Ночлег

«Ночь всегда хорошая советчица, даже если это плохо проведённая ночь.» (Поль Феваль — «Юность Лагардера»)

Наконец-то ваш отряд выбирается на сушу. В траве стрекочут сверчки, бутоны цветов закрылись и повисли под весом ночной росы. Здесь на возвышенности миазмы болот отпускают вас, и вы, наконец, можете вдохнуть полной грудью свежий воздух. Тут и там виднеются кусты с гроздьями ягод, похожих на виноград. Впереди, метрах в двухста виднеется темный край елового леса.

В поле почему-то и холоднее — болото, вероятно, окутывало вас испарениями, которые грели хоть немного.

Закладка Постоянная ссылка.

Один комментарий

  1. — Давайте остановимся и подождем их здесь, прошу вас! — дергаю за рукав Камаляна, а за веревку и привязанного ко мне лифтера. 

    Оглядываюсь на болота, ощущая, как саднит горло от бега и тяжелого дыхания. 

    — Все на месте?

    Оглядываю остальных и замечаю, что нет рыжего паренька.

    — А где ирландец? Кто-нибудь его видел? — спрашиваю вслух, по-прежнему пытаясь отдышаться.

  2. Я обессиленно падаю в мягкую траву и истерически смеюсь.

    — Что это было?! — закрыв глаза, я вспоминаю существо из леса. Шипящее, волосатое и огромное. Надеюсь, оно нам не повстречается. 

  3. Ноги сами собой путаются в длинной траве — и когда она успела такая отрасти — я спотыкаюсь и приземляюсь рядом с ягодным кустом. Помню-помню! Таких можно гору съесть, а через час опять голодный. Вот только в горло мне теперь ничего не лезет.

    Шон рядом хохочет. Может, конечно, с одной стороны все это выглядело смешно… Но с другой стороны — мне точно не весело! Так что я отворачиваюсь, опускаю голову между ног и коленями зажимаю уши.

  4. — А, может, все-таки отойдем подальше? Они увидят огни и поймут, где мы, — и хотя мои возражения адресованы Адриано, мысленно я обращаюсь к Маликату, а смотрю и вовсе в сторону болот. 

    Увидят, если, конечно, смогут выбраться.

  5. — НЕТ! СТОИМ И ЖДЕМ КАПИТАНА! ОН ЖЕ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ РИСКУЕТ! — ору истерично, когда слышу чьи-то предложения идти дальше, попутно пытаюсь распутать веревку, чтобы освободиться от придурочного Диаса, который по дороге успел зарядить мне своей сумкой по голове. Что у него там? Булыжник?

    Выбравшись из сцепки, возвращаюсь к краю поляны и всматриваюсь в заросли камыша — ну давайте же. Появляйтесь. 

  6. — Мы уже в безопасности. Уверен, город где-то поблизости, — сжимаю руку Анны в ободряющем жесте. На болота я уже насмотрелся, оборачиваюсь и рассматриваю лес.

    Вообще-то на луизианский он не похож. Как-то по-северному выглядит, если я все еще понимаю что-то в ботанике. 

    Сколько ни озираюсь, признаков города, к сожадению, не вижу. В действиетельности ситуация по-прежнему страшная. Американские леса бесконечны и плутать в них можно годами. Или до тех пор, пока не нарвешься на медведя. 

  7. Чей-то крик пробивается даже через коленную заслонку. Вот так голос! А, это кудрявый. Не удивлюсь, если он это еще вполсилы.

    — Давайте ягоды собирать, — предлагаю примирительно. 

    Шапки у меня больше нет, так что собирать буду прямо в себя. И еще немножко — про запас, в нагрудный карман.

  8. Я все-таки отхожу подальше от граница поля — и надеюсь, Маликат пойдет со мной. Не могу его принуждать, но по дороге оглядываюсь совершенно однозначно. Уверена, у него не остается сомнений, что с ним мне куда спокойнее, чем рядом с остальными. Все они — какие-то безумцы. И как только их выдерживает Тереза… впрочем, у всех свой вкус. 

    Пытаюсь вставить факел в землю, как это делал на болотах военный — но мне, похоже, не хватает сил. Земля слишком плотная. Жаль, а ведь можно было бы хотя бы руки погреть. Что ж, хотя бы травы в огонь добавлю. Ее вокруг немало.

  9. Оказавшись в относительной безопасности, Алексис принялся лихорадочно распутывать веревку. Да что это за узлы такие? Что б он еще хоть раз согласился дать связать себя!

     — У кого-нибудь есть нож? — как он ни старался скрыть переживания, голос все равно прозвучал жалобно.

  10. Кажется, мистер Баттиста заметно нервничал. Офицер, каким бы он ни был проводником, все же являлся для него той самой опорой, что каким-то образом держала на плаву. Как, в общем, и всех остальных. 

    Разбредаться уж точно не стоило: такими темпами они могли потерять еще человек двух-трех. Неведомые твари, населяющие это место, явно были настроены недружелюбно к новым знакомым. 

    -Думаю, расходиться точно не стоит. И, если уж и идти куда-то, то только все вместе — так шансов выжить будет больше. Да и офицер, думаю, найдет нас без труда, если мы будем все вместе, а не по одному-двум. К тому же, тут могут водиться еще какие опасные твари, готовые полакомиться нами в любой момент: не стоит терять бдительности. — Минас постарася не паниковать, отлично понимая, что этим делу не поможешь. Положение только ухудшится, лишая коллектив моральных сил и хоть какого-то настроя на положительный исход. 

  11. Наконец, я вижу, как из зарослей появляется синьор Туссента, волочащий на себе полумертового Готье. Рядом тащится и ирландец. Хвала Господу, с меня никто не спросит за пропажу этого члена отряда.

    Облегченно выдыхаю, приложив руку к груди, и оглядываюсь на остальных. Они уже разбрелись пастить у кустов и любоваться луной. Решительно, это самые бесполезные люди на земле. 

    Оскальзываясь, спускаюсь вниз и подхватываю Готье с другой стороны, чтобы было легче затащить его наверх. 

  12. — Мы не станем отходить далеко, не волнуйтесь, — заверяю парня в форме, помахав ему рукой примирительно, а затем действительно волокусь за Анной. У всех нас здесь свои островки спасения и опоры. 

    — Не вижу дыма или света от города, — признаюсь ей негромко. — Все идет к тому, что придется ночевать под открытым небом.

  13. Наконец-то под ногами — твердая почва. Осторожно опускаю Готье на землю. Сам я едва держусь на ногах и готов упасть с ним рядом… Но вести себя так — прямая дорога на кладбище, поэтому снимаю с себя походную аптечку и пока подсовываю Готье под ноги. Прикладываю пальцы к шее, стараясь нащупать пульс и слежу, вздымается ли его грудь, есть ли дыхание.

    — Все живы? — спрашиваю у Баттисты, потому что пересчитывать собравшихся у меня нет сил.

    — Камалян! Первую помощь Иннису…

    Кажется, я видел недалеко кромку леса… Если бы все могли идти, если бы я мог — уже через 5-10 минут мы обустраивали бы лагерь.

    — Носилки потеряли?

  14. Держа факел то одной, то другой рукой, грею их по очереди. 

    — Если найдем дорогу, нас наверняка кто-нибудь подберет, — я пытаюсь приободрить и себя, и Маликата. — Тогда неважно будет, как далеко город… Вы не замерзли? Кажется, стало холоднее…

    А ведь впереди еще целая ночь.

  15. — Да, у нас все нормально. Этот вот парень сбежал, — показываю на Инниса,  — но теперь вижу, что он с вами.

    Пока офицер укладывает Готье, бегаю вокруг них, не зная, чем помочь, поэтому просто болтаю:

    — Тут совсем рядом лес. Совсем немного пройти. Носилки нес лифтер… То есть… Эээ. Ал. Этот парень в форме. Тот, что пониже. Ваш плащ у синьоры Терезы. Мой…все еще на мне. Мы ведь будем ночевать у леса, правильно?

     

  16. — Без паники! — восклицает Даниэль и сгибается пополам, чтобы перевести дыхание. — Здесь безопасно… Относительно… больше, чем везде. Не расходитесь! Главное — не расходитесь! — испуганно окликает он девушку, которая собралась идти дальше одна. — А узлы… — он оглядывается вокруг. — Узлы можно пережечь факелом, — обращается он к молодому человеку рядом, и уже собирается взять у кого-нибудь огонь, как рядом запрашивают первую помощь, и Диас кидается наперерез:

    — Что нужно сделать? Кто пострадал? Я неплохо разбираюсь в медицине! 

  17. — У Камаляна есть аптечка, — заступаю дорогу Диасу и указываю ему за спину. — Взгляните, пожалуйста, на синьора Керна и объясните ему, что тут можно есть, а что нет. А то вдруг отравится. А вы ведь все знаете.

  18. Предложение Диаса настолько меня шокирует, что я забываю про умирающего у меня на руках Готье.

    — Не трогать веревку! — я вскакиваю и разворачиваюсь к Даниэлю. — Если ты испортишь веревку, я тебя свяжу остатками и тут оставлю!

    К Готье я его тоже не подпущу.

    В глазах темнеет, поэтому мне трудно найти Инниса — я его просто не вижу. Надеюсь, он меня слышит.

    — Развяжите узлы, Иннис. И еще нужны носилки.

    Вслепую опускаюсь на землю, надеясь, что не упаду сверху на Готье. Вторые носилки они сооружать не станут. Кажется, у него был пульс, но теперь придется проверить еще раз… Жду, пока тьма в глазах рассеется, чтобы снова проверить пульс раненого.

    — Не раздевать же нам синьорину, Баттиста, — я надеюсь, ему самому придет в голову отдать пальто для носилок. — Переложим его и выдвигаемся к лесу — там можно будет вздремнуть.

  19. Что ж, видимо, Готье не успокоится, пока не угробит мое пальто, я должен был это почувствовать.

    Тем не менее, киваю на слова капитана, по его просьбе мне расстаться с ним проще — снимаю его и оглядываюсь, чтобы найти того, кто сделает носилки.

    Курсант занят первой помощью, ирландцу ее оказывают, Керн ужинает, лифтер, похоже, отлучился в кусты. Семейная пара и вовсе шушукается вдали от всех. Этот поход тяжелее предыдущего.

    Нахожу палки, которые нес Алексис, вдеваю их в рукава, как делал капитан, дальше не очень-то складывается, я даже случайно врезаю себе по носу одним из шестов. 

  20. — Да не собирался я ничего портить! Просто это неплохая альтернатива ножу, — объясняет Даниэль. — Разумеется, это было ходовое… походное… внезапное решение. Что за ерунда.

    — Собирать здесь можно… почти всё, — оживляется этнограф, когда его спрашивают. — Ягоды в любом виде хороши — сухие… свежие… грибы можно найти… цветы. Цветы лучше не есть. Кролики… опять же. Можно поймать кролика! Можно… хотя. Сейчас вряд ли. Сейчас лучше бы дойти до леса, хотя в траве тоже можно спать… Тут очень мягкая высокая трава. Главное, следить за огнем, — свою тираду Диас заканчивает уже рядом с Мэттом. — Знаешь, можно ведь и… Слушай! А ты ведь закапывал того беднягу! Может, рядом с трупом было что-то ещё, кроме топора?

  21. Отрицательно машу головой — рот у меня забит ягодами. Диас, конечно, прав, ягоды отличные. Так это эта новость — уже не новость.

    — Шошешь? — пытаюсь предложить и ему, протягивая горсть собранных ягод.  У меня много. Следом предлагаю дамочкам — одной и второй, по очереди. А потом иду к кудрявому: он что-то морщится, наверное, тоже голодный. Протягиваю ягоды и ему — пусть отвлечется.

  22. Пульс у Готье бьется, дыхание нормальное, похоже, его снова оглушили. Возможно, не в первый раз. 

  23. Очухиваюсь, но не сразу понимаю, где я и что происходит. Кажется, меня куда-то тащат. Ощущения, будто под пресс попал: от каждого толчка отбитые ребра отзываются тянущей болью, зато спина полыхает огнем. Что произошло-то? Через пару секунд вспоминаю: я опять влип в это местечко и мы вроде как шли по болоту, а потом полезли какие-то твари. Стало быть, одна меня достала, а теперь меня снова кто-то тащит. Ясно, кто — кэп, не пижон же. А он и сам будто контуженый или вроде того, куда ему меня переть.

    — Эй, стой, я сам, — придушенно хриплю ему в спину, но меня уже укладывают на что-то твердое и теребят. — Да живой я, живой, — не уверен, что произношу это вслух, губу похоже разнесло еще больше и перед глазами сплошные пятна вместо лиц.

  24. Вместо ягод я вижу его грязные, испачканные болотной грязью, руки и траурную кайму под ногтями — кажется, он копал кому-то могилу? Жаль, что не Диасу, и не Готье. 

    — Благодарю, я не голоден, — отвечаю ему и нахожу в себе даже силы улыбнуться, в конце концов, он такой от простодушия, а не со зла. 

  25. Что ж, надеюсь, его голова не слишком пострадает от этой череды обмороков. Не хотелось бы, чтобы количество безумцев в отряде так быстро увеличилось вдвое.

    Встаю, чтобы помочь Адриано закончить начатое, а потом с помощью остальных мужчин погрузить Готье на носилки.

    — Выдвигаемся! — призываю всех двигаться к лесу. — На опушке организуем лагерь и заночуем. Собирайте ягоды по дороге, у кого есть головные уборы — в них, — снимаю свой и протягиваю его первому желающему. — Держите факелы повыше, не опускайте к траве, не обожгите товарищей!

    Возможно, ягоды — это все, что ждет нас на ужин. От одной мысли о еде меня начинает подташнивать — что ж, очень удобное время желудок выбрал, чтобы поголодать.

