Не теряем надежды

«Хорошо быть в дороге, которую сам себе выбираешь.» (Якуб Колас)

Уставшие от споров и разногласий, брат Томас и паства, чьи сердца он завоевал, пускаются в путь по дороге через поля, мимо стала диковинных животных.

Закладка Постоянная ссылка.

86 комментариев

  1. — Старайтесь сильно не торопиться, устанем быстро, — поучаю я своих спутников. — Кто устаёт, говорит сразу. Если что-то происходит, говорим сразу. С Богом, и дойдём скоро. 

  2. — Господа! Друзья! Эй, подождите! Да постойте же! — кричу я, завидев впереди отца Томаса со спутниками. Когда мне наконец-то удается их нагнать, какое-то время не могу восстановить дыхание.

    — Ох, и горазды вы шагать! — говорю, отдышавшись. — Такими темпами мы точно куда-нибудь выйдем. Я чувствую себя Дороти Гейл, господа, только мне больше повезло со спутниками. 

  3. Я не задумываясь следую за отцом Томасом, ничего не говоря остальным, 

    Мне надоели склоки и споры и, чего уж говорить, проще идти небольшими группами, чем большой компанией.

  4. Вот же смех — получается, мы с Богом, а там остались безбожники. Обычно со мной бывает все наоборот.

    — Тереза! — я не верю своему счастью — она тоже решила помочь отцу Томасу дойти, куда он там собрался. Наверное, влюблена в него из-за всех этих разговоров про Бога, вот дуреха. Священники же не женятся. 

    — А это кто — Дороти Гейл? — на всякий случай уточняю, а сам думаю о том, не попробовать ли нам подоить этих коров. Вроде бы, они для этого и нужны.

     

     

  5. — Мисс Тереза! — удивлённо восклицаю я, не замечая, что обратился по имени. Мне и в голову прийти не могло, что она тоже решит отправиться за нами. Вот тебе и раз.

    Шона можно было бы пронести на закорках, если он устанет, с леди такой трюк не пройдёт. Впрочем, я всё равно почему-то был уверен, что доберемся мы в таком составе куда быстрее. Интуиция, наверное.

    — Дороти Гейл — это девочка из Канзаса, Мэтт. Однажды там, где она жила, разразился такой ураган, что домик Дороти подняло ветром и унесло в далёкую-далёкую страну, — о том, что это сказка, я решаю не уточнять. — Похоже на наш случай, а?

    — А вы как считаете, мисс… Тереза, — я улыбнулся, — кому из нас нужно сердце, кому храбрость, а кому мозги?

  6. — У нас и правда организовался отрад подстать волшебнику страны оз! — воодушевляюсь я. — На самом деле, мне бы пригодилось всего понемногу. 

    Я уверен, что в такой компании мы справимся с любыми невзгодами.

    — Я рад быть с вами всеми! Спасибо, что не отправили меня обратно…

  7. — Может и про нас когда-нибудь напишут похожую историю. Я хотел сказать — про вас, — я улыбаюсь Терезе, чтобы подтвердить — на ее роль главной героини не претендую. Отец Томас говорит ей "вы" и "мисс", так что  мне как-то неловко и дальше ей тыкать, хотя с девушками это верный путь. Пока ты с ней на "вы", ничего приятного от нее не получить.

    — У тебя полно храбрости, Шон! — заверяю его я.

    Уверен, ничего из этого ему особо и не нужно, как и мне. Не было бы у меня мозгов — не поймал бы кролика (правда, я его потом потерял), не было бы храбрости — не пошел бы за водой ночью (правда, я ее не принес) и на разведку в крепость (которая оказалась забором и сгорела), а не было бы сердца — не пошел бы сейчас защищать отца Томаса. 

    Что-то я начинаю за него беспокоиться.

  8. — Да уж, случай и правда наш! И нам тоже остается уповать лишь на чудо, чтобы добраться до страны Оз, — я треплю Шона по рыжей шевелюре. 

    Несмотря на плачевность положения, при виде нашего отряда на меня нападает неуместное веселье. Женщина, священник и юноши, один из которых еще школьник — да мы просто компания самоубийц! Оставив попытки сохранять благопристойную сдержанность, начинаю смеяться, как смеялась, наверное, только в детстве. Кажется, рассудительная и осторожная мисс Барток осталась на поляне, а мисс Тереза растеряла все благоразумие, пока бежала навстречу приключениям.

    — Вам придется крепко молиться, отец Томас, — добавляю, немного успокоившись, —  возможно, как никогда в жизни!

  9. Группа защитников вознамерилась, кажется, вас догнать, но в какой-то момент их от вас заслоняет стадо диковинных быков, медленно переходящих тропу. 

    Через четверть часа ходьбы вы видите что утоптанная тропа становится более ухоженной, она вымощена камнем, как городская мостовая.

    Лес впереди поход на парк. Редкие лиственные деревья с пышными кронами окрашены в ржавые осенгие тона, подлеска нет, пол деревьями лишь редкие кусты и мягкая трава. 

  10. — Дорога что надо, — я пытаюсь выстукивать ботинками  что-нибудь веселенькое, но никакой мелодии не выходит, и я только шум поднимаю. — Правильно идем!

    Вот что значит — священник взялся за дело! Надо их везде поставить начальниками, они же все честные и ответственные. Сразу везде наведут порядок. В таком лесу я бы повалялся — одно удовольствие. Белок бы погонял, может даже приманил бы одну и поймал. И покурил бы, конечно… Кстати, это-то я могу.

