Ночь в тоскливом октябре

«Страннолюбия не забывайте; ибо чрез него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам» (Послание к Евреям 13:2)

 

 

С тех пор как пошел дождь, в магазинчике воцарилась тишина, нарушаемая едва слышным бормотанием радио и шумом капель, барабанящих по карнизу. Из окна на пол падает слабый призрачный свет, и твоего закутка он не достигает. Ты сидишь в полумраке с очередной книгой, иногда озаряя свой угол сиянием телефонного экрана. Время от времени слышится жужжание сообщений и уведомлений — их приходит слишком много тому, кто мечтает лишь о том, чтобы его оставили в покое. Тебе предлагают кредиты, акции и скидки из самых разных заведений  — похоже, номер твоего телефона и адрес почты известны всему миру, другого объяснения этой нескончаемой лавине нет.

В особенности тебя удивило сообщение от Бартока. Конечно, ты регулярно получаешь почту от Незримой Коллегии. Они просят тебя связаться с ними, сулят деньги и доступ к редким фолиантам, уговаривают и взывают к чувству долга. Каким бы неудачником ты себя ни считал, эти ребята явно испытывают нехватку рабочих рук, и ты все ещё им смертельно необходим, не смотря на то, что с момента вашего расставания прошла парочка лет. С ними все более-менее ясно, но Барток… Ты никогда с ним не общался, хотя и пересекался пару раз в Риме — это Адриано мог выкрикнуть ему какую-то безобидную шутку в качестве приветствия, но ты его вовсе не трогал. Парень и реагировал на оклики довольно странно — уходил, бормоча что-то себе под нос, будто чокнутый, кем он, собственно, и являлся. По слухам, Барток был уникальным случаем возвращения человека из мертвых (впрочем, уникальным — если не считать Лазаря и Иисуса). Как минимум, его внешний вид говорил о том, что ему сложно привыкнуть к телесности — он забывал мыться и застегивал рубашки не на все пуговицы. Провернула эту грандиозную по меркам человечества операцию украинский медиум Мария Лигниц, почтенная дама в летах, выступление которой ты слышал однажды на конференции. Верил ты во все это или нет, Барток считался перспективным молодым специалистом в области спиритизма, и почти все свое время он проводил в библиотеках, ни с кем не общаясь, и временами  ведя бурные  беседы с самим собой. Словом, тебя с этим парнем не связывало ничего ровным счетом. Тем не менее, письмо было подписано им и сообщало о следующем:

«Совет Коллегии сошел с ума, и эти новые проекты совершенно противоречат всему, чем мы занимались раньше. Новый курс — это не спасение и не продуманная активность, а манихейский бред. Я услышал достаточно и умываю руки, и вам того же советую. Тот, кто их поддержит, рано или поздно пожалеет о своем решении. Если вы понимаете, что происходит — то, скорее всего, вы в опасности, как и я. Бегите.»

Похоже, это была рассылка для всех известных Бартоку членов Коллегии. Если ты раньше только подозревал, что этот парень не в себе, то сейчас у тебя есть все основания быть в этом уверенным. Конечно, ты можешь спросить, что там за переполох, у Адриано — судя по его утреннему селфи в аэропорту, тот продолжает работать и снова куда-то собирается по делам своего деда. Другой вопрос — хочешь ли ты?

Последнее дело, на которое ты со скрипом согласился, получив эти доходные склады, произошло в Пенсильвании. Воспоминания об этом у тебя не самые приятные. Молодой парень был найден в доках мертвым и привязанным к стулу — с лицом и грудью, изрезанными орнаментом из геральдических листьев. А на животе его был нацарапан перевернутый крест. Стул стоял посреди полустертого сигила — распознать, какого именно, уже было трудно из-за брызг и потеков крови.  Ты честно попытался восстановить рисунок, но значительных успехов не добился. Некий мелкий бес сообщил Адриано, что парень был некрещен, а потому у Ада не было информации о его последних часах, тем не менее рогатые ребята по какой-то причине очень хотели знать, кто это сделал. Вы помыкались по городу вместе с полицией почти месяц, пока не стало ясно, что дело отправляется на полки к незакрытым расследованиям. Твои личные успехи там заключались лишь в  библиотечных просиживаниях и в предположении, что орнамент мог отсылать к средневековому «зеленому человеку», но на этом твой вклад в расследование заканчивался.