  26. Ах, теперь он очнулся! Прикрываю глаза в раздражении и делаю глубокий вдох. А можно, кто-нибудь его снова вырубит, чтоб я не зря свое пальто туда-сюда на ветки нанизывал? Еще и по носу только зря получил — надеюсь, он не покраснел.

  27. Даниэль сначала думает отказаться от ягод, а потом понимает, что после пробежки по болоту хочется пить. И благородно меняется с Керном на морковку.

  28. Я чувствую, что меня по необъяснимой причине захлестывает волна гнева. Готье? Но ведь он ничего не сделал, он ранен. Это все усталость. Можно представить, каково остальным — у них ведь даже нет военной подготовки.

    — Тебя еще никто не несет, — говорю ему громко, подозревая, что и слышит, и видит он так же плохо, как чувствует себя. — Это головокружение, потеря крови, контузия. А вот сейчас понесем. Лежи, иначе придется связать!

    Надеюсь, найдутся мужчины, готовы нести товарища. Если нет — потащу его волоком, поднять у меня сил не хватит.

    — Не давайте ему пить и есть, только смочите губы соком ягод.

  29. — Ого! — удивляюсь, где Диас ее нашел. — Ну ты даешь, глаз как у орла! Такая крошечная, а ты ее заметил!

    Прячу морковку в карман — надеюсь, не затеряется среди ягод.

    — Может, покурим? Для здоровья полезно, — я так истосковался по курению в компании, что готов пересказывать Диасу всю рекламу сигарет, которую я видел в своей жизни. — И зубы от них крепче! А?

  30. — Немного замерз, — признаюсь девушке в очевидном, так как стою, засунув руки в подмышки. — Но это ничего, я слышал, они собираются разжечь костер. Пойдемте? — делаю шаг в сторону остальных, так как вижу, что они начинают выдвигаться к лесу. 

  31. — Спасибо, я еще не голодна.

    Я отказываюсь от ягод. Во-первых, не хочу быть в долгу у этого неприятного парня. Во-вторых, нужно еще посмотреть, что будет с теми, кто их попробует. В-третьих, ничего со мной не случится, если я пропущу ужин. 

    — Не думаю, что стоит их пробовать, — надеюсь, Маликат понимает, о чем я. — Вдруг он, — выразительно смотрю на Даниэля, —  ошибается, и ягоды несъедобные. Пойдемте? 

    Маликат несет свой футляр, вряд ли он ввяжется в транспортировку раненого. С нами полно мужчин, у которых руки все еще свободны, а пиджаки все еще на плечах.

  32. Если никто не поднесет Готье, испускаю тяжелейший вздох и помогаю нести его, размышляя о том, что этим днем заработал себе индульгенцию на тонну последующих грехов. Если же добрые самаритяне находятся, то беру у капитана каску, чтобы надрать по дороге ягод. Других блюд нам на сегодня, похоже, не светит. 

  33. Видя, как Керн и Диас начинают о чем-то договариваться, я понимаю, что обязан помешать их планам. Эти двое чаще всего становятся источником неприятностей — если они объединятся, нам конец.

    — Диас! Помогите Баттисте.

    Надеюсь, итальянец сможет меня простить.

    Каску я сую Мэту.

    — Вижу, вы прекрасно справляетесь с ягодами. Соберите побольше.

    Выдвигаемся.

  34. Ваша кавалькада медленно движется к краю леса. Ягодных кустов по дороге хватает, кроме того, в какой-то момент вы проходите мимо чего-то гудящего — судя по всему пчелиного улья.

    Наконец, вы попадаете под сень огромных елок, где можете и располагаться. 

  35. Диас уже был готов слушать, но тут срочно нужно тащить носилки. Тащить раненого было благородно, это была работа для Даниэля. 

    — Пойдём, поможем, — зовет он Мэтта с собой. 

    — Я помогу, — влезает он тут же и подхватывает носилки. Кудрявый, видимо, совсем расстроился, что придется руками работать. Сразу видно, ничего-то он не сможет.

    (Даниэль вроде бы произносит это про себя, но учитывая его нервное напряжение — всякое может случиться.)

    — Расскажи, что почувствовал, как тебя ударило? Темнеет в глазах? Дышать можешь? Головокружение? — этнограф нависает над пострадавшим, на ходу атакуя того вопросами. -Это очень важно для нашей безопасности!

  36. — Не, погоди, — бормочу, когда кто-то пытается переложить меня на носилки. — Погоди. Я сам. 

    После пары глубоких вдохов пятна перед глазами вроде становятся четче, одно даже подозрительно напоминает рожу Баттисты. Опираюсь руками об землю и неловко встаю сначала на четвереньки. а затем и на ноги. Вроде держат.

    — Погоди, — снова говорю пижону. — Посмотри, что там у меня со спиной. А то будто вилами проткнули или вроде того. Может, перевязать и сойдет?

  37. Сколько поручений за раз! Ну ничего, вытянем.

    — Эй, Шон, — зову парнишку, забирая у вояки его каску, — пошли, поможем.

    Вручаю ему каску — пусть несет, а я ягоды буду туда бросать. А Диасу говорю:

    — Давай одну ручку ты, вторую я. А заодно покурим, вторая ж рука свободна, — я так счастлив из-за того, что все так здорово придумал, что обращаюсь к Готье. — Эй, парень, а ты покуришь? Вмиг полегчает, точно тебе говорю! Врачи сейчас всем прописывают. А ты? — кудрявому тоже предлагаю.

    Самокрутки раздаю всем, кто соглашается, и сам тоже закуриваю. Правда, для этого то и дело приходится возвращать носилки Диасу, чтоб нес их в одиночку, но это ничего. Потом ведь я опять помогаю. 

    Попутно собираю ягоды — по полгорсти, проходя мимо куста, — и бросаю их в каску в руках у Шона.

    — Ты лежи, лежи, — уговариваю вдруг пришедшего в себя раненого парня, — лежи, кури. Несут же. Может ягод хочешь?

  38. Я пытаюсь нести этого барана, а он там пытается из носилок вывалится! Да еще и под бред Диаса, который смеет попрекать, что я сегодня мало работал руками! Да я эти носилки и сделал! Я свое пальто на них отдал! Я позволил капитану вытащить Готье из болота! 

    Так теперь я должен и оскорбления выслушивать, да  еще и смотреть, что там у Готье с его спиной?!

    — ГОТЬЕ, ЕСЛИ ВЫ НЕ ЛЯЖЕТЕ СЕЙЧАС ЖЕ, Я ВАС ПНУ, Я КЛЯНУСЬ! ДИАС, ПРОСТО ЗАТКНИТЕСЬ! ЗАТКНИТЕСЬ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ! Я ХОЧУ КОСТЕР! И ХОЧУ НОРМАЛЬНЫЙ ЛАГЕРЬ! МНЕ УЖЕ ДО ЧЕРТА НАДОЕЛО С ВАМИ ВОЗИТЬСЯ!

    Я еще много чего могу орать, но для этого мне надо освободить руки и махать ими. Замолкаю тяжело дыша и перевожу взгляд с Готье на Диаса, чтобы оценить, насколько они меня услышали.

  39. Кажется, господин с рыжими волосами все же попал в беду. Ох, не к добру эта его суета… Увы, уже ничего не оставалось, кроме как обработать и перевязать раны. Еще неплохо было бы дать ему воды, чтобы просто перевести дыхание — он ведь все время был в движении.

    -Будет щипать. Пожалуйста, потерпите. — Предупредил он, и, достав антисептик, начал обрабатывать пораженные места. Закончив с этой операцией, он наложил такую же тугую повязку и закрепил ее. 

    -Старайтесь не мочить повязку. Не то заживать будет в два раза дольше. И можно еще занести инфекцию. — Сказал молодой человек, думая, что все предыдущие активности не пошли на пользу травме руки офицера. неплохо было бы ее тоже обработать еще раз и перевязать.

  40.  — Подумаешь, царапина, — фыркает Иннис в ответ за заботу паренька в форме. — В два счета заживет.

    Развязав свои хитрые узлы, вместе со всеми он пересекает поле. Он старается идти не медленнее других и даже иногда припрыгивает, чтобы и его не уложили на носилки. При каждом резком движении раны дают о себе знать, да еще, похоже, он обзавелся здоровенным синяком во весь бок, но ведь не ногу же ему оттяпали.

     — Стемнело, да? — говорит он Мэту, в очередной раз нарезая вокруг группы круги. — А ведь недавно проснулись. Это же сколько мы проспали, получается?

    Он пытается считать, но путается в цифрах.

  41. Когда мы приближаемся к опушке, я стараюсь присмотреть место, где проще всего было бы организовать лагерь. Конечно, идеальным было бы место у ручья, но вряд ли на нас свалится такая удача, поэтому я выбираю место, где легче всего было бы организовать навес, перебросив жердь от дерева к дереву. Присматриваю и парочку засохших на корне деревьев — из них получатся лучшие дрова. Если нахожу такие, передаю топор Иннису. Человека энергичнее выбрать в отряде сложно.

  42. Если чуть углубиться в лес, то иссохшие деревья найти там проще простого.  Место для навеса при беглом осмотре опушки также находится. Располагайтесь. 

  43.  — А что рубить? А как рубить? — Иннис засыпает главного военного вопросами. — Что мы хотим: еще факелов, костер… дом?

    Он перебрасывает топор из правой руки в левую, морщится от боли и поспешно возвращает его обратно. В конце концов, для рубки деревьев хватит и одной. Раны, конечно, откроются, но да ерунда. Хуже, если решат, что он слаб или болен. Чего доброго, привяжут к носилкам и понесут, как коронованную особу.

  44. Когда мы добираемся до края леса, руки у меня, кажется уже отваливаются, и я не сбрасываю свою часть носилок наземь только из последних крох терпения. 

    — Я вам с вашей спиной не помогу, Готье, я не медик. Разве что доктор, то есть, синьор Камалян сможет вам помочь.

    Я вам очень помогу уже тем, что постараюсь не думать о том, что вы испачкали кровью подкладку.

    Разминая заболевшие руки, подхожу к капитану — всматриваюсь в его лицо, чтобы оценить, сколько он еще продержится. Еще хотя бы полчаса, чтобы объяснить нам про лагерь, а там уж пусть отдыхает до утра.

    — Собирать дрова? — спрашиваю у него и оглядываюсь на остальных.

    Вон сколько людей, всех надо пристроить!

     

  45. Осмотревшись, Алексис с ужасом осознал, какие перспективы их ожидают.

     — Мы что, будем здесь ночевать? — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

    В лесу — в холодном лесу! На сырой земле, без кроватей, без одеял, сбившись в кучку, как животные в норе. По сравнению с этим ночевка в лифте казалась почти роскошной. Да и желудок начинал напоминать о себе, а судя по всему, ужин им, как и обед, придется пропустить.

  46. Подскочил и понесся. Святая Дева Мария… Сколько же энергии в этом парне?.. Он так резву ускакал, что едва ли его удержали бы даже веревки. 

    Минас вздохнул и собрал обратно все в аптечку. Необходимо было удостовериться, что с рукой офицера все в порядке, и она не готова отваливаться в ближайшее время. Поэтому, оправив форму и встряхнув затекшие ноги, он пересек разделявшее их расстояние, останавливаясь в нескольких шагах.

    -Офицер Туссента. Извините, что беспокою, но нужно еще раз промыть вам рану и перевязать еще раз чтобы не началось заражение. 

  47. — Сочтем это романтичным отдыхом, — говорю Анне, предлагая тем самым придерживаться оптимистического восприятия ситуации. — Присядьте, отдохните, вы, вероятно, устали от беготни. 

    Оставляю ей кофр и иду к офицеру справиться о том, чем я могу помочь в обустойстве ночлега. 

  48. Что ж, что и требовалось доказать. Лес гораздо гостеприимнее. Показываю Иннису сухие, но все еще стоящие на корю деревья, которые я уже присмотрел — пусть приступает… Вот только… Черт, он же ранен! Дырявая голова…

    — Отдайте топор Минасу. Камалян! Нужно нарубить дров. Керн! Таскайте бревна, чтобы Минас мог не прерываться. Баттиста! Организуйте людей для сбора веток, лучше — еловых лапок. Пусть сделают два настила, между этими двумя деревьями и теми двумя, — я чувствую, что звучу устало. Ничего, осталось совсем немного — я уже слышу удары топора, и даже если они мне мерещатся, уверен, они скоро наверстают.

    — Еще нам понадобятся длинные жерди, лучше всего — молодые тонкие деревца, складывайте их в кучу. Когда будет готов первый настил из веток, перенесите на него Готье, чтобы не лежал на земле. А мы с вами займемся костром, — приглашаю Инниса присоединиться.

    Выбрав точку на одинаковом расстоянии от двух будущих навесов, присаживаюсь на землю — так я смогу и дело сделать, и отдохнуть. Срезаю дерн и расчищаю квадрат до самой земли — достаточно большой, чтобы пламя не перекинулось на траву. Когда дело закончено, понимаю, что очень хочется пить. Скоро и люди это почувствуют.

    Не удивлюсь, если пока я ковырялся в земле, уже принесли первую порцию дров.

  49. — Займитесь дровами, Камалян, пока Иннис не выдохся. Он поможет мне с костром. С рукой все в порядке.

    Я плохо ее чувствую — но это явно не самое слабое мое место. Куда больше меня волнует голова. С рукой я разберусь сам, во время своего дежурства.

  50. Оценив варианты, Алексис поспешил присоединиться к тем, кто собирал лапник. Очень скоро манжеты кителя испачкались липкой смолой, но это было все же лучше, чем остаться в одной рубашке. Ночная прохлада брала свое.

  51. Ну уж нет! При всем симпатиях к музыканту, не в моих правилах сидеть без дела и позволять мной командовать.

     — Не годится сидеть, когда другие работают, — спокойно, но твердо возражаю ему. — Думаю, я смогу пригодится, а кофр можно оставить возле будущего костра или… Терезе, она, кажется, очень устала.

