаковку, сгребаю его со стола и иду к нему. Надо его отсюда вывести, пока ему еще что-нибудь не стрельнуло. А то и мне потом достанется, что не остановил.

  16. Все-таки побежит! Да ладно, побережем нервы.

    — Да ладно, — я миролюбиво откладываю намерения и, прихватив метлу подмышку, готовлюсь двигаться к выходу. Кивнув на билеты, пытаюсь завязать разговор: — Кого позовешь? 

  17. Прижимая к себе шуршащий сверток, спускаюсь с возвышения, на котором располагается дедов стол, и настойчиво разворачиваю Андраса к выходу, приобняв за плечи.

    Хороший вопрос.

    — Я ещё не думал, — отвечаю ему и снова рассматриваю его искоса — неужели думает, что я приглашу его?

    — А хорошо летаешь? Никогда не видел тебя на отборочных, — спрашиваю, чтобы отвлечь его от билетов.

    Только когда директорский кабинет исчезает с глаз долой, чувствую облегчение, и в ответ Андраса уже не вслушиваюсь, погрузившись в вычисления, кого же стоит пригласить в первую очередь. 

     

     

  18. — На такой метле кто угодно хорошо летает, — размыто отвечаю Адриано, радуясь, что он не стал свидетелей моих попыток играть в квиддич. Забить мяч в собственные ворот — штука, о которой я сам хотел бы навсегда забыть. — Я бы позвал приятелей. Точно не девчонок. Типа, Минаса там или еще кого. Или просто кого-нибудь, с кем хотел бы укрепить отношения, типа сокурсника, который держится особняком. Мне бы тогда не помешало бы позвать Маттео. Да, билеты — клевый подарок, братиш…

    Я осекаюсь, потому что в его отношении "братишка" — это не просто типа "мы с тобой клево болтаем". Заодно благодаря этой осечке я не добавляю то, что хотел сказать поначалу: "Не то что мантия", и это наверняка к лучшему.

    В последнее время многие штуки — к лучшему. Клево было бы задержаться на этой волне.

  19. Все-таки в болтовню Андраса невольно вслушиваюсь и фыркаю про себя на "девчонок". Какой же он еще малой… 
    Хотя формально мы с ним примерно одного возраста. Я может только на пару месяцев старше. Думать об этом мне всегда особенно неприятно. Получается, отец уже вскоре после после моей мамы спутался с какой-то… Кто там его мать? Продавщица что ли? 
    Имя Маттео меня мгновенно электризует. Я смотрю на Андраса, как на возможность, потенциал которой никогда не видел. А я его сильно недооценивал! Наверно, это даже здорово, когда у тебя есть младший брат. Младшие братья вообще-то очень полезны. Даже дед мой говорил (правда речь шла о младшекурсниках и моих обязанностях старосты), что забота о тех, кто младше тебя, воспитывает чувство ответственности…

    — Знаешь что? Ты тогда на следующее воскресенье ничего планируй, — хлопаю его по плечу, привлекая к себе. — Тебе же нравятся Spells? Хотя что я говорю, кому они не нравятся…Уверен, отец бы хотел, чтобы так все и было. 

    А меня изнутри заливает горячая эйфорическая волна — вот он, мой билетик к Маттео. Никогда бы не подумал, что они двое приятели, но какая к черту разница… Это лучший день моей жизни. Я пойду на концерт с Маттео. Там мы раззнакомимся. И я даже смогу здороваться с ним в коридорах или заговаривать… Только бы ему тоже нравилась эта группа.

    — Ты, правда, никому об этом пока не трепись… — "особенно Маттео, я сам его приглашу." — Над третьим я подумаю. Если ничего не поменяется, сходим вместе. Договорились? — смотрю на него вопросительно.

     

  20. Я будто каменею, когда он обращается ко мне и хлопает по плечу. Не знаю, что там чувствуешь, когда на тебя насылают Остолбеней, но думаю, это что-то похожее. В ответ на его вопрос я нечленораздельно мычу, но потом все-таки прихожу в себя, подбираю оброненную метлу (и когда я успел ее уронить?), одергиваю одежду и… киваю и мычу куда более активно и громко.

    — М-м-мы вместе? Да конечно! Отличная идея! — наконец высыпаются из меня слова. — На Спеллс? Еще бы — договорились! Мечта!

    Мне почти все равно, кого он пригласит третьим — это в любом случае будет отпадный вояж. Кажется, вояж — это же именно то самое? Подумать только! Надо было раньше назвать его "братишкой".

  21. Вздрагиваю от грохота упавшей метлы и пытаюсь по его мычанию разобрать, согласен он или нет. Наконец он выражается яснее, и я, просияв, снова хлопаю его по плечу:

    — Круто! Заметано! Тогда до… эээ…увидимся еще.

    Махнув ему на прощание, тороплюсь обратно к гриффиндорской башне, окрыленный открывшимися перспективами.

  22. Адриано может уносить свою мантию к себе в спальню, а Андрас свой подарок — к себе.

Добавить комментарий