    — Вы хотели сигаретку, отец Томас, — я протягиваю священнику самокрутку, а потом сворачиваю еще и предлагаю по очереди Терезе и Шону. 

  11. Шон, кажется, правда боялся оставаться с военными. Ну, его можно понять — вторая ночёвка под открытым небом.

    — Да куда уж тебя отправлять, — я развёл руками. — И так мы неизвестно где, ты, главное, не теряйся. А то из нас всех скаут только ты.

    Тереза начинает смеяться и у меня тоже странно легчает на душе. Вот именно это я имел в виду, когда говорил про моральный дух. Вроде ничего не изменилось, но стало как-то веселее. А может, дело ещё и в том, что дорога наконец-то стала нормальная, и больше не нужно запинаться о траву. Эх, надо было бы ещё попросить нож у тех, кто остался, раз уж они так хотели облегчить наш путь.

    — Спасибо, — поблагодарил я Мэтта и затянулся. Крепкий табачный дым сразу оцарапал горло. Не то, чтобы мне так уж хотелось, скорее, хотелось сделать что-то ещё такое же сумасбродное, как то, что мы уже сделали. — Сколько спичек у тебя осталось, кстати?

  12. — О, а вот и дорога! Брусчатка, конечно, не желтая, но мы на правильном пути! А ведь могли бы до завтрашнего дня сидеть в лесу, пока еще кто-нибудь на нас из кустов бы вылез!

    Идти по дороге гораздо проще, так что наш отряд, кажется, даже ускорился. Впрочем, расслаблять не стоит: мы по-прежнему не знаем, где находимся, только теперь с нами нет никого из военных с оружием.

    — Посмотрите, как здесь красиво! Это место похоже на парк. Наверное, поселение уже совсем близко.

  13. Тереза, похоже, залюбовалась окрестностями — девушки все такие.

    — Эй, сигаретку? — я настойчиво пытаюсь избавиться от самокруток, чтобы порыться по карманам и пересчитать спички, как просит отец Томас.

  14. Я принимаю сигарету у Мэтта, у нас много кто курит, правда, втихаря в основном. Моя попытка затянуться неувенчалась успехом и, закашлявшись, я роняю сигарету в траву. Спохватившись, быстро затаптываю её ботинком — пожар устроить нам ещё не хватало.

    — Пожалуй, больше никогда.

    Трава очень мягкая и приятная. На такой можно спать прямо на земле. Проведываю Демона, как он там? Меняю ему травку и сую кусок морковки.

    — Тут и правда красиво, — киваю мисс Терезе, — но по прошлому опыту лучше быть на чеку.

  15. — Ну, если это кто-то дружелюбный, то пусть вылезает, — махнул я рукой. — А если нет, то пусть и дальше в кустах сидит. Нечего нам тут прогулку портить. 

    Я снова затягиваюсь. В такой красоте недолго и поверить, что я и вправду что-то могу. Но так-то лишних иллюзий лучше не питать, хорошо бы, чтобы этот парк остался таким же безобидным и дальше. 

  16. — Мисс Тереза, расскажите, там, откуда вы — красиво, что есть необычного и интересного? Как я понял, вы не из Штатов?

    Всегжа восхищался людьми, способных к путешествиям, а люди из других стран меня просто интересовали с точки зрения общения. Ведь то, что у нас — совсем не так, как даже… в другом штате! А Европа, Азия, Африка, Австралиия — как другие миры.

  17. Войдя под сень леса, вы какое-то время прогуливаетесь в тихом светлом лесу, следуя за изгибами дороги. В траве то и дело попадаются странные цветы — с черными и багровыми бутонами и листьями угловатой шипастой формы. Выглядят они зловеще.

    Вскоре вы видите, что по левой стороне дороги что-то лежит в траве. 

  18. — Так, ребята, цветы не трогать, — предупреждаю я. — Они выглядят так, как будто их трогать вообще не надо!

    Какое-то время мы идём спокойно. Я присматриваюсь — есть ли здесь птицы? Слышно ли что-то, кроме шороха листьев?

    Когда я замечаю что-то по левую сторону дороги, то подхожу проверить, что это такое — правда, не без внутренних опасений. 

  19. — Я живу в Будапеште, это в Венгрии. Когда-то на месте нынешнего Будапешта было три города, но полвека назад их объединили в один. У нас очень красиво, Шон! Город разделен огромной рекой, на восточном берегу находится Пешт, а на противоположном — Буда. Потому так и назвали, понимаешь? Пешт шумный и деловой: рестораны, модные лавки, театры — все там. И столько света! Можно гулять всю ночь напролет! А какое здание парламента недавно построили! Огромный дворец, Шон, прямо на берегу реки. Вечером его огни отражаются в воде, невозможно насмотреться! А я живу на другом берегу, в Буде. У нас не так шумно, но даже еще красивей! Кругом холмы и очень много парков и садов, еще пышней, чем этот! И дворцы у нас тоже есть, и храмы. Не знаю, где мы сейчас, но если где-то рядом, вам всем непременно нужно будет побывать у нас! А ты, Шон, и вы, господа, где вы живете в Штатах? Это ведь огромная страна!

    — Что это там такое, отец Томас? — встревоженно спрашиваю преподобного, отошедшего проверить находку.