    Убедившись, что он перепоручается свой инструмент кому-то другому, подхожу к остальным, чтобы взять на себя часть работы.

  52. Посылаю лифтеру сочувственный взгляд. Как же я узнаю себя, когда я был на год моложе. Те же слова, то же отчаянье. Возблагодарите бога, Алли, или как вас там, что с нами человек, который знает, что делает. 

    Киваю на инструкции капитана. В прошлый раз мне удалось уберечь рубашку и жилет от смолы, благодаря пальто. В этот раз, вероятно, я опущусь до уровня Диаса. Впрочем, я могу спасти жилет. Пусть хоть его кашемир не погибнет. 

    —  Синьор музыкант, и вы, мой друг, — последнее лифтеру. — Насобирайте пожалуйста дров. Чем суше, тем лучше. Я сейчас к вам присоединюсь. Капитан, — говорю об этом, пока снимаю жилет, и пользуясь тем, что рядом нет никого, кроме ирландца. — Вы должны согласиться, что вам нужно хорошо выспаться. Это лучшее лекарство, если вам … — подбираю выражение подчиненных своего отца, — "врезали по кумполу". У Готье та же проблема. Нужно распределить дозоры так, чтобы в них было хотя бы по одному нормальному человеку. Этот музыкант выглядит вменяемым, так же, как и вы, Иннис, а еще лифтер и курсант. Что если на первую смену поставить музыканта, его девушку и Диаса. На вторую — Камаляна и Инниса. А на третью — меня и лифтера? То есть… Ну как его там…  Что думаете?

  53.  — Да я в порядке, — протестует Иннис, но все же отдает топор.

    Спорить с главным военным отчего-то совсем не хочется. Плюхнувшись на землю напротив него, Иннис достает свой ножик и принимается старательно помогать с расчисткой места под будущий костер. Работая, он поглядывает на военного. Тот держится ровно, но заметно, что его хорошо приложило.

    Вскоре Иннис не выдерживает:

     — Кто тебя подстрелил? Это на войне так?

  54. -Хорошо офицер. — Минас не был настроен спорить. В конце концов, старший по званию понимал ответственность за свои решения. Должен был, по крайней мере. Кажется, рука его и правда не так беспокоила, а вот странное поведение привлекало внимание куда больше. 

    Проследив за его движениями, парень отметил, что двигался тот как-то совсем без сил, а то как приземлился вообще заставляло усомниться, не пьян ли тот. Вряд ли мужчину его комплекции могли сразуить всего пара глотков алкоголя из фляги мистера Баттиста, но что-то неуловимо странное там явно имелось. 

    Надо было понаблюдать за ним в течение ночи. И пусть Спасибо он потом ему не скажет, но лучше оставаться живым, чем падать замертво в таком месте. 

    Приняв топор, юноша прошел мимо мистера Баттиста и, косясь на русоволосого господина спросил так, чтобы его слышал только он:

    -Мистер Баттиста, насколько тяжело состояние этого господина? 

  55. А как же ягоды? Мы же с парнями их еще не дособирали! Их тут вон сколько, можно до утра собирать, особенно если половину в рот, половину в каску…

    Но делать нечего. Оставив Шона с ягодами, плетусь к Иннису и Минасу. Поделил они там уже топор или еще нет? Если нет, я как раз покурю, пока они разберутся. А потом, пока еще первая порция дров — это же куча времени! Можно грибы поискать. Или что там еще бывает в лесу? Орехи? Тыквы, морковки? Вот Диас даже в темноте их может высмотреть, чем я хуже!

  56. — Подопытный раненый меня совсем не слышит. Возможно, его травмы куда серьёзнее, чем кажется всем нам, — сообщает Даниэль остальным после длительных и яростных расспросов. От сигарет он тоже отказывается, ему ведь нужна вторая рука, чтобы время от времени проверять пульс итальянцу, а также стучать его по колену и просить посмотреть на свет — для проверки реакции. На привале он аккуратно опускает носилки и принимается вместе с остальными собирать ветки. Время от времени он бросает суровый взгляд на раненого Готье, — наконец-то выучил его имя! — чтобы он не вздумал никуда соваться.

    — Слов не различает, а собрался куда-то идти, — сварливо заявляет Даниэль кому-то, не обращая внимания на то, кто там рядом с ним.

  57. А парень неплох. Жаль, что не похож на итальянца — был бы находкой для вербовщиков.

    — Это праздник, — неохотно отвечают Иннису, — в Больцано, большой праздник весны. И большая свинья Стараче, будь он проклят.

    Сейчас, пока я копаюсь в чужой земле, на моей погибают люди… Там были дети — их привели учителя.

    — Откуда вы? — спрашиваю у Инниса, пытаясь отвлечься от мыслей, насколько я подвел своих сослуживцев.

  58. — Вы рассуждаете здраво, — я запинаюсь, едва не назвав Баттисту "мой друг", но ведь он зовет меня капитаном. — Но давайте освободим женщин от дежурства. И… Диаса тоже. Он… ммм… столько ночей дежурил, пока спал один, — с сомнением озвучиваю я надуманную причину, — нам всем будет лучше, если он… ммм… крепко отоспится. Может быть, первый дозор — Маликат, Райт и Керн, второй — Камалян и Иннис, а третий, рассветный, вы разделите со мной? Уверен, я все равно проснусь перед рассветом.

    Легче всего будет первой паре — после ужина, пусть даже такого легкого, как у нас, прибавится сил, а мысль о том, что вскоре можно будет прилечь, тоже придает сил. С этой задачей вполне справятся гражданские. Гораздо больше, чем осознание того, что ради дозора придется прервать сон. Сложнее всего придется второй смене.

  59. "Свиньи", они же полицейские, частенько досаждали Иннису, поэтому он понятливо кивает в ответ. С них станется испортить любой праздник, хотя лютовать на Имболк — слишком подло даже для них. С другой стороны, за морем другие порядки, другие праздники, вот только "свиньи", по-видимому, везде найдутся.

     — Коннахт, — отвечает Иннис. — Это в Ирландии. Когда я был совсем мелким, мы с семьей поплыли в Нью-Йорк на большом пароходе. Родители заболели в дороге и умерли, а нас — меня, моих братьев и сестер, отправили в приют. Ну я, понятно, сбежал, а они так и остались. Я тогда думал, приют — самое страшное место на свете, а потом узнал про поезда сирот. Вот туда попасть — хуже некуда. Тебя привозят на станцию и ставят в один ряд с другими, а люди ходят и выбирают, кто им по нраву. Только не для того, чтобы иметь ребеночка. Они заставляют работать на полях до полусмерти, а кто упал, того секут, пока спина не треснет.

    Иннис передергивает плечами. Осталось всего несколько месяцев, и он сможет не бояться, что его сцапают и отдадут на плантацию. Хотя теперь-то все будет иначе… Он бросает взгляд на Мэта и виновато отворачивается.

     — Так что ты там со "свиньей" не поделил? Я думал, они не трогают военных.

  60. — Если вы уверены, что этого времени вам хватит, чтобы отдохнуть, то я согласен, меня все устраивает. Надеюсь, что Диас и правда сумеет заснуть, уж больно он нервный. И кстати, мне кажется, вам стоит дать Камаляну осмотреть вашу руку, не нужно пренебрегать его аптечкой, раз она у нас есть.

    С этими словами я ухожу в лес, помогать остальным. 

    Когда ко мне обращается курсант, я переспрашиваю:

    — Вы про Готье?

  61. -Да, сэр. Но, если Вы всецело доверяете мистеру Диасу, я займусь своими прями обязанностями. — Сказал Минас, перекладывая топор из одной руки в другую. 

    Этот странный человек вызывал в нем сомения и противоречия. Но откровенно напрашиваться на конфлиты юноша не планировал: и так ему уже досталось достаточно. И, судя по разговору офицера, его и Инниса ждала вторая смена дежурства — не самая приятная часть ночи. Вернее, самая неприятная. Перед еще одним днем непонятно чем наполенным. Но точно не привалами и приятным досугом.

  62. — Доверять Диасу? Да вы с ума сошли, — говорю, округлив глаза. — Он опасен! Вы не волнуйтесь, он уже отошел от Готье. Вон видите, собирает ветки.

    Сам я в это время подбираю то, что Камалян обрубил от ствола, Керн все равно ротозейничает — а я меньше рискую поранить руки, обрывая лапник. К тому же под болтовню не так замечаешь, что занимаешься черной работой.

    — Что капитан, что Готье, сильно получили по голове. Меня в детстве однажды так же ударило качелями. Потом весь день голова кружилась, тошнило и вообще паршиво было. Если у вас в аптечке есть обезболивающее, надо им обоим дать на ночь, чтобы они хотя бы выспались нормально. Надеюсь, завтра Готье сможет ходить своими ногами. Наличие в отряде инвалида нас сильно замедлит  и уменшит шансы на выживание. А нам ведь нужно найти ключ, статуи и дверь…

    Оглядываюсь на капитана и ирландца. Вот так спелись. Ну конечно, этот  Иннис в драку лез. Теперь они лучшие друзья — как иначе. 

    — Нужно найти еще деревья потоньше — для навеса, — напоминаю курсанту. — Вот кажется эти два подойдут. Вы не свалите их, пока я обернусь с дровами? Вы прекрасный собеседник, с вами так чудесно болтать!

    С этим я уношу добычу к месту костра и, пока сбрасываю, тщательно вслушиваюсь, о чем это болтают вояки. 

  63. Послушно остаюсь собирать ягоды в каску. Толку от меня — как с козла молока, лучше не мешать. Тогда, возможно, и выживу.

    Одежда моя все ещё мокрая, а из-за того, что тут холоднее, я начинаю чувствовать жар собственного тела и лёгкий озноб. Не хватало мне ещё простудиться и свалиться, тогда точно все — хана. И голод куда-то ушел, хотя я даже и не помню, когда в последний раз ел.

    Когда каска более-менее наполняется, я на нетвердых ногах подхожу к основной группе:

    — Вот, в прошлый раз я их ел — не ядовитые.

    Если вокруг находится камень или коряга, то присаживаюсь. Очень надеюсь на скорое тепло.

    Мне кажется до боли ироничной эта ситуация. То, что мы снова тут… Пытаемся выжить.

    — Возможно, я прослушал то, что говорил мистер Диас, но… Почему мы здесь снова? — бормочу под нос, поэтому не ожидаю ответа.

    Чувствую, как на меня накатывает озноб и я начинаю трястись.

  64. Мэт действительно замечает, что в траве попадаются шляпки диковинных голубых грибов. Один, второй, третий. Растут будто по цепочке, ведущей куда-то…

    Шон вынужден столкнуться с суровой реальностью, в которой взрослые, работающие над обустройством лагеря, не имеют времени, чтобы его развлекать. Ему придется справиться с этим самому: либо помочь им, либо… развлечения и сами нашли его. В расположенном рядом кусте Шон вдруг замечает два блеснувших любопытством глаза и острую мордочку. Но едва мальчик повернул туда голову, как мордочка исчезла. Однако в кустах что-то явно продолжает шуршать. 

  65. Опять приходится ползать на четвереньках, чтобы рассмотреть грибы получше. Тыкаю в один из них пальцем, потом глажу шапку, потом решаюсь лизнуть… Если ничего страшного не происходит, вырываю из земли первый гриб, второй, третий… После того, как срываю четвертый, первый валится из рук — значит, хватит. С гордостью возвращаюсь назад, к Минасу:

    — Ты посмотри! Видал? Вот так находка! Хочешь попробовать? — вытягиваю руку, предлагая гриб, и чуть не лишаюсь ее из-за летящего к дереву топора. — Может, перекур?

  66. Осторожно лезу в куст, чтобы посмотреть, кто там прячется. Набираю ягод в руку и протягиваю, предлагая, а второй осторожно раздвигаю ветки.

    — Кто тут у нас? — пытаюсь разглядеть хоть что-то в темноте. — Шшш, иди сюда.

    Тут мне приходит в голову, что это может быть не какой-нибудь кролик, а вполне себе дикий зверь, который может меня укусить! Закусив губу, я достаю свободной рукой из кармана нож, и после этого продолжаю лезть в куст.

  67. Кажется, было где-то какое-то местное обезболивающее в его аптечке. Но такими темпами желания повоевать со всеми подряд их запасы закончатся очень быстро. Все же, это не полноценный медпункт, а всего лишь походная аптечка с самым необходимым… 

    Минас вздохнул.

    -Я сейчас поищу что-нибудь подходящее. — Сказал он уходящему мистеру Баттиста и, порывшись в сумке еще пару минут, вытащил упаковку обезболивающих. Отцепив две таблетки, он вернул оставшиеся на место, думая, что его собеседнику удастся уговорить офицера и мистера Готье принять их. 

    С этими мыслями он в два счета управился с тонкими деревцами — тонкие стволы были податливы, и разрубить их не составляло труда. 

  68. Присоединяюсь к работе и начинаю собирать лапник. Мне жаль своих рук — представляю, каково музыканту заниматься такой черной работой. Что ж, кто-то должен будет выплатить нам за все происходящее приличную компенсацию. В гражданском обществе не должно происходить ничего подобного. И все же хорошо, что мы живы. Нужно переключиться на что-то хорошее.

    — Как думаете, Маликат, сможете сыграть нам сегодня вечером? Уверена, такого концерта у вас еще не было!

  69. Шляпки на вкус сладковатые, цепочка грибов вела Мэта глубже в лес и там среди деревьев он заметил что-то светящееся, однако развернулся раньше, чем узнал, что именно.

    Шон тем временем видит, как из сумрака куста к нему тянется лапка с крошечными черными пальчиками, цапает угощение, а затем зверь отбегает к следующему кусту, мелькнув полосатым пышным хвостом. Это явно не кролик.