Как бы там ни было, здесь за прилавком приносить пользу было гораздо проще. А тем более в вечер, когда дождь прогнал всех с улиц, и зайти в твой хламовник мог только слоняющийся без дела бродяга.

Ты заметил, что за окном стемнело только, когда уютную тишину пронзил звон колокольчика. На пороге складывала зонт миссис Кук — постоянная покупательница, живущая в доме напротив. Она уже разменяла пятый десяток, и во всем ее облике чувствовалась любовь к сладкой выпечке, бигудям и неуместной косметике. Ты не удивился бы, узнав, что какое-то время она наблюдала за витриной магазина в бинокль, убеждаясь, что ты здесь один. А последний час потратила на вампирический макияж и затягивание себя в леопардовое платье-футляр, выглядывающее из-под игриво распахнутого пальто.

— Ах, как хорошо, что у вас еще не закрыто! Вы меня просто спасете сейчас! — воскликнула она голосом капризной девочки и начала надвигаться на твой прилавок, не сводя с тебя хищных глаз.

Закладка Постоянная ссылка.

18 комментариев

  1. Адриано я решил не звонить. Пока. Мало ли что там взбрело в голову местному психу! Сам метод рассылки показался мне идиотским: а что, если кто-то в курсе всей затеи и открыто поддерживает Коллегию? Бартока как подняли, так и закопают обратно, если решат, что он в состоянии помешать проэкту, чем бы там он ни был. Однако для успокоения паранойи мониторить профили Адриано в соцсетях я не перестал. Если он выпадет из онлайна больше, чем на сутки, тогда уже можно начинать шевелиться.
    А пока я ничего предпринимать не собирался. Если не думать о проблеме, то есть вероятность, что когда-нибудь она сама исчезнет.
    Я забросил ноги на край прилавка и с наслаждением потянулся, глядя в камеру прямо напротив входа. Мне ли не знать, что она не работает?

    Колокольчик звякнул и я вздрогнул от резкого звука. Видение, которое так старательно создавал для своего читателя Эрнест Элло, рассыпалось и исчезло перед глазами — остались лишь исписанные буквами страницы. Я выпрямился и захлопнул книжку, оставаясь безоружным перед лицом опасности в виде потенциальной клиентки.
    Боже, опять она. И не поленилась же идти в такой дождь. Что ей нужно? Кроссворды? Соль? Веревка? Мыло?

    — Вы меня просто спасете сейчас! — возопила миссис Кук.
    Господь милосердный, меня бы кто сейчас спас.
    Некоторым людям просто везет. Они не попадают под машину, не страдают депрессией, в них не вселяются духи — потому что ну какой дух станет связываться с миссис Кук?
    А мне вот придется.

    — Здравствуйте! — и улыбаюсь ей одной из самых широких улыбок, которые я в состоянии выдать. Остается только надеяться, что получилось похоже на улыбку, а не на то, что у меня челюсть заклинило. — Чем я могу вам помочь?

  2. Чем ты можешь помочь миссис Кук — сквозит в каждом ее движении. Вероятно, твоя вежливость, круги под глазами и измятая одежда придают тебе в её глазах беззащитный и отчаянный вид, и она полагает, что он безысходности и неустроенности в жизни ты рано или поздно примешь даже такое «просроченное» предложение судьбы.
    — Мистер Айверсон, вы и представить себе не можете, как тяжело одинокой женщине без мужской руки,- она укладывает свой внушительный бюст перед тобой на прилавок и наклоняется к тебе, окутывая тебя облаком лавандового парфюма, в которое временами врывается знойный ветер её дыхания с запахом клубничной жвачки.
    — Книжная полка сорвалась, — она с извиняющимся видом пожимает плечами.- Я ведь постоянно читаю — не могу пройти мимо книжного магазина, не захватив оттуда томик-другой.
    Она удовлетворенно бросает взгляд на книгу, которую ты только что закрыл.