  20. Подойдя к находке, вы видите, что там в траве лежит лопата, немного побитая ржавчиной, а также сумка, сооруженная из чего-то пиджака. В сумке полно моркови и нарезанной ломтями тыквы. Пиджак похож на тот, который был у адвоката. 

  21. — Это… — я поднял сумку и выпрямился. — Это, кажется, наш привет от господина Септембера.

    Я надеваю сумку на себя. Правда, всё это время меня терзают сомнения — почему он всё бросил? Почему пошёл в другую сторону? Ладно, подумаем об этом потом, а сейчас идти нужно. 

    — Все, у кого есть лишняя морковка — кладите в сумку, — я говорю всем, но смотрю при этом на Терезу: ей же неудобно наверняка. — Мэтт, ты мне давай спички — все, которые остались, — а сам вот, лопату держи. Не потеряй только. 

  22. — Боже мой, надеюсь, с господином Септембером не случилось беды? Что могло заставить его бросить свои вещи? Может быть, он убегал от кого-то или чего-то и хотел избавиться от лишнего груза? Нам нужно быть очень осторожными и постараться не шуметь. 

    В ответ на предложение преподобного с удовольствием отвязываю от пояса нелепый букет из морковки. И очень вовремя: ботва изрядно истрепалась и скоро связка попросту рассыпалась бы. Не говоря уже о том, что морковь изрядно мешала при ходьбе и все время стукалась об ногу. 

  23. Подсчет спичек занял слишком много времени. То и дело приходилось начинать с самого начала и, кажется, пока считал, я уронил несколько штук в траву да так и не нашел потом.

    — Двенадцать! — радостно сообщаю я, когда подсчеты все-таки удались. — А ты, Шон, не бросай раньше времени. С первого раза не получилось — попробуй еще, делов-то. В твоем возрасте уже пора, голос будет просто шик, и девушек можно угощать сигареткой! Кстати, Тереза, вы так и не взяли у меня ни одной — я не могу понять, вы что, не курите?

    Никогда не поверю, что такая красивая девушка — и не курит. 

    Как у нас появилась сумка и новый припасы, я проморгал. И еще непонятно, чей пиджак. Но это все ничего, припасы лучше, чем их отсутствие. На предложение идти побыстрее я охотно отзываюсь и прибавляю шагу. 

    — Я могу поднести сумку, — предлагаю Томасу, заметив, что он стал идти медленнее. 

  24. Ах ты ж черт, лопата! Так вот о чем он мне говорил, когда забирал спички!

    Спохватившись, я бегу назад — слава богу, отошли мы не слишком далеко, — забираю лопату и снова догоняю своих. С виноватым видом улыбаюсь священнику — если что, я и сумку у него тоже готов забрать. Лишь бы ему и дальше молиться было сподручно.

  25. О нет, Тереза озвучила мои опасения. В устах другого человека они какие-то совсем тревожные.

    — Ну, мисс… — я немного запутался а пиджаке-сумке и отчаянно с ним воевал, стараясь перевесить поудобнее, — я… не имел чести общаться с господином Септембером продолжительное время, но он всё равно показался мне… специфической личностью. Да… Что ж ты… Как тебя… Вот, так нормально, — я умудрился перевесить сумку так, чтобы она не сваливалась и не била меня по боку. — В общем, я это к чему: это необязательно были животные, возможно, он сам по какой-то причине решил всё бросить. Когда мы видели его в лесу утром, он был вполне здоров и совершенно точно цел.

    А ведь я наверняка не знаю, снова забеспокоился я, может, он там умирал… Или… что, если он оставил это всё как ориентир? Может быть, ему нужны эти вещи и он их вовсе не бросал?

    Ладно, нам тоже нужны, прервал я цепь собственных рассуждений. Один адвокат — а у меня тут женщины! Дети! Животные! 

    Спички Мэтта я кладу к себе в карман, а две даже закладываю в молитвенник. Выдавать по одной, пусть от окурков прикуривает. Эх, и понадобился же мне этот кролик… 

  26. — Ох мисс Тереза, как я вам завидую! Я живу в небольшом городе, недалеко от Портленда. Порт, скалистые местности, лес… Ничего, если честно, примечательного. Просто провинциальный городок…

    Цветы выглядят ну очень необычно и интересно, рука сама тянулась, чтоб сорвать, но преподобный меня вовремя одернул. А жаль. Я таких никогда не видел!

    Мне даже кажется, что роль лидера выходит у него лучше, чем у остальных.

    — Будем надеяться, что мистер адвокат не попал в беду на своем пути..

    Я отдаю остатки моркови отцу Томасу, а горсть мятых и подскисших ягод отправляю в рот. Фу. Невкусно. Но ничего.

    — Ой, я попытаюсь попробовать ещё, но точно не в этот раз, — уверяю я Мэтта. 

  27. — А как вы думаете, как нам соорудить место для ночлега, когда придет время? Трава достаточно мягкая, чтобы не стелить ничего, если в ней, конечно, ничего не водится кусучего… — задумчиво говорю я, пока мы идём.

    Мэтт, если честно, такой положительный парень, что мне прямо хочется у него спросить:

    — Мэтт, скажите… А как вы учились в школе? У вас там были… хулиганы? — я застенчиво отвожу взгляд, — Некоторые однокашники имеют обыкновение шутить надо мной. Как справлялись бы с этим вы?