    Анна, в своих собирательных работах уводит Маликата чуть в сторону, и вдруг слышит среди деревьев сладостный звук — журчание воды!

  70. Пока меня тащат, я снова вырубаюсь, зато когда прихожу в себя, чувствую себя уже не так паршиво. То есть, по спине и ребрам будто машина проехала, зато в башке вроде прояснилось. Какое-то время лежу и прислушиваюсь: рубит что ли кто? Похоже на то.

    Острожно приподнимаюсь на локтях и сажусь. Вроде ничего, жить можно. Сейчас бы вискаря хлебнуть и был бы порядок, а то в горле пересохло.

    Откашливаюсь, сплевываю вязкую слюну и оглядываюсь: оба-на, все при деле, пока я тут отлеживаюсь. Надо бы тоже подниматься, а то валяюсь трупом, самому от себя тошно. 

    — Что, какие дела? — спрашиваю того, кто оказывается поближе. — Больше никто тут не объявлялся?

  71. Мне кажется, или эти двое замолкают, едва я к ним подхожу? О чем это они шушукаются? Какие там военные отношения между Италией и Ирландией? И где эта Ирландия вообще находится?

    Так и не дождавшись каких-либо обрывков разговора со стороны капитана и его избранника, возвращаюсь к курсанту. Вижу, что Готье снова проснулся, и бросаю ему на ходу:

    — Рад, что вы проснулись. Ужина не будет, но очень мило, что вы сможете сами переползти под навес — когда мы его построим. 

    — Как быстро вы справились! — одариваю молоденького солдата похвалой, определенно, ему еще пригодится этот энтузиазм, топором ему предстоит помахать немало.  Поднимаю получившиеся жерди и беру курсанта под локоть:

    — Нам нужны еще две такие же, давайте поищем. Вот те могут подойти, как вы думаете?

    Уж чего-чего а деревьев в лесу хватает.

  72. Пока делаем вид, что Тереза с нами)

  73. Намучившись с лапником, Алексис после просьбы Адриано охотно оставил это занятие и перешел к сбору дров. Тот мог бы и не просить собирать только сухие — к мокрым Алексис и сам бы не стал прикасаться.

    Поначалу дело шло легко, однако чем больше веток, палок и прочего лесного мусора оказывалось в его охапке, тем сильнее страдал еще недавно чистый и выглаженный форменный китель. Скинув очередную часть дров у намеченного под костер места, Алексис заметил, как музыкант и его подружка углубились в лес, и последовал за ними, заинтересованный. Вряд ли те решили уединиться, в такой-то обстановке. Больше было похоже, что они идут к какой-то цели.

  74. Даниэль совершенно погружается в работу до тех пор, как слышит жалобы на отсутствие ужина.

    — Как это ужина не будет?! — громко восклицает он. — У нас будет отличный ужин, и я его обеспечу! Все должны быть рады такой предусмотрительности!

    С этими словами Диас отправляется к месту предполагаемого костра и начинает разбирать потрепанную сумку.

  75. Лапником и дровами занимается столько добровольцев, что совсем скоро они собирают достаточно для того, чтобы устроить два королевских навеса  и приличный костер. Адриано и Минас раздобывают жерди нужной длины. 

  76. Я увлеченно шагаю за зверьком. Наверное, его можно привлечь конфетой! Я достаю остатки леденцов:

    — Кссс, или сюда, дружок. Держи! — я медленно подползаю к кусту и вытягиваю руку, пытаясь рассмотреть обладателя лапок. — Кто у нас тут такой красивый? Иди сюда…

    Моё ковыряние по кустам не проходит даром — я немного согреваюсь от движений и волнения.

     

  77. Прекрасно, добыча лапника и дров налажена, курсант раздобыл каркас для навеса, возвращаюсь в лагерь, все еще тщетно прислушиваясь к разговорам, и начинаю расчищать место  для первого навеса, раскатывая при помощи палки или пинками лежащие там ветки или еще какой мусор.

  78. Все вокруг куда-то бегают и суетятся. Только я подхожу к нарубленным дровам, чтобы тащить их в лагерь, как они исчезают в чьих-то руках прямо у меня из-под носа. Оно и хорошо, конечно, руки-то все равно заняты грибами. Такие красивые! И сладкие! А никто на них не смотрит — Минас даже не взглянул. Иду в лагерь и по дороге пробую лизнуть каждый из них — это они все такие или только один? У четвертого даже откусываю кусочек шляпки. Их же можно есть сырыми, вроде. Как всякие эти овощи.

    — Привет, — машу рукой с грибом Логану, — хочешь? 

    Я привык, что все отказываются, поэтому тут же предлагаю следующему:

    — А ты?

    И следующему:

    — Эй, Диас, может ты? Видал, что я нашел!

  79. Также периодически рассматриваю свои руки — "руки пианиста" — и все же продолжаю. Это малая боль, в сравнении с тем, что могло бы быть. К примеру, нас могло зашибить то существо из болот. Не мы с Анной заплатили кровавую цену, так что отделаемся хотя бы этим. Царапины заживают быстро. 

    — Мне будет приятно отвлечь вас от невзгод музыкой. Я с радостью сыграю, если остальные будут не против. А если будут, я готов отойти в сторонку, чтобы дать для вас персональный концерт. Анна, вы не слышите? Это вода? — касаюсь ее локтя и замираю, вслушиваясь в звуки ночного леса.

  80. Грибы все как один сладковатые, с голубыми шляпками. Проглоченный кусочек падает в желудок Мэта, и там его встречают восторженным урчанием.

    Шон за кустами обнаруживает небольшого зверька — смахивающего на что-то среднее между енотом и котом. Глаза его сверкают в темноте двумя светящимися точками. Завидев мальчика, зверек стремительно убегает за пень, опутанный клубками разноцветных ниток и украшенный ленточками. Оттуда он выглядывает, принюхиваясь к мальчику. Он даже немного подается вперед, заинтересованный леденцами, но тут же прячется, не решаясь взять.

    Адриано воюет с лесом и при раскатывании подгнивающих стволов деревьев, обнажает нутро природы, с его личиночным копошением и большим количеством ножек.

    До Анны, Маликата и двинувшегося в эту сторону Райта доносится свежесть воды. И если они следуют на звук, то выходят к небольшому лесному ручейку, протекающему совсем недалеко от вашего лагеря.

  81. Появление нового незнакомого звука поначалу пугает, и я замираю, так и не разогнувшись, возле какого-то куста. Но, кажется, это действительно звук воды. Нужно, наверное, сходить посмотреть… Но не делать же это одной. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы найти кого-то, кто трудится недалеко. Если рядом есть кто-то, кроме Маликата, и это не Керн, то зову и его:

    — Кажется, там что-то есть, — говорю я. — Как будто звук ручья…

  82. Долговязый парень сует всем какие-то грибы, но я бы на его месте их жрать не стал. Самого меня от одного их вида мутит. Но он же вроде еще курить предлагал. Вот это бы не помешало.

    — Эй, приятель, — хрипло окликаю его, пока не отошел. — Есть закурить?

  83. — Ну наконец-то!

    Я даже грибы роняю от счастья. Ну ничего, пусть пока там полежат. Скручиваю две самокрутки, одну отдаю Логану, а вторую собираюсь уже сунуть в зубы, как вспоминаю про Шона. Что это он там ползает по кустам?

    — Эй, Шон! Перекур, приятель!

    Если соглашается, отдаю самокрутку ему, а себе соображаю новую.

    — Ну что, как оно? Сильно приложило? А у меня там шапка осталась, прикинь, — присаживаюсь на корточки рядом с раненым, чтобы потрепаться.

  84. Прикуриваю от спички и протягиваю огонек долговязому. Как его там называли, Мэтт или вроде того.

    — Ух, спасибо, приятель, ты мне жизнь спасаешь, — дым от самокрутки пробирает до кишок — то, что надо. — Бывало и похуже. Ничего, на мне все как на собаке заживает. Ты это, поосторожней бы с грибами. Мы в тот кон тоже чего-то такого наелись, так нас потом часа два не отпускало. Хотя…

    Хорошо же тогда посидели, может и пусть его, накрывает?

     

  85. — Если нет возражений, я займусь костром, — ставит в известность Диас, прежде чем таскать ветки. — У кого-то были спички, правильно? Но если вы хотите их сэкономить, то всегда можно добыть огонь с помощью трения, это у меня уже отработанный навык.

    Если никто не опережает Даниэля, он сооружает из веток и хвороста небольшой шалашик и, облизав палец, определяет направление ветра, чтобы непременно поджечь с нужной стороны.

    Съестные припасы он раскладывает на траве рядом с ним. Туда же отправляются и грибы Мэта. 

    — Нож, мне нужен только нож и уже очень скоро мы насладимся нашим ужином!

  86. Обсудив вопрос ночной вахты, я с досадой понимаю, что только что советовался с Баттистой. Он, конечно, уже совсем не тот ни к чему не приспособленный неженка, которого я встретил год назад… но, в конце концов, по-прежнему остается ясным, кто из нас с кем должен советоваться. Все эти мысли отвлекли меня от рассказа Инниса. Что ж, так даже лучше, я ведь не философскими науками здесь занимаюсь.

    — Все это позади, — отвечаю ему, поднимаясь на ноги, — вы уже не ребенок, а для меня тот бой закончен.

    Нет смысла говорить о прошлом, когда есть остались незаконченные дела в настоящем.  Осматриваюсь. Что ж, похоже, пока я прохлаждался за болтовней, ребята не стояли на месте.  Все происходящее вокруг в очередной раз подтверждает, что лучшая борьба с унынием и страхов — работа и сопротивление.

    — Сложим колодцем, — я укладываю дрова на расчищенном нам месте. Нужды в сигнальном костре нет — на этот раз очевидно, что никакой помощи ждать не стоит. Щепки, пучок сухих веток, спички — все, что нужно, чтобы пламя разгорелось. Вот и готово. — Желающие могут передохнуть и согреться.

    — Отличная работа, Баттиста! — он и правда сумел всех организовать. Или почти всех — долговязый парень, разбудивший чудовище в болотах, без дела торчит возле Готье. С другой стороны, тот, похоже, пришел в сознание — возможно, разговоры сейчас поддерживают его связь с реальностью.

    — Камалян, еще пару охапок, и дров хватит до самого утра, — курсант тоже неплохо потрудился. — Но нам понадобится еще пару бревен, чтобы не сидеть на земле у костра.

    — Рад видеть ваши глаза открытыми, Готье, — бросаю Логану, проходя к навесам. — Райт, помогите ему перелечь на один из настилов.

    Показываю всем тем, кто свободен и тоже готов работать, как закрепить жерди, чтобы получился навес — перебрасываем одну направляющую между соседними деревьями, а остальные укладываем вертикально от нее к земле, и еще несколько сверху — чтобы получилась решетка. Там, где сучки цепляются друг за друга ненадежно, подвязываем жерди веревкой. Остается только забросать все лапником.

    У меня же другие планы.
    В растерянности осматриваюсь в поисках плаща, пока не упираюсь взглядом в подавленную женщину, держащуюся в стороне от остальных.

    — Придется вас побеспокоить, синьорина, — эта вежливость только номинальная, по сути я выдвигаю требование. — Не могли бы вы вытянуть из плаща шнуровку? И здесь тоже, будьте добры.

    Я пальцем к ней не прикасаюсь — но если ей все еще нужен мой плащ, придется вернуть шнурки.

    Вытаскиваю их из плаща, прячу в карман и обращаюсь к Баттисте:

    — Вы не слишком устали, чтобы немного пройтись?

    Я готов услышать отказ. Признаться, я бы и сам не стал никуда ходить, но в лагере 11 человек, и все они проснутся утром голодными. Поджигаю один из факелов, чтобы освещать себе путь.

  87. Когда Диас говорит про костер, я сначала пристально на него смотрю, а потом максимально холодно отвечаю:

    — Костром уже занимаюсь я. Иннис, — обращаюсь к ирландцу, — вам лучше не отходить от костра и следить за огнем, пока я… помогу остальным.

    Прежде чем уйти, я бросаю в сторону Диаса еще один холодный взгляд. Он может сколько угодно строить шалашики из веток, пока не собирается их поджигать.

  88. Приятно, когда человек понимает толк в сигаретах.

    — Да я их уже ел, — отмахиваюсь от опасений Логана. — Как видишь, живехонек. Эй, Диас, стой! Оставь мне один, Логан хочет попробовать!

    Забираю один из грибов из кучки Даниэля, отламываю кусочек шляпке и протягиваю Логану:

    — Сладкие! Значит можно есть, верно ведь? Были бы горькие — другое дело.

    — Эй, Диас, тебе покурить? — услышав от него про спички, с готовностью откликаюсь. — У меня есть!

  89. Едва завидев ОГРОМЕННУЮ сороконожку, притаившуюся под бревном, я мгновенно теряю весь свой энтузиазм по обустройству ночлега, отскакиваю оттуда  и лихорадочно провожу рукой по шее и волосам, ощущая, как ОНИ ПО МНЕ ПОЛЗАЮТ.

    Не хочу я там больше спать. Может быть я даже хочу простоять вахтой всю ночь — ничего от меня не убудет.

    Когда работы по строительству навеса все таки начинаются, я немного помогаю, но все время таращусь туда, где видел ЭТО. И когда капитан обращается ко мне с предложением куда-то пройтись, я как раз проверяю рукава, чтобы убедиться, что туда никто не забрался. 

    — Хорошо, — соглашаюсь, тряся рукавом. Чем больше похожу по ночному лесу, тем меньше буду хотеть спать.

  90. Если Тибо и Адриано собираются отойти далеко, могут воспользоваться веткой утренней вахты.

  91. Еще раз осмотрев быстро меняющийся лагерь, ухожу в рассвет углубляюсь в лес.