  3. Надо же, какое горе. Жаль, что никто не пострадал.

    Я понимал, конечно, что теперь моим долгом было помочь несчастной женщине водрузить полку на место (особенно если учесть, что несчастная женщина перед этим наверняка сама её отдирала). Но останавливали меня сразу две вещи: во первых, я не был уверен, что полка вообще существует. Во вторых, в присутствии миссис Кук я испытывал смутное беспокойство, а со временем я привык больше доверять своим ощущениям, чем голосу разума. 

    — Конечно, сию минуту, — с готовностью соглашаюсь я, переписывая на обратную сторону визитки магазина первый же телефонный номер ремонтной мастерской из гугла. Мне даже не лень сбегать к противоположной стене, чтобы захватить там коробку гвоздей. Когда я возвращаюсь на своё место, на лице миссис Кук проступает непонимание. Я прикалываю к крышке коробки записку. 
    — Вот, пожалуйста, — я протягиваю ей коробку. — Позвоните по этому номеру и уже через полчаса всё будет готово! 
    Моё лицо искрится доброжелательностью, чего не скажешь о миссис Кук.
    — Я подобрал самые лучшие, — заверяю я её, удобнее устраиваясь за прилавком. Даже не соврал: гвозди действительно неплохие.

  4. Пока ты бегаешь за гвоздями и наклоняешься, чтобы выудить их из полки, ты слишком уж явно ощущаешь ее взгляд на себе пониже спины — удивительно, сколь сильно у некоторых людей эфирное тело, что посторонние могут улавливать их сигналы едва ли не на физическом уровне.

    Миссис Кук сопит, пока ты пишешь телефон на визитке, и оглядывается вокруг, вероятно, торопливо разыскивая предлог задержаться с тобой наедине еще немного. Женское коварство безгранично и изобретательно.

    Истово благодаря тебя за помощь, она умудряется выронить коробку  — и гвозди рассыпаются по всему полу. Она стоит посреди этой маленькой катастрофы и  довольно убедительно изображает изумление пополам с досадой.

    — О Господи… Я такая неуклюжая! Мне так жаль! — она устремляет на тебя долгий тоскливый взгляд. — Мистер Айверсон, вы мне не поможете?

  5. Блядь, ёбаная же ты корова, — думаю я.

    Гвозди разлетаются по полу с оглушительным треском.

    Через несколько секунд я всё-таки успеваю подумать о грехе сквернословия и о том, что люди должны помогать друг другу, и ещё о том, что это вот — всё вот это вот скотство блядское! — вполне могло быть случайностью. И что миссис Кук в самом деле несчастная женщина, хоть и поехавшая вконец кукухой. И, в конце-концов, клиент всегда прав, зачем я, собственно, в этом магазине нужен. 

    Но первая моя мысль — это "блядь, ёбаная же ты корова", и от этого никуда не деться.

    — Ой, ну что вы, — успокаиваю я миссис Кук, после чего поднимаю коробку и вручаю ей. — Держите крепче, сейчас всё будет на месте. Вы только осторожнее! Главное — стойте на месте, а не то испортите туфли!

    Я отхожу подальше, начиная собирать гвозди с дальнего угла. Как там говорил Екклесиаст? Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время разбрасывать камни, и время собирать гвозди. Я стараюсь закончить эту комедию побыстрее, буквально ощущая, как покупательница сверлит меня взглядом. Наверное, впервые за всё время работы в магазине я искренне жалею, что камера напротив входа не работает.