  28. — Никаких ночлегов на траве! — говорю я Шону вместо преподобного. — Если это парк, рано или поздно мы доберемся до цивилизации. И лично я намерена провести эту ночь под крышей. Разве не за этим мы оставили наших спутников? Мы будем идти вперед, Шон, пока у нас есть силы идти.

    Несмотря на свое оптимистическое заявление, я отнюдь не уверена, что силы не покинут меня первую. Все-таки я не привыкла к таким длительным прогулкам, особенно с учетом нашего скудного стола. Но мечты о чашке кофе и горячей ванной гонят меня вперед, заглушая усталость и страх.

    — Даже как-то неловко признаваться, Маттиас, — задумавшись о судьбе адвоката, я чуть было не пропустила вопрос Мэтта насчет самокруток, — но я никогда не пробовала курить сигареты без мундштука. Я слышала, от этого желтеют пальцы. Правда сейчас об этом уже поздно беспокоиться, — вздыхаю я, критически оглядев свои руки.

  29. — Тереза… Извините! Мисс Тереза… Мисс Барток совершенно права, скорее всего к ночи мы уже выйдем в какую-нибудь цивилизацию, — подтверждаю я. Хотя я уже подумал о том, что если останавливаться всё же придётся, то я как-нибудь устрою их и останусь караулить.

    — Не беспокойтесь, — улыбнулся я Терезе, заметив, что она с сожалением рассматривает руки. — В нашей компании вы всё ещё самая красивая.

    Так, а вот этого говорить точно не стоило, вот я дурак.

    — Просто имею в виду, что это всё легко поправимо, как только вы окажетесь дома, — попытался я смягчить неудачную шутку. Ох, лучше бы вообще рот не открывал. И по имени её назвал ещё.

    Я шёл вперёд и просто надеялся, что моё лицо сейчас сложно рассмотреть под слоем грязи и дорожной пыли. 

  30. — Я думал про это — что мы будем идти, пока есть силы… просто не знал, или не понял, что вы про это думаете! — радуюсь, что все именно так. — Здорово!

    Мне жутко неловко от того, что я поднял школьную тему… и мне от этого становится немного грустно.

  31. Неожиданная реплика преподобного вызывает у меня новый приступ веселья, но по счастью в этот раз мне удается сдержать смех. Ни к чему смущать святого отца, ведь он просто хотел меня подбодрить. Конечно, мне доводилось получать и более изысканные комплименты, но ведь ему, наверное, не часто приходится иметь дело с девушками. Тем более я и не думала, что священнику может быть небезразлична женская привлекательность.

    — Благодарю вас, отец Томас, — говорю с улыбкой. — Надеюсь, Всевышний простит вам это маленькое преувеличение. И вы так и не ответили на мой вопрос: почему вы решили принять сан?

  32. Следуя по дороге, в какой-то момент вы выходите к открытой площадке, расположенной от вас по левую руку. Площадка покрыта розовыми и белыми мраморными плитами, расположенными в шахматном порядке. Посреди этого поля стоит статуя мужчины во фраке с отбитой головой, указательным пальцем тот показывает вглубь леса. Недалеко от статуи на площадке валяется разбитый механизм. Какая то железная кукла с одним глазом и стеклянным колпаком-шлемом — в человеческий рост. 

  33. Я сворачиваю с дороги, чтобы облазить площадку. Уж она-то точно здесь не сама выросла!

    — Вы смотрите! Провалиться мне на месте, это танцевальная площадка или вроде того! — я опять предпринимаю попытку выбить ритм ботинками, но все тщетно — да я и не расстраиваюсь, никогда ведь не получалось. — Значит, скоро придем в город!

    Под ногами что-то трещит — да это я топчусь по какому-то агрегату. Поднимаю попавшие под ноги детали, чтобы рассмотреть, что за штуку я сломал, пока тут крутился. 

  34. — Ого! Кто же это всё тут понастроил?.. — выдыхаю я, глядя на статую и оборачиваюсь на моих спутников (и спутницу), — как вы думаете, статуя показывает нам верное направление? А.. а это что такое?

    Делаю пару шагов в сторону механизма, но чувство самосохранения меня останавливает и я делаю три назад.

  35. Так, ладно. Она или не рассердилась, или подшучивает надо мной. Ну, это я в любом случае заслужил. 

    — Ничего тут не было удивительного, мисс, — я развёл руками, насколько мне позволяла поклажа. — Мой отец хотел, чтобы я пошёл по его стопам. Сначала я спорил с ним, но потом решил смириться — всё-таки мои родители очень этого желали. Пожалуй, я оказался прав, когда их послушал: иначе мне дорога только в рабочие была бы. Детройт крупный город, слишком крупный, я бы сказал; ни минуты покоя. А так, знаете… Вот, говорят, душа к ремеслу лежит — ну а у меня теперь есть моя библиотека. Вы любите книги, мисс Тереза? Это как разговаривать с хорошим другом сквозь века.

    От моего словоблудия меня отвлекает окрик Мэтта, который ушёл вперёд. Вот это да! Какая странная статуя!

    Танцевальная площадка? Больно уж странная — а, с другой стороны, я ведь тоже не эксперт. 

    — Нет-нет, Шон, — помотал я головой. — Скорее всего, это просто какой-то памятник. Мы и дальше по дороге двинемся. А это что?