  92. Услышав слова девушки, Алексис прибавил ходу. Вода — вот чего ему не хватало весь этот кошмарный день. Возле ручья он попытался извернуться, чтобы наклониться как можно ниже и в то же время не испачкать брюк, но, убедившись, что это невозможно, со вздохом встал на колени и погрузил руки в прохладную воду. Наконец-то можно было умыться! Он подозревал, что после всей этой беготни и работы в лесу на нем живого места нет от грязи.

    Пока он умывался, о себе дала знать жажда. Алексис с сомнением зачерпнул воду в ладони и обратился к девушке и ее спутнику:

     — Как полагаете, это можно пить?

  93. Осторожно иду на звук воды следом за молодым человеком в форме портье. По-моему, он ведет себя безрассудно! Хватаюсь за ветки растущего рядом куста, чтобы случайно не упасть в воду.

    — Мне кажется, лучше бы ее хотя бы прокипятить… Запаха нет?

    После того, как несло от болотных луж, пить такую воду не очень хочется. Наверняка она как-то связана с болотом — под землей или как-то еще.

    Надеюсь, Маликат ведет себя более осмотрительно. И не станет хлебать прямо из-под ног.

  94. Я подбираюсь ближе к пню, осторожно опираясь на него рукой. Ленточки ещё какие-то… 

    — Иди сюда, дружочек! Смотри, конфетка! — я делаю вид, что пробую, а затем снова протягиваю ему.

    Мне хочется рассмотреть его получше. 

  95. Вода проточная, бежит бодро, тиной не пахнет, когда погружаете в нее руки — просто ледяная. 

    Зверек по-прежнему боится приближаться, отбегает немного в сторону, но все еще проявляет любопытство. Возможно он возьмет угощение, но не с рук.

    Тем временем, в лагере становится уютнее — костер освещает его мягким светом и зовет из лесу тех, кто все еще там работает. С навесами офицер, Иннис и Адриано справились быстро. Если Минас подтащит к костру бревен из леса, будто и вовсе роскошно.

  96. Иннис кивает военному и, сощурив глаза, косится на Диаса. Если тот захочет испортить костер, ему придется иметь дело с Иннисом! Тем более что их сооружение впечатляет куда больше, чем горка веток и хвороста. Ни одного нормального бревна! Даже ребенок знает, что такой костер прогорит быстрее, чем будет готова еда. В нем разве что орехи калить.

    Свой перочинный нож он, впрочем, отдает и тянет шею посмотреть, из чего Диас собирается готовить ужин. Тощие морковки, подгнившая тыква, грибы с голубыми шляпками…

     — А мясо? — интересуется он. — Ты же жил в лесу, ты должен уметь стрелять зайцев и дичь.

  97. — А, и точно, — спохватывается Даниэль. — Абсолютная правда — зачем множить огни, если можно взяться за основной! 

    Тем более, что итальянец, очевидно, даёт ему полную свободу. И правильно делает.

    Диас благодарит юношу за нож, потому как самое важное в любых обстоятельствах — это оставаться человеком. Возможно, именно это качество и помогло ему прожить целый год в этих местах.

    — Можно убить кролика из лука, — охотно делится опытом этнограф. — С птицами сложнее… Но можно поймать кролика ловушкой, так проще. Они совсем просто делаются из веток и травы. Кстати, можно поставить силки на ночь, как думаешь?
    Параллельно с этим Диас разрезает многострадальную тыкву пополам, извлекает косточки, мастерит из палок подобие вертела, затачивая их, нарезает кусками грибы и морковки, часть нанизывая на прутья, а часть просто сваливая в полую тыкву. Конструкция из веток стоит у огня, но всё равно ему приходится поддерживать её руками.

  98. Наблюдая, как кашеварит Диас, я понимаю, что с Логаном становится скучновато. Да и к тому же ему нужен покой, разве нет? Как заболеешь — тебя вечно запирают одного в комнате, чтобы ты сидел там голодный и пытался уснуть. Надо будет обязательно проследить. чтоб его не кормили…

    — Ого! Когда можно снимать пробу? — подхожу к Даниэлю и наклоняюсь над его стряпней. С самокрутки отваливается немного пепла — он падает прямо тыквенный котелок. Это ничего, раз табак полезен, то и от пепла вреда не будет. 

  99. — Надо спросить остальных, есть ли нам в чем ее кипятить, — сообщаю Анне.

    Хочется тоже опуститься у воды и помыть руки, но когда ты держишь столько лапника, смысла в этом особого нет.

    — Кажется, мистер Диас нес с собой тыкву. Если вычистить ее изнутри, можно принести воды на весь лагерь. Наверняка кто-нибудь рискнет и станет ее пить.

    К примеру я. Поколеблюсь еще немного для приличия, но в конце концов, буду. Отсутсвие еды намного проще переносить, чем жажду.

    — Идемте обратно, принесем остальным хоршие новости.

    Подавая остальным пример, я разворачиваюсь к опушке. 

  100.  — Мне кажется, силки уже ставят, — замечает Иннис. — Тот военный, который здесь самый главный, он взял с собой веревку и ушел в лес. Вряд ли для того, чтобы повеситься. А ты правда жил в том доме целый год? Почему не в городе? В городе проще выжить.

    Он подхватывает несколько кусков морковки и отправляет их в рот. Хорошо бы военному удалось что-нибудь поймать — на одних овощах они тут околеют.

  101. Как же я рада, что Маликат не стал к ней прикасаться! Если бы он умылся или, чего доброго, сделал пару глотков, я бы тоже не удержалась. Но нас и правда жду в лагере — и мы наконец-то уходим от искушеня.

    — Надеюсь, вскоре мы снова вернемся к центральному водопроводу или хотя бы колодцам, — делюсь с обоими спутниками, — и будем вспоминать это все как кошмарный сон.

    Свои мечты про душ или даже ванну оставляю при себе — о таких благах даже вспоминать больно.

  102.  — Я всячески поддерживаю ваши надежды, — подхватил Алексис. — Никогда не думал, что мне придется ночевать в лесу, пить из ручья и… и еще те чудовища…

    Он неловко запнулся. Похоже, все как один решили делать вид, будто ничего такого с ними не произошло. Он же не мог перестать вспоминать о жутких кровожадных тварях.

  103. — Уверен, так и будет, — поддерживаю замечание Анны. — Завтра при свете дня будет проще сориентироваться, где мы, и мы найдет дорогу. Идемте, мистер Райт, не стоит торчать тут одному. 

  104. Пока курю, пропускаю момент, когда капитан с пижоном уходят куда-то в лес. Все, надо подниматься, а то скоро я тут как поклажа буду.

    Морщась от каждого движения, сдираю с себя свитер и за ним футболку: как есть, все в крови и разодрано. А, похрен, заживет. Надеваю футболку задом наперед — сойдет за перевязку. 

    Осторожно поднимаюсь на ноги и подхожу к костру. Все по уму: видать, опять кэп расстарался. На охоту он что ли собрался? А кудрявого зачем прихватил, как приманку?

    — Слушай, ты ж тут вроде места знаешь, вода-то тут есть? — спрашиваю психа, кромсающего тыкву.

  105. В данной местности Даниэль не бывал — очевидно, тропа в болоте вывела его черт знает куда. Однако, как человек бывалый, он наверняка может дать совет о том, как найти воду в незнакомой местности. 

  106. Когда мы выносим последние охапки лапника из леса, оказывается, что итальянский солдат, которого я уже привык считать главой этого отряда, отсуствут. Жаль, что нельзя донести лично ему. 

    Сбросив ношу к навесу, под которым уже обустроено ложе из еловых лап, я подхожу к костру, у которого скопилось больше всего людей.

    — Мы нашли ручей, — сообщаю я им, протягивая руки к огню и ощущая, что ближайшие несколько минут не смогу отойти от тепла, даже если из леса выйдет медведь.

    — Только мы не уверене, можно ли пить там воду. 

  107. — Так надо проверить! Пошли, попробуем. А, Диас, пойдёшь с нами? А ты, Шон? Показывайте, где нашли. А я грибы нашёл! А Диас морковку! Не лес, а бакалейная лавка. У Шона и конфеты есть!

    Шон что-то давно не подходит… Застрял там в кустах, что ли? Пока нас не ведут к воде, иду к пареньку, чтобы проверить, чем он занят.

    — Эй, — говорю, — братишка! Кого высматриваешь? 

  108. — Эй, и я с вами, — говорю долговязому. Надоело валяться мешком. — Нам бы флягу или вроде того. 

    Оглядываюсь, но ничего похожего на флягу не вижу. Зато вижу выпотрошенную половину тыквы. Тоже сойдет.

    Прихватываю тыкву, надеясь, что псих не станет спорить. Мне-то на его споры по барабану, да драться неохота. Нагнувшись за тыквой, обнаруживаю, что все еще держу в руке кусок стремного гриба, что дал долговязый. Ну и ладно, однова живем! Закидываю гриб в рот и киваю долговязому и прилизанному:

    — Ну что, выдвигаемся, что ли? А другие пусть посторожат, чтоб девчонку одну не оставлять.

  109. К тому времени, когда к лагерю — со стороны поля возвращаются итальянцы, у костра обнаруживается только половина отряда. Разбросанные по земле овощи и их ошметки свидетельствуют о том, что Диас какое-то время был упорен в кулинарии. У костра с блаженным видом греет руки Маликат, выглядит он спокойным, так что вряд ли отсутствующие погибли. 

    Побежавшие  к ручью действительно обнаруживают его шагах в пятидесяти от лагеря. Вода ледяная, бежит быстро. Мэт и Логан, съевшие по грибу, ощущают прилив хорошего настроения, от которого каждая рожа кажется приятельской — и тянет ее обнять, а каждое слово — донельзя смешным. 

  110. Управившись со всеми поручениями старших, Минас наконец устроился чуть поодаль от остальных, присматривая за лагерем.

    Вряд ли у него получилось бы отговорить всех от похода за водой, так что спорить и доказывать нечто казалось неблагоразумным. К тому же, с ними пошел этнограф, который, кажется, неплохо знал местность.

    Незанятый делами, парень вытянул ноги и наконец смог немного расслабиться и перевести дух. Ночь предстояла длинная.

  111. Я кладу конфеты и ягоды на пенек, чтобы зверёк смог спокойно взять. Какой он интересный!

    За своей возней я не замечаю Метта, а когда он меня окрикивает, я аж подскакиваю:

    — Тише! — шепотом шепчу на него и показываю на зверька. — Смотри!

    Наверное, котик-енотик уже убежал… А если нет, то я завороженно за ним наблюдаю, утыгивая Метта к себе на землю за штанину.

    — Что-то случилось? 

  112. При виде пустого лагеря настроение меняется с ироничного на мрачное. Какого черта, они что, на праздничном выезде? Еще совсем недавно их чуть не сожрали полурыбы-полулюди, потом чуть не разорвали щупальца — и вот они все решили прогуляться по лесу!

    Чтобы не сорваться на гражданском, глазами нахожу курсанта:

    — Доложить обстановку!

    Черт побери, только попробуй спросить, что я имею в виду.

  113.  — Кто будет пробовать? — спросил Алексис, когда на дне половинки тыквы заплескалась вода. — С виду она ничего… Да и проточная…

    Он замолчал, осознав, что начал расхваливать воду для других, чтобы только не делать самому первый глоток.

  114. Даниэль замечает, что на его стряпню падает пепел, но не обращает на это никакого внимания.

    — В конце концов, — сообщает он, — если натереть пеплом кусок хлеба, то это чем-то похоже на яичницу. А есть можно… в зависимости от… желания поесть.

    Совсем скоро подрумянившиеся куски уже можно снимать с огня! Даниэль укладывает еду на листья с ближайшего куста, торжественно улыбаясь. Как раз в этот момент всё становится ещё лучше — хотя казалось бы! Здесь совсем рядом вода! А он уж хотел было предложить им снимать одежду и раскладывать её на траве, чтобы собрать хоть немного росы…

    — Жалко, что у меня больше нет шлема, — с досадой сообщает итальянцу Диас.

  115. Логан самонадеянно наливший в тыкву воды, вдруг ощущает что-то холодное на коленях и ниже — из тыквы, растрескавшейся от ухода Диаса, немилосердно течет прямо на ноги. 

    Едва Шон отвлекается на Мэта, зверька и след простыл. Правда исчезло и угощение. Ищи-свищи его теперь!

  116. — Не волнуйтесь, капитан, — спешу успокоить итальянца и отвечти его гнев от ни в чем неповинного солдата. — Мы с Анной нашли воду. В той стороне ручей — они все побежали умыться и напиться.

  117. — Да чё думать, давай уже! — беру тыкву и делаю несколько жадных глотков. — Ух, теперь хорошо! Да не бойся, приятель, пей смело!

    На вкус вода отличная, и лес отличный, и ребята отличные, и даже спина вроде больше не болит. Надо бы еще этих грибов набрать.

  118. Валяясь рядом с Шоном, я все-таки никого не замечаю.

    — Может, показалось, братишка?

    Встаю, отряхиваюсь, а следом и паренька поднимаю на ноги за шиворот.

    — Ты тут не ползай, еще простудишься, — бабуля вечно так ворчала, когда я был ребенком. Детям это, наверное, полезно. — Пошли лучше выпьем!

    Может, речь всего лишь о воде, но и ее кому-то надо пробовать!

    — Давайте я, — тяну руки, чтобы забрать тыкву у Логана. Если он отдает, выливаю на себя остаток воды, но пару капель все-таки попадает мне в рот. — Какая-то… тухловатая… 

    Морщусь от неприятного вкуса и, чтобы спастись, откусываю кусочек от посудины — ну а что, я же немножко. Становится понятно, что этот вкус вовсе не от воды, а от самой тыквы. Морщусь еще сильнее, но не выплевываю — еще чего, еду выплевывать!

    — Так себе! — признаюсь честно.