  6. Миссис Кук послушно не двигается с места, однако собирает в коробку по одному гвоздику, подбирая их вокруг себя. Судя по ее косым взглядам в твою сторону, она рассчитывает как минимум на "случайное" касание пальцев, как только ты придвинешься ближе.

    Трель колокольчика оповещает о том, что отныне, что бы ни произошло дальше — у случившегося будет свидетель, так что ты в безопасности. 

    Новый посетитель застывает на пороге, оглядывая ваше бедствующее положение. После взгляд его становится ищущим и перемещается в район прилавка.

    Это высокий мужчина, облаченный в черные одежды — на грани моды и восточного ориентализма. Явно не местный — выглядит, как кинозвезда. Буйные слегка отпущенные волосы, жгучие черные глаза, скулы, сводящие с ума женщин, и голливудская борода. Кажется, будто этот парень забрел сюда по ошибке, а в действительно должен был попасть в свою гримерку или на раздачу автографов.

    — Мне нужен торговец. Он ушел? — произносит он с сильнейшим акцентом, который окончательно выдает в нем приезжего. В голосе чувствуется твердость и привычка командовать. 

    Он опускает глаза на вас обоих, очевидно приняв вас, возящихся на полу, за помощников или и вовсе умственно отсталых.

     

  7. — Я торговец… продавец, — отзываюсь я, поднимаясь с пола и отряхивая джинсы. Горсть колючих гвоздей я сгружаю в коробочку миссис Кук. — Мадам уронила покупку, — объясняю я новоприбывшему. Забавный парень, в моём понимании примерно так должен выглядеть какой-нибудь арабский шаман. Только вот что он у меня в магазине забыл?

    — Вам что-нибудь нужно? — спрашиваю я, старательно произнося слова.

  8. — Ты? — переспрашивает незнакомец и возникает пауза. Он осматривает тебя с головы до ног, будто не верит, что тебе могли доверить столь ответственную должность. 

    После он вновь оглядывает магазинчик. Похоже, его все-таки одолевают сомнения  — там ли он, где должен быть.

    — Я прибыл в ваши земли издалека,- говорит, наконец, мужчина, приближаясь к прилавку. С каждым его шагом и без того крошечное помещение уменьшается — фигура его внушительна. Черное пятно его одежд полностью заполняет твое внимание, делая остальные вещи незначительными. 

    Если у людей и бывает аура величия, то, судя по всему, это она и есть.

    — Я бы хотел привезти в свой дом дары из этих мест. Говорят, в твоей лавке можно найти все, что нужно.

    Поглощенный его словами — от них так и веет экзотикой Востока (и кто только учил его говорить по-американски?) — ты замечаешь, что миссис Кук покинула твой магазин лишь, когда хлопает дверь и колокольчик дребезжит снова. Она сделала это молча, унеся коробку, в которую ты так и не собрал все гвозди. Она не заплатила, хотя за ней такого отродясь не водилось.

  9. Ему нужны сувениры! Ну и какой дурак его отправил ко мне? Нужно как-то объяснить ему, как пройти до центральной площади, там можно купить какие-нибудь магнитики на холодильник или брелок в машину… 
    Звонит колокольчик над дверью — я оборачиваюсь — миссис Кук? Тринадцать долларов, — замечаю я про себя, — тринадцать долларов пять центов, и я не собираюсь выкладывать их из своего кармана.
    "Арабский шаман" смотрит выжидающе.
    — Я не уверен, что у меня есть то, что вам нужно, — начинаю я. На красивом лице покупателя тут же проступает недовольство, даже раздражение.
    Ой, а какого, собственно, чёрта? Хочет дары — будут ему дары. Желательно на сумму в тринадцать долларов пять центов.
    — …но сейчас я покажу вам всё, что у меня есть! — доверительно сообщаю я "шаману". 