    Я схожу с дороги, чтобы рассмотреть куклу-механизм. 

  36. Кукла — почти в человеческий рост. Туловище представляет собой вытянутый стальной цилиндр, на который наброшена металлическая же накидка, окрашенная в грязно-розовый цвет. Голову, покоящуюся на воротнике накидки, венчает стеклянный шлем, ныне разбитый. На голове размещен треснувший белый глаз-фонарь и два металлических провода, похожих на усы. К туловищу снизу прикреплены две металлические тонкие ноги. 

    Никто из вас никогда не видел ничего подобного. 

  37. — Вот же черт, я не хотел его разбивать, честное слово. Даже и не заметил, как это получилось!

    Я так расстроен этой очередной неудачей, что пытаюсь вернуть осколки шлема на место. Чем бы их склеить? Может, у Терезы есть что-то подходящее среди ее женских штучек.

    — Как бы склеить его обратно? — спрашиваю, обращаясь к девушке.

  38. — Оно уже было поломано, не беспокойтесь, Мэтт, — успокаиваю я молодого человека.

  39. Таак, щас мы ещё на пару с кроликом будем тащить сломанную куклу.

    — Да ладно, пусть себе лежит. Это всё интересно, конечно, но практической пользы нам от него никакой. Даже если что-то отвинтить или отломать. — Это похоже на механических кукол из магазинов с конфетами, да? Ну, при условии, что это была очень большая кукла, и её вынули из ящика. В общем, тут точно где-то поблизости город, иначе откуда бы она взялась, правильно?

    Я возвращаюсь на дорогу. 

    — Что, дальше идем? 

  40. — Вы точно не думаете, что статуя указывает направление? — решаю уточнить я, но следую за отцом Томасом. — Не зря же он так тычет пальцем… интересно, кто это?

    Прищуриваюсь, чтобы разглядеть черты лица, может быть там кто-то знакомый. И именно это он нас собрал тут.

  41. Черты лица мага рассмотреть невозможно, так как у статуи отбита голова и поблизости она нигде не валяется. 

  42. — Думаешь, Шон? Ну ладно, может и была сломана…

    Уверен, это я ее сломал — больше ведь некому. Но раз меня не обвиняют, нечего напрашиваться. Оставляю обломки и дальше валяться на земле и подхожу к Шону — повертеться возле статуи:

    — Это же памятник, мало ли куда он тычет,  — я тащу паренька вслед за Томасом. — Пошли, а то еще отстанем. Вот Леди Свобода указывает в небо, но это не значит, что надо попытаться туда запрыгнуть раньше времени.

  43. Еще минут 10 по дороге, в красном от заходящего солнца лесу, и вы вдруг выходите к поселению.

    Возле бревенчатых деревенских домиков, крытыми ветками, в изобилии имеются клумбы и прополотые грядки, на которых зеленеет ботва корнеплодов. Домики небольшие, сколочены грубо — в них есть окна, местами с занавесочками, над каждым крыльцом висит фонарь. Домиков около полутора десятка. Сквозь деревню проходит ухоженная дорога, рядом с нею вы видите колодец с ведром на веревке.

    Идиллическая картина дополнена необычным зрелищем. Вы видите, что возле колодца стоит огромная свинья, одетая в клетчатые штаны. Стоит она на задних ногах и своими копытцами крутит ворот, набирая воду, чтобы наполнить стоящее у ее ног ведро. Свинья ростом примерно с брата Томаса, но при этом гораздо шире в плечах. 

  44. Я остановился и заморгал, а потом старательно растер руками лицо, похлопал себя по щекам и даже ущипнул за руку несколько раз. Щипки были совершенно реальными; свинья, судя по всему, тоже. 

    Я оглянулся на своих спутников и посмотрел на выражения их лиц. Страна Оз, говорите? Ну-ну.

    — Вы же тоже это видите? — шёпотом уточнил я. 

  45. — Не беспокойтесь, Маттиас, уверена, эта штука уже была сломана, — соглашаюсь я с Шоном. — Удивительная вещь, она немного похожа на огромного оловянного солдатика, только очень уж уродливого.

    Вернувшись к дороге, продолжаю светскую беседу, так любезно начатую преподобным. 

    — Вы очень хорошо выразились, святой отец, про разговор с другом. В гимназии у меня было не так уж много друзей, так что книги часто были моими единственными собеседниками. Правда я не думаю, что мы с вами читали одни и те же книги. Вряд ли вас могли бы увлечь романы мисс Олкотт или мисс Остин. Хотя, возможно, вам тоже могли нравиться рассказы герра Гофмана. 

    Когда перед нами возникает деревня, я начинаю жалеть, что упомянула Гофмана: открывшаяся нашему взору фантасмагорическая картина вполне достойна его пера. 

    — Боже правый, да что же это? — только и могу выдохнуть я при виде этих невообразимых фермеров. — Это сон? Господа, скажите, что я сплю. 

  46. Чуть не налетев на остановившегося Томаса, я вытягиваю шею, чтобы выглянуть из-за его спины и все-таки тоже что-нибудь увидеть. А там есть на что посмотреть: деревня, грядки, клумбы, дорога, колодец и, самое главное, чьи-то штаны. Да что же мы стоим!

    — Эй, братец! — я устремляюсь к обладателю штанов, чтобы задать ему лучший в мире вопрос для начала знакомства. — Братец! Огонька не найдется?