  119. Я снова прикладываюсь к тыкве, как вдруг замечаю, что у меня штаны мокрые. Во дела, я что, в штаны напустил от радости? Да не, тогда бы хоть тепло было.

    Пару секунд непонимающе таращусь то на штаны, то на тыкву, пока не замечаю, что вода из дырявой кожуры льется мне прямиком на ноги. Во умора-то, а!

    — Умора, а? — тычу в бок долговязого и ржу. — Тыква дырявая, как и башка у этого психа!

  120. Камалян теряет последние капли доверия. Очевидно, что им следовало дождаться моего возвращения, чтобы один из нас обеспечил безопасность лагерю, а второй — группе у ручья. Поразительно, что такие вещи не приходят в голову человеку с оружием.

    — Прошлый раз у ручья мы столкнулись с гигантскими пауками, — буднично сообщаю я Маликату. — Не лучший способ провести остаток ночи.

    Вода нам, конечно, не помешает — неплохо бы принести ее в лагерь. На волне злости я готов высыпать ягоды прямо на землю, но сдерживаюсь.

    — Могу ли я использовать ваш кофр в качестве стола? Высыплю на него ягоды, чтобы освободить каску для воды, — если на его лице промелькнет сомнение, не выдержу, и вытряхну прямо под ноги. — Покажите, в какую сторону идти.

  121. — Это мы с тобой побратались! — толкаю Логана плечом в плечо. — Братья по воде! Шон, давай с нами!

    Мы как будто не ручей нашли, а бочонок с пивом! Вода есть, грибы есть, табак есть — да еще и приятели веселятся, что еще надо? Чтобы развеселить и Шона, водружаю тыкву ему на голову и обнимаю сразу и его, и Логана.

    — Тыквенная команда!

  122. Фыркнув на слова капитана, но все-таки внутренне возликовав, потому что их можно считать согласием, бросаю взгляд на опустевший лагерь. Здесь даже уютно без орущего Диаса, и прочего бесполезного балласта. Почти как в прошлый раз… Ах нет, Диас успел насвинячить — разбросал какие-то помои вокруг огня так, что теперь к нему не подступиться. Хотя погреться у огня не мешало бы — я уже с добрый час расхаживаю в одной рубашке, как бессмертный. Надеюсь эти скоты не втоплали мой жилет и не использовали его как скатерть. Застегиваю его и подхожу к огню.

    — Тут есть ручей? — переспрашиваю обрадованно. — Прекрасно. Я не против умыться. 

    От воспоминания о пауках я мрачнею. И все же, раз капитан туда пойдет, это будет не так опасно, если волочится туда потом одному. 

  123. — Да, прошу вас, — отвечаю поколебавшись.

    Не очень мне нравится идея начать использовать кофр для хранения еды. Дашь им его один раз, назавтра они и вовсе выкинут саксофон, чтобы носить там дрова.

    Подхожу к футляру сам и раскрываю его. Саксафон не вынимаю, и жестом предлагаю воспользоваться крышкой.

  124. Я остаюсь у огня — согреться и отдохнуть. Думаю, какое-то время я еще могу потерпеть в ожидании возвращения к благам цивилизации.

    — Знаете, — негромко говорю я, — я как-то перепечатывала одну научную статью… Там говорилось, что для нашего мозга и фантазии, и реальность — одно и то же. Уж не знаю, что это должно значить для нас… Может, то, что стоит попробовать нафантазировать себе ужин… Если бы вы оказались сейчас в ресторане, какой заказ сделали бы?

    Я вопросительно смотрю на Маликата, а потом и на Минаса. Он, конечно, военный, но если уж присутствует при нашем разговоре, не стоит его игнорировать.

  125. Алексис с недоумением переводил взгляд с одного на другого, потом на третьего и снова по кругу. Им предстояло ночевать на земле (на холодной земле!), питаться парой чахлых морковок и пить сомнительную воду, а этим троим весело. Весело! Как будто они попали не в глушь, где водятся чудовища, а на пикник. Не хватало только музыки и девчонок с перьями в коротких волосах.

     — Совсем плохая вода? — уточнил он у Мэта.

  126. — Можно и не раскрывать, — говорю я, чувствуя какую-то вину из-за грубости по отношению к человеку искусства. — Лишь бы не в грязь…

    А что я ожидал там увидеть, ружье?

    Высыпаю ягоды, вытряхиваю каску и ухожу к ручью (надеюсь, в любезно указанном Маликатом или Анной направлении). Батиста, похоже, не отстает.

    Смех веселящейся компании слышен еще издалека — пройти мимо практически невозможно. Мелких хищников они наверняка уже распугали, а вот твари покрупнее… Им тоже понадобится недюженная смелость, чтобы связываться с такой компанией.

    С сомнением набираю воду в ладонь, подношу к лицу, нюхаю, осторожно пробую. Вроде бы все в порядке.

    — Баттиста, — с сомнением говорю итальянцу, — если я начну вести себя так же… то хотя бы вы этого не пейте.

    Делаю глоток и прислушиваюсь к ощущениям.

  127. Не успеваю я расстроиться из-за зверька, как Метт меня куда-то утягивает и обливает водой.

    Поправив тыкву на голове, и поднимаю руку вверх:

    — Тыквенная команда! 

    Веселье старших распространяется и на меня, правда, они кажутся пьяными. Но где они умудрились?

    Серьезные лица капитана и "итальянского отряда" охлаждают мою радость. И правда, мы тут не на пикнике… Напоминание о пауках вызывает во мне дрожь.

  128.  — Я бы заказал здо-ро-венный кусок мяса! — встревает Иннис и мечтательно закатывает глаза. — Такого, прожаренного, но не до углей. И пива. А еще копченую рыбу и бобы. А если бы не наелся, то этих мелких штучек, таких скользких, в раковинах. Потом тяжело, конечно, было бы линять оттуда, но лучше бегать с полным животом, чем сидеть с пустым.

    Выговорившись, он ждет, что ответят другие. Скоро он станет богатым человеком. Недурно бы вызнать, что все эти расфуфыренные господа и дамы заказывают в заведениях с яркими вывесками над входом.

  129. — Хуже не бывает, — хохоча, сообщаю Алексису, и переключаюсь на него. — Ты сам попробуй!

    Набираю пригоршнями воду (для этого мне приходится влезть в ручей обеими ногами, но я не чувствую, что они насквозь промокают) и протягиваю Алексису. Если он отворачивается, продолжаю настаивать и в итоге выплескиваю воду прямо на него.

    — И ты тоже! — следующая пригоршня брызгами разлетается в сторону Инниса, если он с нами. Если нет — берегись, Адриано, я уже заметил твоей силуэт в темноте ночи и бегу к вам с горстями, полными воды.

  130. Все-таки Баттиста 🙂

  131. Отхожу в сторону, откуда слышен радостный гогот великовозрастных мальчишек, дожидаясь капитана.

    Заслышав слова девушки смеюсь:

    — Ах если бы это было так просто, мы бы с вами пили шампанское и уезжали  отсюда в кабриолете. Попробую мечтать об этом по дороге к ручью!

    Иду вслед за Туссентой и, завидев наших клоунов воочию, молча закатываю глаза, но никак не комментирую. Что тут вообще можно сказать.

    — А сколько мне за вами наблюдать? — спрашиваю с сомнением, потому что насчет воды у меня теперь серьезные опасения.

     

  132.  — Да что с тобой! — Алексис отстранился, стряхивая воду с порядком промокшего кителя. — Ты пьян?

    Он вновь оценил взглядом веселую троицу.

     — У вас что, есть с собой выпивка?

    Алексис не знал, что больше его возмущало: то, что они набрались в такой момент, или что не предложили ему.

  133. Минас с некоторым сомнением покосился на офицера, пребывающего, кажется, в еще более скверном положении духа, чем некоторое время назад. Очевидно то дело, ради которого они с мистером Баттиста уходили, либо не состоялось, либо прошло отнюдь не так гладко, как предполагалось. 

    В связи с этим, гнев военного поспешил обрушиться на единственного, кого он посчитал наиболее приемлемым — на него. 

    С одной стороны, он чувствовал себя ужасно: не нарушив ни одного приказа командира и выполняя все, что велено, не разводя панику и стараясь не доставлять никому неудобств, он недоумевал, то именно так зацепило в нем офицера, что тот првращался в сноп искр от одного на него взгляда. С другой стороны, отчасти понимал, как военному приходилось несладко самому — орагнизовывая гражданских, лагерь, в целом беря ответственность на себя и при этом чувствуя себя не самым бодрым.

    -Господа захотели умыться, офицер. Они ушли не всей группой, что, думаю, безопаснее, чем поодиночке. С ними ушел мистер Диас, знакомый с местными…хм… местными особенностями. — Доложил он совершенно спокойно, глядя на офицера. Злить его в таком состоянии, провоцируя его гнев, казалось самой дурной идеей. — Палки для костра, хворост и пара стволов там, где вы просили их оставить. — Добавил он, надеясь, что эти доводы прозвучат немного более смягчающе на офицера.

  134. — Устрицы? — подсказываю рыжеволосому юноше и понимаю, что не запомнила его имени. — Неужели все это в вас влезет за один раз?

    Хотела бы я иметь возможность съесть столько за раз! Пусть даже потом мне пришлось бы пробежать в два раза больше, чем обычно, чтобы сохранить фигуру. Ах, еда в ресторанах — есть о чем скучать. Я, правда, обычно ем раз в 10 меньше. Но в этом ест и преимущества — выходит хорошая экономия.

    — Так можно и разориться, — подвожу итог своим мыслям.

  135. — Вряд ли они тут давно, — с мрачным видом прислушиваюсь к ощущениям. — Так что минут пять-десять. По-моему, ничего не меняется.

    Я вопросительно смотрю на Баттисту. Как там я выгляжу снаружи?

  136. — Ха-ха-ха, — смеюсь над словами Алесиса, — да тут полно выпивки, ты что, не видишь?

    И что он такой хмурый? Надо ему анекдот рассказать! Сейчас, только напою кудрявого и его вояку…

    — А может искупаемся?

  137.  — Влезет, куда же денется, — подтверждает Иннис. — В карманы-то точно влезет, гляди, какие.

    Он оттопыривает карман куртки и демонстрирует его глубину.

     — А чтобы не разориться, надо быстро драпать. Только таких, как я, никто в рестораны не пускает — знают, что мы не можем заплатить. Будет у меня много денег, вот тогда куплю приличный костюм, приду в ресторан, закажу себе всякого, а как наемся, сбегу!

  138. (незадолго до ручья) Я стараюсь не реагировать на доклад Камаляна, чтобы не компрометировать его перед гражданскими, но когда он упоминает Диаса, молчать невозможно.

    — Вы бы еще синьорину Медьеши отправили в качестве охраны! Я вижу, у вас здесь даже на одно бревно больше, чем вы думаете.

    Хороший взнос в мое нынешнее настроение.

  139. — ПРЕКРАТИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ! — предупредительно ору на Керна, когда он бежит ко мне с безумными глазами, а затем отворачиваюсь в тщетной попытке увернуться.- ДА ТУТ ЖЕ ХОЛОД СОБАЧИЙ! ВЫ О ЧЕМ ВООБЩЕ ДУМАЕТЕ! — толкаю этого идиота туда, откуда пришел. — НЕ ПОДХОДИТЕ КО МНЕ БЛИЖЕ, ЧЕМ НА ДЕСЯТЬ ШАГОВ, ИНАЧЕ Я ЗА СЕБЯ НЕ ОТВЕЧАЮ!

    — Вот же кретин! — это я уже жалуюсь капитану. — Вы выглядите прекрасно, в отличие от этого сборища свиней, давайте отойдем от них пару шагов, — беру его за локоть и действительно пытаюсь сдвинуть. — Кстати, будьте, пожалуйства, помягче с Камаляном. Если он только курсант, это точно его первый полевой опыт. Он старается как может. Вот, даже передал вам обезбаливающее. Вам стоит выпить его перед сном. Вам смеяться не хочется? Прекрасно, тогда я тоже выпью.

  140. — Полагаю, я немного больше вашего знаю о подготовке курсантов, — эта лишняя фраза не оставляет сомнений, что настроение у меня точно не улучшается в сторону веселости.

    Делаю еще несколько глотков, набираю каску воды, сую ее Баттисте и направляюсь в сторону весельчаков. Не в себе, похоже, только Керн и Готье. Мальчишка и вовсе, похоже, напуган всем происходящим.

    — Какого черта, Готье, — хватаю его за шиворот и разворачиваю в сторону лагеря. — Вам же сказано было лежать. Керн! Уймитесь вы!

    Черт его знает, что с ним можно делать без объявления военного положения.

    — Знаете что, Керн, спорим, слабо вам сделать пятьдесят приседаний, а потом доскакать до лагеря полуприсядью? А? Пари?

  141. Даниэль немного задерживается у костра, так что добирается до ручья чуть позже, чем остальная компания. В отличии от других, он берет с собой заостренную палку. Должен же хоть кто-то в этой ситуации подумать о безопасности! Сейчас Диасу кажется, что он вполне мог бы прибить какую-нибудь чертову тварь этой палкой… Хотя… возможно, это были грибы. Может и стоило бы остальным сказать, буркнул Даниэль себе под нос, но тут же передумал — ещё чего, небось, откажутся есть его стряпню, а белки и углеводы всем необходимы, пусть и такие.

    Диас ложится на землю и жадно пьёт прямо из ручья.

  142. — Вне всяких сомнений. И уверен, вы с вашей выдержкой и терпением его еще многому научите, — тут же соглашаюсь, принимая каску.

     Умываю лицо и шею, а потом и оттираю руки. Холодно, зато чисто. Только после этого пью и не без удовольствия наблюдаю за тем, как капитан строит оболтусов. 