    Первым на прилавок отправляется путеводитель по штату Иллинойс ($25) — я уж думал, он вечно будет торчать на этом стенде! — и брошюра с видами Уокивилля ($1): сомнительный глянец, украшенный орлом и призывающий прогуляться по главной улице, посетить церковь и центральный парк. 
    — Из этой книги, — объясняю я покупателю, — можно узнать всё об этом штате! Города! — я тыкаю пальцем в красочные фотографии и мне становится немного стыдно — я ведь даже не уверен, умеет ли этот шейх читать по английски. Что ж, по крайней мере, тут есть карта и картинки.
    — Знаменитости! — продолжаю я, перелистывая страницы (и кто только додумался поместить рядом на развороте Армстронга и Рейгана?). — Реки! Озёра! 
    Так, какие, нахрен, реки? Что я несу? 
    — Тут, — я перехожу к брошуре, — всё про наш город. Не надо ничего фотографировать! Уже всё здесь! История! Карта!
    В принципе, особо фотографировать тут и нечего, я вообще удивлён, что про это место написали аж восемь страниц.

    Слева от входа в магазин, на стене, на деревянной полке стоят несколько бесполезных уродливых фигурок: лицо индейского вождя в окружении бисеринок ($1), какое-то танцующее существо неопределённого пола — возможно, коренной житель (без ценника), статуя Свободы ($3). Они тоже отправляются на прилавок.
    — Чингачгук. Большой змей. Герой, — говорю я. — Мэрилин Монро. Актриса!
    Кружка с Президентом ($5), кружка с Микки-Маусом ($5), ловец снов ($3), зажигалка с орлом ($1), кока-кола из холодильника ($1,25), тёмный шоколад (3,50$) алкоголь — так, что тут подороже? — бурбон (33$).

    Вдруг мне в голову приходит ещё более идиотская идея.
    — Одну минутку! — говорю я и бросаюсь в подсобку. Там рядом с диванчиком висит на стеллаже американский флаг.
    Это флаг Мэтта, моего сменщика. Мэтт — почти хиппи и совсем придурок. Я уверен, он уже сам не помнит, что сюда вешал и когда именно. Он и не заметит, что что-то пропало: когда у Мэтта есть косяк, он вообще ничего не замечает.
    Вот Эми может и заметит. Но она сама хотела его выкинуть, так что какая ей разница.
    Я отряхиваю флаг от пыли и благоговейно выношу его на свет божий.
    — Флаг Соединённых Штатов! — гордо заявляю я. — Всего десять долларов!

  10. Как только ты начинаешь метаться по магазину, выхватывая весь этот откровенный хлам из полок и коробок, мужчина с удобством устраивает локоть на прилавке и в этой расслабленной позе наблюдает за твоей беготней. На его лице легкая благодушная улыбка, которая возникает у отцов, наблюдающих за своими забавными, но все ещё глуповатыми детьми. Он никак не комментирует твое коммерческое предложение до тех пор, пока ты не переводишь дух, явившись с флагом наперевес.

    Пока ты ходил, он небрежно полистал карту штата, но едва ты вернулся, вновь поднял цепкие и внимательные глаза к тебе.

    Он поднимает фигурку Статуи Свободы и, вертя ее, будто демонстрируя тебе, интересуется:

    — Это американская Госпожа Свобода?

  11. — Ага, она, — соглашаюсь я. — Точная копия той, которая стоит на острове, только маленькая. Все, кто у нас бывает, увозят их с собой. 

    Я растилаю флаг на прилавке: вроде рядом с ним это всё выглядит не так жалко. 

    — Вот это, — я указываю пальцем на корону,  — символ семи континентов. Когда не видели большую, всегда спрашивают: а почему зелёная? А кто был в Манхэттене, тот знает — настоящая Свобода тоже вся зелёная. Из-за материала. Медь. 

    Про себя я печально отмечаю, что предоставленными услугами клиент, похоже, не особо впечатлился. 

  12. — Нелепо облекать свободу в медь — что может быть лучше неё? — усы покупателя поднимаются в улыбке — зубы белые, как сахар.