    Я машу в воздухе очередной самокруткой, чтобы он сразу понял, о чем речь. И очень поздно замечаю, что обладатель штанов — свинья, так что рот у меня так и не закрывается, хотя я уже сказал все, что собирался.

    А вообще, какая разница? Если он штаны носит — почему бы ему не курить? 

  47. Да, отец Томас, — так же шёпотом отвечаю я. — Это свинья в достаточно уродливых, но всё-таки штанах.

    Сам я не очень уже удивляюсь, но удивляюсь…

  48. Завидев вас, свин торопливо подхватывает свое ведро и бежит к одному из домиков, оглядываясь на вас.

    — Ваша уходить! Ваша уйти туда! — машет он на вас копытцем, показывая дальше на дорогу, которая проходит через деревню и теряется где-то возле леса. 

    — Ваша уходить! А не то худо будет. Ваша — ворье! Ваша — плохой! Обокрасть король лунный пирог! Уходить! А то будет худо! Ночь! Луна круглая! — ткнув копытом на висящую в сумеречном небе луну, он скрывается в домике, захлопнув дверь. Через секунду в его окнах гаснет свет. 

  49. Нет, похоже, все-таки не курит. 

    Я поворачиваюсь к своим и развожу руками: ну что поделать, цивилизация сюда еще не докатилась.

  50. — Эй, мы не воры! — возмущённо кричу вслед убегающей свинье. — Мы только пришли!

  51. — Мы украли эту тыкву, — шепотом напоминаю я Шону, — и лопату. 

    И еще морковку. А я сломал их куклу и из-за меня сгорел их забор. Может он и курит, но уж точно со мной не станет.

  52. Я всё ещё стою столпом, когда свин убегает в домик. Ум отказывался верить в происходящее, но, судя по реакции моих спутников, всё действительно было на самом деле.

    — Стой…те! — начал было я, намереваясь спросить дорогу, но поздно. 

    — Так, ладно, хорошо. Свинья в штанах, — негромко пробормотал я вслух. — Что у нас есть? Он говорит, он недоволен, он нас прогнал.

    Я осматриваю колодец — нет ли там где-нибудь ещё одного ведра?

    — Очевидно, это не мы. Это была первая группа, — заговорил я уже громче, обращаясь к остальным. — Они здесь что-то украли. А сви… хозяин… дома решил, что мы вместе. Думаю, нам и правда придётся уйти, если мы собираемся разойтись мирно.

    А вообще-то, может и мы. Мы же не знаем, какие у них тут порядки. Вот… сейчас ведро украдём.

  53. Ведро стоит на краю колодца, привязанное веревкой — его легко наполнить и достать. И украсть, если пожелаете. 

    Когда вы движетесь к колодцу, в каждом из домиков, мимо которых вы проходите гаснет свет, вызывая у вас тревожные ощущения.

  54. — Поверить не могу! — моему возмущению нет предела. — Да как они смеют? Еще не хватало, чтобы какие-то свиньи обвиняли нас в воровстве! И это верх невоспитанности — прогонять путников, среди которых к тому же есть дама! Хотя чего еще ждать от свиней! 

    Я оглядываю дома и вид стремительно гаснущих окон вызывает у меня дурные предчувствия. 

    — Не похоже, что кто-то будет рад предложить нам ночлег, — мрачно озвучиваю свои опасения. — Но это ужасная несправедливость! Мы проделали такой путь, устали и прголодались! И что он говорил про круглую луну? Это прозвучало как угроза. 

  55. Наше движение до колодца выглядит как путь на эшафот, ни больше ни меньше. Я достал воды и предложил остальным:

    — Напейтесь и умойтесь. Боюсь, вы правы, мисс Тереза, нам и правда придётся идти дальше. Но если заночуем рядом с деревней, то нам не будут угрожать никакие лесные твари, а свиньям будет не в чем нас упрекнуть. Пройдём до границы деревни.

    Мне не хватило духу подгонять их, хотя выкрик свина пугал меня всё больше. Особенно учитывая то, что вокруг уже начинало становиться темнее. Ладно, этот нас хотя бы предупредил, но мало ли что остальные захотят сделать с нами, когда наступит ночь? 

  56. Разговоры про свиней изрядно меня смешат, так что умыться-напиться по-человечески не особо выходит. В итоге промокли и рубашка, и штаны, а с волос просто течет. Но ничего. Это я про запас.

    — Может, все-такт подальше отойдем? Мы им не понравились, вдруг они раньше нас проснутся. Сделают нам что-нибудь… неприятное, — я кошусь на Терезу. Мало ли, как какие-то свиньи могут поступить с девушкой. — У нас же спички. Разведем себе костер, будет лучше, чем в деревне.

  57. Я умываюсь и напиваюсь водой, как же приятно освежиться!

    — А что они могут сделать? — непонимающе смотрю на Мэтта.

  58. — Ну-у-у, — тяну я, не зная, пугать ли Шона, — это же свиньи. В детстве мне рассказывали, что они могут сожрать целого человека… А эти в штанах, они уж точно могут и еще что похуже.

  59. Подумать только, как быстро человек дичает в диких условиях. Пару дней назад я и подумать не могла, что буду пить воду из незнакомого ручья или из колодца в какой-то свинской деревне. Да еще и без бокала! А сейчас я с удовольствием пью ледяную колодезную воду прямо из ладоней, да еще и умываюсь ею на глазах у мужчин и подростка. Куда катится этот мир?