  143. Как и следовало ожидать, настроение у офицера было прескверное, чего он, собственно, не стеснялся демонстрировать, открыто оскорбляя и отпуская гневные и язвительные комментарии. 

    Минас на это ничего не ответил. Настроения реагировать на этот поток злословия совершенно не имелось, как и сил после дневной активности. 

    Про себя, однако, он подумал, что по возвращении из этого кошмарного сна, явно стоило забыть как все происходящее, так и офицера в любом его проявлении и виде. 

  144. — Ну и норов у этих итальянцев, — замечаю, когда мною же упомянутые скрываются за деревьями и посылаю сочувствющий взгляд курсанту, который принимает на себя весь гнев офицера.

    — Что до меня, я бы заказал в ресторане кофейник с крепким кофе и торт. Даже если не съем весь, все равно как следует отпраздную освобождение от сил природы. А вы, мистер Камалян, что бы заказали? — пытаюсь отвлечь парня от мрачных мыслей и включить его в разговор.

  145. -Что-то пошло не так, когда они с Мистером Баттиста уходили вместе. Думаю, отчасти он расстроен из-за этого. — Сказал Минас, все еще глядя вслед удаляющемуся офицеру. 

    Со стороны собеседника было очень дружелюбно так прояить внимание и даже принять его позицию. И, раз уж офицер не обязал его еще тонной дел До наступнеия их вахты, он не собирался напрашиваться на неприятности. 

    -В моем родном городе хорошо готовят долму и блюда из мяса. А к середине лета созревают томаты — по всему городу слышен их аромат. Я бы не отказался от них сейчас и угостить собравшихся: наверняка все очень голодны после длинного перехода и волнительного путешествия. — Ответил он джентльмену, чуть улыбнувшись. Не стоило грубить и проявлять невоспитанность к проявившему сочувствие и дружелюбие.

  146. Чего это мне слабо? Ничего не слабо!

    Подбоченясь, осматриваю всех вокруг. Видели они, как я с щупальцами справился? Ни одной царапины, даже на носу! Не то что Логан! С кем бы теперь еще посоревноваться? С Шоном? У него ноги коротковаты. С Диасом? Это дело!

    — Эй, Диас! Спорим, ты на своих морковках совсем истощал, и я быстрее тебя доскачу до лагеря? Только сначала приседания!

    Сказано — сделано. На волне куража я забываю проверить, присоединился ли ко мне Даниэль, да и счет дается мне не очень — сбиваюсь я раза три, после чего решаю, что миссия выполнена, и полуприсядью двигаюсь к костру. Знать бы еше, что такое эта полуприсядь — но мне кажется, я делаю именно то, что надо. Главное, чтоб весело! 

    Веселье, правда, по пути куда-то начинает выветриваться, и на поляну я возвращаюсь уже притихшим. 

    — Мне бы воды, — говорю с сомнением. — Или ягод хотя бы…

  147. — Звучит очень вкусно, — говорю я, когда Маликат и Минас делятся своими предпочтениями.

    Только, похоже, на состояние сытости это особо не повлияло. 

    — Может быть, сыграете нам, Маликат?

    Тогда этим вечером будет хоть что-то хорошее, после чего можно будет попробовать уснуть.

  148. Ощутив себя более-менее расслабленно, я наконец нашариваю свой портсигар и оставшиеся спички, самое время немного передохнуть. 

    — Вы что-то знаете про Баттисту и офицера? — интересуюсь, раскуривая сигарету. — Они как будто и правда хорошо знакомы. Но не могу вообразить, где бы они могли работать вместе. Они родственники? — я не прочь посплетничать, поэтому все мои вопросы сыплются на голову бедного курсанта.

    — Конечно, Анна, после сигареты я обязательно исполню свое обещание. А пока — вы не хотите? — предлагаю портсигар поочередно ей, курсанту и юному ирландцу.

    Сигареты дорогие — тонкие, коричневые — привезенные из Кубы. 

  149. С Керном, похоже, сработало. Готье я сопровождаю до самого лагеря, увещевая его, как ребенка:

    — Вас уже дважды несли сегодня ваши товарищи, Готье. И после этого вы вскакиваете и таскаетесь по лесу вместо того, чтобы восстановить силы. А между прочим, среди нас есть женщины. Но несли мы не их, а вас.

    Еще неизвестно, можно ли ему после всего этого так скоро пить воду. Надеюсь, к утру ему не станет хуже.

    Вернувшись в лагерь, подбрасываю несколько бревен в огонь и освобождаю пальто Баттисты от жердей. Бросаю его поверх одного из настилов. Чтобы покрыть второй настил, мне приходится потревожить Терезу — она так долго сидела у огня, никуда не отлучаясь, что наверняка полностью высохла. Вернув себе плащ, бросаю его на еловые лапки во втором шалаше.

    — Что ж, ужин у нас скудный, — указываю на ягоды. — Зато есть вода.

    Открываю аптечку и извлекаю оттуда таблетку обеззараживающего средства — сам я пил бы воду и без подобной роскоши, но с нами дамы. Расстройство желудка — плохой спутник в дороге. Бросив в каску полтаблетки, устанавливаю ее в траву, чтобы все желающие могли сделать по несколько глотков.

    Сам я сажусь на землю, спиной к костру, вытягиваю ноги — наконец-то — и опираюсь поясницей на бревно. Так у меня не будет лишних свидетелей, когда разбинтую руку. Аптечка все еще при мне.

  150. — Спасибо, — угощаюсь сигаретой. — Они не слишком крепкие? Я только начинаю курить.

    Мне неприятно слышать подобные расспросы — разве это не их личное дело? С другой стороны, в сложившихся обстоятельствах не может быть лишней информации. Я еще не разобралась, стоит ли ждать угрозы от военных. По крайней мере, после этой неизвестной таблетки я точно не стану пробовать воду. У меня оздоровительное сухое голодание как минимум до утра.

  151. Вернувшись вместе с капитаном — не торчать же мне с той ватагой на берегу — я спешу к костру, чтобы обсохнуть, и удачно попадаю на раздачу сигарет. У Керна я бы не взял — курить чужие слюни, фу! — но тут совсем другое дело.

    — Могу ли и я угоститься, синьор Маликат? — спрашиваю, поднимая руку. — Это было бы славное дополнение к "легкому ужину".

    Если в воде и была какая гадость, то дым может быть ее обеззаразит. Не зря же Керн все время говорит, как это полезно — вон он какой здоровый лось!

  152. Иннис набивает рот ягодами, а заодно и нарезанной морковью, так удачно лежащей возле него. Не пропадать же добру. А вот к грибам он притрагиваться не спешит — наслышан о том, как легко ими можно отравиться. Конечно, насытиться таким ужином трудновато, но ему не привыкать. Ягоды неплохо утоляют жажду, вдобавок он делает несколько глотков из каски.

    Когда вокруг начинает куриться сигарный дым, Иннис отходит на несколько шагов от огня и, стоя между деревьями, наблюдает за людьми. Как причудлива бывает судьба: вокруг одного костра собралась такая разношерстная публика. В очередной раз за день коснувшись свертка за пазухой, он слегка улыбается. Скоро так же он будет сидеть со своей семьей.

  153. — В самый раз для начинающих, — заверяю Анну, и зажигаю еще одну спичку, чтобы прикурить ей.

    Баттисту я так и быть угощаю, как и любого, кто попросит. 

    Чтобы не терять эту атмосферу умиротворения, которая воцарилась, когда все занялись своими сигаретами, бросаю недокуренную свою и затаптываю. После разсинаю пальцы и извлекаю из футляра саксофон. Пока здесь никто не горланит, можно поймать волну ночи и подарить им пару минут, которые останутся в их памяти надолго.

    Чтобы не сбить их настрой даже не беру пробные аккорды, чтобы проверить состояние инструмента — доверяю и ему, и своему опыту. Выбираю для них легкую лиричную "Ланетт", после которой специально для  Анны играю "Вальс Хильды".

  154. -Увы, я знаю не больше вашего, сэр. Лишь то, что они уже были в подобной…хм… ситуации прежде. Кажется, как и половина собравшихся здесь. Кажется, их постигла не слишком привлекательная судьба: собравшиеся нередко упоминали не только ужасы данного места, но и погибших тут людей. Не уверен, насколько достоверен их рассказ… Он вызывает много вопросов, а обстоятельства приключений и конечный исход настолько же странные, как и наше появление тут. — Сказал Минас собеседнику, надеясь, что подобный ответ хоть немного удовлетворит его любопытство. 

    Рассказывать о письме или даже мельком вспоминать о нем казалось неправильным, ведь он дал обещание мистеру Баттисте и не планировал компрометировать тайну переписки. 

  155. Алексис, как и остальные, не отказался угоститься дорогими сигаретами. Прежде он таких не пробовал. По вкусу они были куда лучше тех самокруток, к которым он привык, а в сочетании с мелодиями, льющимися из-под пальцев саксофониста, и вовсе показались лучше любого десерта. Усевшись поудобнее на бревнышке, предусмотрительно сохраненном для этой цели, он попытался расслабиться и не вслушиваться в звуки ночи за пределами костра. Не думать об ужине, которого считай и не было, об опасностях, подстерегающих за каждым углом, о перспективе ночевки на еловых ветках — только курить и внимать музыке.

  156. Даниэль неодобрительно качает головой на действия итальянского командира — надо было и ему подсунуть какой-нибудь гриб, не был бы таким кислым. У них замечательный ручей и замечательный ужин, и их даже не сожрали, чем не повод для радости!

    — Ещё чего! — орет Диас Мэту и швыряет ему вслед какую-то шишку. — Ещё бы нам тут наперегонки бегать! Истощал на морковках, как же… Да я быстрее всех бы добежал, если бы захотел. Просто не хочу.

    Вдоволь напившись и умыв лицо, этнограф воинственно потрясает палкой в лесную чащу. В чаще темно и страшно, потому ему ничего не остаётся, как присоединиться к остальным.

    У костра Даниэль крайне настойчиво предлагает людям куски овощей и пригоревшие грибы, безостановочно бормоча про их полезность и необыкновенный вкус. Каждому да достаётся хоть кусочек. В частности, Анна получает подгнивший кусок тыквы, такой же кусок Диас впихивает в руки Адриано. Тибо, Савея и Логан получают по огромному грибу, то, что всучили Минасу, вообще сложно идентифицировать. Остальным остаётся довольствоваться морковкой. Сам Даниэль тоже что-то жуёт с большим аппетитом. То, что всем достались лишь небольшие куски, которыми не наешься, его нисколько не смущает.

  157. Повязку приходится отрывать, приложив силу — за день она практически приросла к ране. Тромб выглядит здоровым, хотя вся ладонь  даже немного пальцы потемнели, словно я рисовал углем. Можно было бы вскрыть рану и прижечь, огонь теперь под рукой… Но, кажется, нездорового запаха нет, да и жара я не чувствую. Подожду до утра.

    Накладываю свежую повязку — на этом пора заканчивать затянувшийся вечер. Сортирую дрова и разделяю их на 4 равные стопки: на каждое дежурство плюс одна запасная.

    Мелодия неожиданно удачно вплетается в это немудреное занятие, и с ее поддержкой я еще и перепроверяю сделанное по второму кругу.

    — Прошу внимания, — обращаюсь ко всем присутствующим, но только после того, как музыкант остановит свою игру. — Мы не знаем, чего ждать от темноты. Поэтому ночью будут организованы дежурства. Запомните, как сейчас горит костер, — подбрасываю полено. — Такое пламя нам нужно поддерживать всю ночь, чтобы тепло хоть немного распространялось под навесы. Это поможет вам ориентироваться, — по очереди показываю на стопки дров, — первый, второй, третий дозор. Если бросаете в огонь последнее бревно из стопки — значит, пришло время передать вахту. Первыми на дежурство заступают Маликат, Райт и Керн. Вторыми — Камалян и Иннис. Третья вахта — я и Баттиста, — мне неприятно это сообщать, но если я хочу завтра быть на ногах, придется дежурить последним. — Если происходит что-то странное, вы слышите шаги или другие признаки приближения к лагерю — будите меня, поднимайте тревогу. Не позволяйте никому, — я пристально смотрю на курсанта, — покидать лагерь в одиночку, даже если речь о нескольких шагах.

    Не знаю, что на меня нашло и кому нужна это длинная речь — я сам от нее устал. Жду какое-то время, и если вопросов и возражений не возникает, подвожу итог:

    — Первому дозору — бодрости духа. Остальным я настоятельно рекомендую постараться уснуть как можно скорее. Завтра нам всем предстоит новый сложный день, — и отправляюсь к настилу, покрытому моим плащом, чтобы устроиться на краю.

    Я не хотел никого пугать, но легкомысленная атмосфера лагеря может нам дорого стоить. На моих руках и так умирало слишком много людей, я не хочу продолжать список. Не именами гражданских.

    P.S. Гриб от Диаса присоединяется к остальному содержимому военной аптечки на случай, если вместо капитуляции потребуется принять яд))

  158. Я съедаю все, что попадает мне в руки — и ягоды, и кусок тыквы, и морковку из нагрудного кармана. Если кто-то отказывается от своей порции — готов подхватить и ее, не пропадать же еде. Запиваю водой из каски — вкус у нее теперь совсем не такой, как на месте, — и собираюсь завалиться под навес, чтобы уснуть, но тут вояка называет мою фамилию. 

    Приходится остаться. 

    Зря я так поспешил — сидеть еще непонятно сколько, а еды уже не осталось. С тоской смотрю в сторону ручья — может еще сбегать туда и хлебнуть прямо на месте, чтоб повеселей было…

  159. — Возражаю! — кричит Даниэль. — Или меня не назвали, или это какая-то ошибка! Я могу простоять в дозоре хоть всю ночь!

  160. — Следующей ночью, когда все будут спать, мы так и сделаем, — я изображаю максимальную степень искренности, на которую способен человек во время заведомого вранья. — Просто прибережем вашу компетентность до решающего момента.