    — Я беру её,- он протягивает тебе руку для рукопожатия, и если ты медлишь, не стесняясь, берет ее сам и твердо пожимает, прихлопнув сверху второй ладонью. Ты обращаешь внимание, что на его указательном пальце красуется шикарный золотой перстень с сапфиром, в очертаниях которого угадывается звезда Давида. 

    Он достает из одежд крупную купюру и кладет на прилавок. Ты видишь, что это сотня долларов. 

    — Ни монетой меньше,- пресекает он жестом твои мысли о подсчете сдачи. — Никаких талантов не хватит, чтобы за неё заплатить.

    Он берет статуэтку и идет к двери.

  13. У меня натурально отвисает челюсть. 
    Пока я решаю, стоит ли всё-таки вернуть ему деньги — 97 долларов! — или заплатить пораньше за аренду квартиры, посетитель пожимает мне руку и направляется к выходу.
    — Спасибо, сэр, — наконец, говорю я ему вслед. Говорю совершенно искренне, но всё равно почему-то отчётливо ощущаю себя умственно отсталым.
    У самой двери он слегка задерживается. А у меня по спине вдруг начинают бежать мурашки.
    Какой же я дурак. Слепой идиот. 
    Левая рука пониже локтя начинает зудеть, и я замечаю, что уже какое-то время машинально царапаю пальцами сквозь одежду место татуировки. Надеюсь, это психосоматика, а не то, что… могло бы быть.
    Нормальные люди не носят на руках драгоценности размером с голубиное яйцо, не выглядят так, будто вышли из Книги Царств и, по иронии судьбы, не заходят ко мне в магазин.
    Я смотрю на прилавок — деньги? Мне же не показалось?

  14. На твое спасибо гость отвечает величественным кивком. Деньги лежат на месте, все такие же зеленые и американские, какими и должны быть — сколько бы ты на них не смотрел.

    А вот место, где раньше у тебя была татуировка, и впрямь начинает зудеть — и почесывание сквозь одежду будто бы только усиливает ощущение.

    У порога мужчина останавливается — что-то на стене привлекает его внимание. Он протягивает руку к товарам и небрежным жестом снимает ловец снов. Держа его брезгливо, будто подобранную с пола падаль, он оборачивается с усмешкой и говорит:

    — А вот это тебе стоит купить для себя.

    Он стряхивает дешевый оберег на пол, и твое ребро пронзает такая боль, будто в него воткнулся нож. Когда ты сгибаешься пополам от неожиданности, звон колокольчика оповещает, что ты остался один на один со всеми этими странностями.

  15. От резкой боли в боку я шумно хватаю ртом воздух и почти падаю на прилавок. Сердце бешено подскакивает, я осторожно вдыхаю ещё раз — прошло?
    Разгибаюсь.
    Поднимаю рубашку и проверяю ребра на всякий случай: не-а, ничего. Даже не покраснело. О происшествии напоминают только учащённое сердцебиение и вспотевшая спина.
    Разгибаюсь окончательно.

    На полу всё ещё валяются гвозди. На прилавке — груда всякой фигни, которую теперь надо расставлять по местам. Не магазин, а черт знает что. Под стать продавцу и клиентуре.
    Я засовываю сотню в карман. В том же кармане нащупываю пачку "Кэмела" и решаю выйти на улицу на пять минут и всё обдумать. 

    Возле выхода на полу валяется ловец снов. Мне очень не хочется снова брать его в руки.
    Ага, понял, спасибо за предупреждение, очень мило с вашей стороны. В ближайшие пару дней мне лучше не засыпать, если я не хочу проснуться седым.

    Что там принято ставить у изголовья? Стакан холодной воды, соль, размешивать по часовой стрелке, нихрена не помогает.
    Я открываю дверь и щелкаю зажигалкой, выпуская под дождь струю дыма.

  16. Никаких ранений на тебе действительно нет, и боль уходит так же резко, как и пришла. 

    В пустом магазине снова слышится только стук капель по стеклу. Пора бы включать свет и вывеску — еще немного, и будет сложно различать предметы  и товары вокруг.