    — Наверное, нам и правда стоит уйти. Но ведь это же настоящее свинство — вот так прогонять нас в ночь! — я никак не могу успокоиться. — Пойдемте, господа! Будем идти, пока не стемнеет, а там уж как-нибудь разведем костер и попробуем поспать по очереди. И если мы погибнем, наша смерть будет на совести этих негодяев, если у них, конечно, есть совесть.

    Я стараюсь говорить решительно, чтобы отогнать усталость и страх. Кто знает, что ждет нас в лесу? Но ведь наши товарищи во главе с итальянским офицером были здесь и ушли вперед, может быть, нам удастся нагнать их.

  60. Я ополоснул лицо и жадно наглотался воды из сложенных ковшиком рук. После речной эта гораздо более… Вкусная, что ли. Что же там у них такое украли, что нам нельзя даже в сарае каком-нибудь остаться на ночь?

    — Правда уж, свинство, — я выплеснул остатки воды на траву и пригладил волосы мокрыми руками. — Вы упоминали Гофмана, мисс Тереза, так ведь? У вас очень… точная манера описывать происходящее. 

    Я жду, пока все выйдут на дорогу и на этот раз замыкаю строй.

    — Мэтт, ты там лопату не потерял ещё? 

  61. — Лопата!

    Я бегу туда, где бросил ее, помчавшись навстречу свинье в штанах. Фух, слава богу, все еще на месте. И как отец Томас всегда угадывает, что у меня спросить?

    — Есть! — я спешу вернуться. — Не потерял! 

    Можем шагать дальше. Лично я — с лопатой наперевес на случай, если кое-какие из свиней все-таки решатся к нам сунуться.

  62. — Молодец, — хвалю я Мэтта, когда он всё-таки нас догоняет. — Разрешаю хорошенько ею приложить всех, кто вздумает тронуть мисс Терезу или Шона.

    Пожалуй, думаю я, даже не стоит рассматривать это, как грех — так, необходимая самооборона.

  63. Я с самым серьезным видом киваю отцу Томасу, а сам думаю вот что: главное по ошибке не приложить ею кого другого.

  64. Пока вы идете к дальнему краю деревни, одна из дверей в ее начале распахивается, и из нее вываливается крупное существо, покрытое шерстью. Оно валится в траву, корчась и издавая жуткие звуки — на таком расстоянии вам сложно рассмотреть это существо. Оно, в конце концов, становится на четвереньки, запрокидывает голову и оглашает лес жутким волчьим воем. Ему вторит еще несколько голосов — уже приглушенных. Они доносятся из глубины домиков. 

  65. — Мама родная! — вскрикиваю я, видя перевоплощение свиньи. — Что это такое?!

    Я опасливо озираюсь, неужели они везде и их много?! Может быть имеет смысл нам всем спрятаться в открытый ныне домик одной из свиней?

  66. До домика придется бежать снова через всю деревню. И может там была не одна свинья. К тому же, вам по-любому придется бежать прямо на эту воющую тварь. 

  67. — Бежим?! — то ли призываю, то ли спрашиваю я, оставаясь при этом на месте. 

    У меня лопата. Если мы не удерем, мне за всех придется с ними драться. Самое время признаться, что драться я не люблю. Мне куда привычнее бегать.

  68. Кем или чем бы ни было это существо, оно явно не собиралось сделать нам ничего хорошего.

    — Тссс! — я схватил Шона за плечи и привлёк к себе. — Тихо! Не привлекаем внимания и быстро, до леса — бегом!

    Я подталкиваю мальчика в спину.

    — Тереза, бегите! Мэтт, будь рядом!

    И вот, мы опять бежим куда-то посреди ночи, и я на бегу успеваю подумать, что вот, мы опять бежим куда-то посреди ночи, и когда же это закончится, и чем мы это всё заслужили, и бедная Тереза, как она это выносит? 

  69. Я бегу изо всех сил и не думаю ни о чем. На такой скорости все мысли вылетают из головы — им за мной явно не успеть.

  70. — Боже правый! — крещусь, отказываясь верить собственным глазам. — Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое, да приидет царствие Твое… Как там дальше-то? Что это за дьявольское отродье? 

    Когда же к вою недавней свиньи присоединяются "голоса" его собратьев, я теряю всякий интерес к таксономической принадлежности чудища.

    — Бежим! — говорю я товарищам придушенным шепотом и, подхватив юбку, второй раз за день пускаюсь бежать со всех ног.   

  71. Дважды меня толкать не пришлось, я несусь прямо за Мэттом по пятам, но он, похоже, не понимает сам куда летит со всех ног.

    — Что за напасть! — расстроено выдыхаю я, — он, свин, нас же предупредил! Что у них сперли итальянцы, что они стали превращаться в это?

  72. Вой за вашими спинами повторяется, и пока вы бежите, в какой-то момент слышите далеко впереди выстрелы — кто-то истратил два патрона. А затем выстрелы повторяются и в стороне уже ближе — тоже дважды.

    Мимо мелькают деревья, дороги тут уже нет, вы спотыкаетесь об ветки и кочки в темноте. Луна светит над деревьями ярко, но проникает сквозь кроны не везде. 

  73. — Всё? — спрашиваю я на ходу. — Оторвались? Или еще бежать?

    У меня самого на ходу ничего рассмотреть не получается, я и под ногами-то толком ничего не вижу.

  74. Наверное, Всевышний нам все-таки помогает. Иначе чем объяснить, что я до сих пор на сломала себе ногу или еще что похуже? Уверена, вздумай я пробежаться по лесу при свете дня и в спортивных туфлях, я бы уже не раз упала, споткнувшись обо все эти ветки. А сейчас несусь, не разбирая дороги, и все еще цела.

    Не знаю, сколько мы бежим, но по ощущениям проходит вечность или две, когда я, задыхаясь, наконец припадаю к дереву. 

    — Боже мой… отец… отец Томас, … Шон, …. Мэтт… Мы еще живы? 

  75. Когда мы, наконец, скрываемся за деревьями, я останавливаюсь. Шум от нас наверняка был жуткий. Повезло ещё, что эти выстрелы их напугали… Или отвлекли? 

    — Стой, — громко выдыхаю я. И уточняю негромко: — Все здесь? Мэтт? Шон?

    Терезу я сначала услышал, а потом увидел — её платье выделялось в темноте. 

    — Кажется, все целы, — неуверенно ответил я, так же задыхаясь. 

    Что теперь? Костёр развести? Так непонятно, боятся они огня, или наоборот. Идти дальше в темноте? Самоубийство.

    — Все в порядке? — снова повторил я. — Отзовитесь, только тихо! 

  76. Я хватаю Шона в охапку и демонстрирую отцу Томасу. Вот он, здесь!

    — Все в порядке! — как велено, я отвечаю шепотом. — Спички при вас?

    В таких гонках можно и ботинки потерять, не то что спички. Уж я-то знаю.

  77. Вдруг впереди в лесу из леса в небо вырывается высоки столб бело-зеленого света, пронзающий ночь. Со всей округи слышатся завывания чудовищ в унисон — вызванные этим странным явлением. Вы смотрите на это во все глаза — никто из вас никогда не видели ничего подобного. Свет бьет не так уж и далеко — всего в каком-то километре от вас.

  78. — Ложись! — бормочу я ошарашенно и даже дергаю Шона за рукав вниз, но сам остаюсь стоять и завороженно смотреть на происходящее. Никогда не думал, что такое вообще бывает.

    — Это знамение? — неуверенно спрашиваю я отца Томаса, когда понимаю, что ложиться уже поздно.

  79. Свет такой яркий, что я вижу каждую трещинку в сухой коре дерева, прижавшись щекой к которому я стою. На секунду я зажмуриваюсь, но даже под закрытыми веками перед моими глазами вспыхивают зеленые молнии. Если это не знамение, то я даже не знаю, что могло бы сойти за него лучше. 

    — Я читала в Писании, что Бог как-то явился Моисею в виде горящего куста терновника, — шепчу я потрясенно. — Как считаете, отец Томас, этот свет… В ваших книгах упоминалось о чем-то подобном? 

  80. Выстрелы, вой, столп света, странные животные и непонятные явления — я точно умер, а это мой ад.

    Хоть Мэтт и тянет меня вниз за рукав, я стою и заворожено смотрю на свет. 

    — Нужно посмотреть, откуда он идёт, отец! Вдруг это наш выход отсюда? — хотя сам я в это не верю, но любопытно узнать, что же вызвало такое явление.

  81. При виде столпа света я вжимаюсь в дерево и начинаю молиться. Не текстами псалмов даже, а просто так, отрывками и словами, общий смысл которых сводится к тому, что нам нужна защита и помощь. Кажется, Мэтт что-то сказал мне, но я прослушал. 

    Мэтт продолжает говорить. Он говорит о том, что это чудо, и я хотел бы возразить, но тут вмешивается Тереза, и она говорит то же самое. А я не знаю, что им отвечать — в жизни всё совсем не так, как в книгах. 

    — Я не могу сказать точно, — отвечаю. — Но мы не узнаем, пока не проверим. Возьмёмся за руки — и пойдём.

    Я перекрестился.
    — Я первым иду. Тереза, возьмите меня за руку. И Шона. Мэтт, ты бери Шона за другую руку. И ни за что на свете не отпускайте друг друга.  

  82. Знамение это или нет, но бежать нам все равно некуда. Позади деревня с чудовищными свиньями-оборотнями, справа и слева зловещая чернота леса, и этот свет впереди — единственная неизвестноть, которая может стать для нас спасением. 

    Подаю руку отцу Томасу, другой нашариваю в темноте ладонь Шона. Что ж, теперь можно идти. 

  83. Впервые в жизни я чувствую, что что-то важное происходит не рядом со мной, а прямо с моим участием. Да и еще по самому настоящему благословению. Оказывается, иметь дело со священниками и всей этой их Библией — приятно дело.

     Со всей ответственностью, на которую я способен, я беру за руку Шона. Лопата тоже остается при мне: в нашей цепи она — замыкающая. 

  84. — Я не могу держаться обеими руками, у меня Демон! — шепчу я, когда мне пытаются подать вторую руку. — Препожобный, Мэтт, кому-то из вас придётся его взять!

  85. Пока вы разбираетесь в своей очередности, столб света пропадает, однако направление вы более-менее запомнили.

  86. Свет был и вот не стало! Но перед глазами все ещё стоит столп сияния. 

    — А вы слышите, вой есть? Не бегут ли эти свиньи так же на свет?

Добавить комментарий