    Дождь действует на тебя успокаивающе — смывает ощущение ненормальности происходившего. Редкие машины, пересекают улицу — и ни одна из них не выглядит так, будто в ней мог бы разъезжать заходивший к тебе тип.

    Окна миссис Кук в доме напротив погашены. Она конечно мастер слежки, но в это время у неё обычно начинается сериал (о чем она тебе уже не раз сообщала, сбегая с очередной ненужной покупкой) — так что видеть её жилище таким необитаемым в этот час довольно непривычно.

    Тебе осталось досидеть до конца своего рабочего дня еще сорок минут.

  17. Я даже не заметил, как стемнело. От дождя всё выглядит холодным и потемневшим.
    Затягиваюсь ещё раз. Людей не видно — в сумерках вообще мало что видно, и это немного успокаивает.
    Я лезу рукой в карман. Надеюсь, в ближайшие пару часов Адриано зачекинился в каком-нибудь ресторане или запостил очередное селфи с блондинкой, а то мне всё это совсем не нравится.
    Лезу во второй карман. Там тоже пусто. Я запоздало вспоминаю, что оставил телефон внутри.
    Ладно, подождёт. Тлеющий кончик сигареты смещается ещё на две затяжки.
    Что там мне снилось в последний раз? Вырванные глаза. Оторванные головы. Обожаю читать архивы. Полное слияние тела с обезумевшим духом. Они всегда сопротивляется — кому хочется на ту сторону?

    Я докуриваю, выбрасываю сигарету и медленно вдыхаю ещё раз — ребро не болит, но всё равно я начинаю немного паниковать. Самую малость. На всякий случай.

    Дверь закрывается за мной, взвизгивает колокольчик.
    — Не ори, — говорю я ему. — Это я, заебал.
    С тихим электрическим жужжанием включается свет. Окна выбрасывают на мокрый асфальт жёлтые прямоугольники, красиво. Я включаю совсем было охрипшее радио погромче. От таких мыслей впору с ума сойти.
    Под звуки какой-то песни сомнительной ценности расставляю вещи по местам, периодически комментируя вслух.

    — Ты урод и тебя никто не покупает, — говорю я танцующей статуэтке. — Даже паранормальные психи. А вы, — я ставлю на место кружки, — вообще мерзость и ошибка человечества.

    Последним я возвращаю на стенд путеводители, карты и брошюры. Будут стоять там, пока не сгниют. Жалко, я думал, хоть кому-то они пригодятся.

    Беру в подсобке щётку и собираю в совок гвозди, рассыпанные по полу. В процессе я напеваю что-то из Rolling Stones — там где "help me baby, ain't no stranger, help me baby, ain't no stranger, can't you hear me knockin', are you safe asleep?" Резонанс с радио, конечно, ужасающий, ну да кто меня слышит.
    Ловец снов так я валяется у двери. Не хочу брать его в руки. 
     

  18. Радио — то ли от дождя, то ли еще от чего, ловит плохо. Песня часто прерывается шипением и перебивается каким-то церковным песнопением. 

    Интернет оповещает, что от Адриано с утра никаких вестей — последнее селфи из аэропорта уже набрало под тысячу лайков, а на комментарии о том, где тот купил такое пальто, ответа нет.

    Когда ты берешь в руки карты, обращаешь внимание, что одна из них испорчена. На ней изображен ландшафт штата и какой-то придурок прожег сигаретную дыру возле Чикаго. 

    Подметая последствия любовных игрищ миссис Кук, ты уже почти веришь в то, что до конца рабочего дня сюда уже никто не явится, и твой начальник, Бенедикт Сикс (который не появляется тут наверняка из-за того, что уже слишком разжирел, чтобы пролезть в дверь), не узнает, что ты свалил на 15 минут раньше. 

    Однако ты ошибаешься. До закрытия этот чулан не иначе как чудом привлекает ещё одного гостя

Добавить комментарий