  161. Сигарета поначалу все равно кажется мне резковатой, но потом согревает растекающимся по телу теплом. Маликат начинает ирать — и я о ней забываю, пока она не обжигает мне пальцы. Что ж, если бы мне предложили все те яства, что упоминались сегодня у костра, в обмен на эту мелодия — я бы, пожалуй, решила уйти спать голодной. Что и делаю.

    — Спасибо, — негромко говорю Маликату перед уходом, — это была бы лучшая часть любого вечера.

    И уж тем более сегодняшнего. Ложусь под свободным навесом. Немного поколебавшись, решаю не разуваться, хотя очень хочется наконец снять обувь. Засыпаю я с чувством легкой грусти: сегодня никто не поинтересовался, что выбрала бы на ужин я. Впрочем, какая разница. Я все равно привыкла и делать заказы, и оплачивать их себе сама.

  162. Зажечь спичку о подошву намного труднее, когда ты пьян — это я знаю не по наслышке. Сейчас с этим проблем нет. Курю я не так чтобы и часто — вот когда напьюсь, к примеру, в хорошей компании. На трезвую голову боюсь, что буду неэлегантно кашлять, но сигареты чудо как хороши. Сразу видно, что не дешевка. Надо бы спросить, где он такие берет. 

    От музыки я просто таю — как бы было замечательно пригласить сейчас одну из барышень на танец, но не стоит им мешать в такую минуту. Присаживаюсь на бревно рядом с капитаном и прикрываю глаза, вслушиваясь в мелодию. В какой-то миг я даже думаю жестом предложить затянуться и ему, но его уже и след простыл — возится рядом с дровами. Где же его сердце, если в такие мгновения время для него не останавливается?

    Впрочем, оно начинает бежать кубарем и для меня, когда я чувствую, как что-то холодное и склизкое лезет мне в руку. Открыв глаза, я вижу, чем этот безумец Диас тычет в меня. Что за скотина! Ни себе, ни людям! Я только расслабился! 

    С остервенением швыряю его гнусную тыкву в костер, пока меня не стошнило, а затем и тщательно вытираю руку об траву. Господи, только бы он уснул и не спалил нас всех за ночь!

    Когда Маликат доигрывает, я поднимаюсь и от души хлопаю в ладоши:

     — Брависсимо, маэстро, это было сказочно! 

    Речь капитана сбивает остатки очарования момента и я со вздохом достаю часы. Завожу их и понимаю, что переводить стрелки нет нужды. Почему бы сейчас и не быть полночи?

    — Возьмите, Маликат, — отдаю их музыканту. — В прошлый раз мы дежурили по три часа. Думаю, и в этот раз капитан рассчитывал время примерно так. Передадите их потом синьору Камаляну, ладно?

    Передавая часы мужчине, я ощущаю момент дежа-вю, и с подозрением кошусь в сторону Готье — уж не он ли украл мои часы в прошлый раз? Я их точно кому-то отдавал.

    Покончив с этим спешу к навесу, который выбрал капитан, пока какой-нибудь Иннис не улегся там раньше меня. Мое пальто остается на растерзание второму навесу — в качестве покрывала. Что ж, им будет приятно пахнуть шедевром парфюмного дома Quelques Fleurs. 

    Когда заползаю под навес, спрашиваю шепотом:

    — Вы проверили, тут нет сороканожек?

  163. Укладываться спать и шушукаться под навесом можно прямо в этой ветке. 

    Первый дозор — Маликат, Мэт и Алекс — несут вахту здесь. (так же как и те, кто не обляжет сразу, но прошу об этом тут написать).

    Второй дозор  — Минас и Иннис — караулят тут. 

    Третий — Адриано и Тибо — отбывают там

  164. Диас вскакивает на ноги и гневно сверкает очами в сторону итальянца. Подумать только! А кто назначил вас главным здесь?! Вы что думаете, я настолько истощён?! Его горячая кровь требует выхода.

    Однако вдруг он успокаивается, почти так же быстро, как и завёлся. 

    — Спасибо, — благодарит он. — Очень благородно с вашей стороны дать мне отдохнуть, не беспокоясь о дозоре. Я уже не помню, как это… Но вы должны непременно пообещать мне, что тут же разбудите меня, если произойдёт хоть что-то!

    Капитану приходится смириться с тем, что Даниэль обнимает его, руководствуясь самым что ни на есть сильным душевным порывом. И пачкает грязью, разумеется.
    Он думает только об одном — как же чудесно будет спокойно спать бок о бок с людьми.

  165. — Ни одной, — уж если начал врать, воспользуюсь этой способностью по максимуму, — сбежали от огня.

    Уверен, если мы поднимем ветки, там найдутся не только сороконожки. Главное не прислушиваться, как они там копошатся. Но ничего, завтра поднимем настил на бревна.

  166. — А таблетку вы выпили? Обезболивающую? — снова шепотом.  — Вот держите.

    Достаю из кармана то, что дал мне курсант. Вообще-то тут одна для Готье — но мне уже лень к нему ползти. Разве что Готье сам придет сюда спать. Засовываю таблетку в руку капитану — пошарив по нему в темноте.

    Начинаю расстегивать жилет, чтобы им же и накрыться — он лучше, чем ничего. И если я вижу, что к нашей лежанке приближается Диас, то внутренне я говорю:

    "Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет и еще раз нет".

    А вслух:

    — Здесь занято, — и многозначительно шлепаю по месту рядом с собой. — Кладитесь у другого края. 

    Все равно кто будет спать со второй стороны, лишь бы не Диас.

  167. Закончив мелодию, делаю короткий поклон двум моим самым благодарным слушателям — Биттисте и Анне. Эта компания не безнадежна. 

    Укладываю инструмент и желаю Анне доброй ночи. Со сменой мне повезло, клубная жизнь отучила  рано ложится. Впрочем, я наверняка получу причитающуюся мне долю страданий утром — поспать удастся в лучшем случае шесть часов. Да в таких условиях… Чем холоднее, тем хуже высыпается, это известное дело. Надо будет занять место, нагретое Иннисом или Камаляном, когда наступит время.

    Когда Баттиста вручает мне часы, я поначалу думаю, что тот так расчувствовался, что решил одарить меня ими, но выходит они для дела. Их стоимость определенно подтверждает, что молодой человек по статусу мог бы и вовсе не обращать на нас внимание, встреться мы с ним в городе. 

    Если наше положение дело рук гангстеров (неужели я продолжаю в это верить?), То им стоило непременно взять его в заложники, а нас оставить в покое. 

    Что ж, все постепенно расходятся, и лагерь остаётся в распоряжении "гражданских". 

  168. Пока кэп ведет меня обратно в лагерь, я то снова ржу, то пытаюсь его обнять, то начинаю ругаться — выискался нянька! Правда по пути кураж потихоньку улетучивается и я сам понимаю, что веду себя как дебил. Не удивительно, что он решил меня в дозор не ставить. Сначала я хочу было возмутиться, но потом затыкаюсь: похоже, сегодня мне и впрямь веры нет. Все равно я могу и сам не спать и следить. Просто поваляюсь немного у огня, даже под навес не пойду. Притаскиваю себе пару охапок лапника и устраваюсь прямо на нем.

    Когда музыкант играет, слушаю его во все уши — во дает! А с виду и не скажешь, что так здорово лабать умеет! Только музыка больно грустная: я все вспоминаю то рыженькую Мисти, то пару других девчонок. Расчувствовавшись, сам не замечаю, как отрубаюсь.

  169. Иннис сразу понимает намек кудрявого пижона. Тот сообщил Диасу, что место занято, и постучал ладонью рядом собой — вот это да! Братья делали так же, когда вечерами укладывались вповалку и звали младшенького, наконец, угомониться. Запрыгивать в постель по призывному стуку уже давно стало рефлексом, которому Иннис не мог противостоять. Просто удивительно, что пижон знал об этом и позаботился, чтобы ночевать рядом.

    Свернувшись клубком подле теплой спины, Иннис быстро пригревается и проваливается в сон. Когда его расталкивают, он покорно покидает уютное местечко и бредет к костру.

  170. В действительности я предпочел бы видеть рядом с собой девушку или Маликата. Ну и может быть курсанта. Спать в лесу с военными — к счастью. Но по моему внутреннему рейтингу ирландец стоит выше, чем Диас, Керн и ребенок- примерно на одном уровне с Готье. 

    — Надеюсь во сне вы вертитесь меньше, чем днем, — комментирую укладывания ирландца.

    Когда я ложусь, с негодованием отмечаю, что тот приткнулся к моей спине так, будто мы уже и детей вместе крестили. Но все-таки возражать не собираюсь — эдак правда теплее. 

    Нахожу в себе силы, чтобы порадоваться тому, как мне удачно удалось пристроится на третью смену. Так сказать, принимаю во внимание все ошибки предыдущего опыта. Вставать утром будет мучительно в любом случае — так если этого не избежать, не лучше ли непрерывно поспать сейчас, а потом иметь три часа на сборы? В прошлый раз я даже поесть не успел, как все уже ушли, а сейчас смогу совершить утренний туалет, насколько он тут возможен, без суеты.

    Прежде чем окончательно сдаться на милость усталости, смотрю украдкой какое-то время на профиль капитана, а затем неизбежно проваливаюсь в сон.

  171. Диас уже выбрал себе место и опустился на колени, когда итальянец уведомляет его, что здесь занято. Гм! Ну что ж!  — Конечно-конечно, — машет руками этнограф, и на всех четверых продолжает ползти, пока не устраивается где-то у стены шалаша.

    Просто удивительно, как у всех получается заснуть под прерывистое бормотание Даниэля. Наверное, дело в том, что люди страшно устали. Рот у Диаса закрывается только если кто-то лягает его в темноте, и то ненадолго. Полушепотом он продолжает вещать, описывая то, что происходило с ним, и то, что случилось сегодня. Даже когда он засыпает, то продолжает бормотать что-то о свиньях и грибах, и о том, чтобы никто не смел тушить огонь.

    Если кто-то пытается потрясти его или растолкать, генерация бреда ненадолго утихает, а потом возобновляется с новой силой.

  172. С одной стороны я, конечно, рада, что все отправляются спать под другой, соседний навес. С другой, чувствуешь себя как будто прокаженной. Вряд ли от меня пахнет хуже, чем от остальных. Между прочим, это не я, а Тереза упала сегодня в болото… Может, дело в этом — считают, что она тоже ляжет сюда, а от запаха болотной гнили ей вряд ли удалось избавиться… Приподнимаюсь и смотрю на Терезу — как-то слишком уж она притихла, даже с людьми своего круга не заводит разговор. Это не к добру. Пришёл бы уже кто-нибудь, пусть бы даже и она — лишь бы тепло костра улетучивалось не так быстро. 

  173. Похоже, грибочки-то были с сюрпризом: сквозь сон я то и дело слышу какие-то шорохи и скрипы, будто кто-то ходит за кустами или вроде того. Пару раз я даже вскидываюсь, но ничего подозрительного не вижу — только ребят у костра. Сидят они вроде спокойно, не дергаются, не то, что мы с кудрявым в тот кон. Как тогда у нас костер потух — я аж перетрухал. 

    В очередной раз проснувшись, понимаю, что хочешь-не хочешь, а придется сходить отлить.  Киваю дежурным и иду к ближайшим кустам.

  174. Подъем Логана приходится на вторую смену. 

  175. Даже сквозь сон Даниэль умудрился услышать, что что-то в шалаше поменялось. Тяжело вздохнув, он перекатывается с боку на бок и вдруг чувствует рукой жесткую шерсть оборотня. Диас с криком перекатывается по полу, привычно тянется к оружию, но не находит его на месте. Надо предупредить остальных, понимает этнограф и во всю силу кричит:

    — Оборотни! Оборотни! Берегитесь!!!

  176.  Мне кажется, я только успел пригреться и даже начал видеть какой-то сон про галстуки, как кто-то начинает орать совсем рядом. Подхватываюсь на "постели" и оглядываюсь вокруг с ошалелыми глазами. 

    Вижу только ночь, спящих ирландца и капитана, а еще костер, возле которого стоят и смотрят в нашеу сторону не менее ошалелыми глазами ребята из первой вахты.

    Я даже дергаюсь на всякий случай, чтобы разбудить капитана, но все-таки убеждаюсь, что это очередные выходки нашего помешанного этнографа. Хватаю валяющуюся рядом с нами шишку и запускаю ее прямо в мешающую нам спать голову:

    — Заткнитесь, Диас! Из-за ваших кошмаров никто не выспится! — стараюсь говорит шепотом, и выходит злобное шипение. — Либо спите, либо идите орать в лес! Да подальше!

  177. — Спасибо, не нуждаюсь, — мало того, что мне неизвестно происхождение таблеток, я действительно не хотел бы перестать чувствовать боль. Пока она выносима, она полезна. 

     Я спросил бы, зачем Баттиста таскает с собой такие таблетки, но всем нам нужно поскорее уснуть. Предполагаю, сон у всех будет беспокойным, так что от 6 часов останется хорошо если половина. 

    Когда рядом кто-то ворочается, рука тянется к карабину, а в сюжет сна проникают крадущиеся шаги, какие-то рыболюди и другие твари. На крике об оборотнях я все-таки подхватываюсь — карабин целится сначала в Диаса, потом в противоположную от него сторону, а потом я наконец понимаю, кто именно кричал.

    — Не зовите их так громко, Диас, а то и правда услышат. 

    Вот если бы мне предложили снотворное, а не обезболивающее… 

  178. — Я не! Я… видел! Там… была шерсть! — упрямо долдонит Диас сквозь сон с вытаращенными от ужаса глазами. Но шерстяные лапы оборотня вдруг превращаются в еловые ветки, и Даниэль, рассмеявшись над своей ошибкой, говорит:

    — А.

    И тут же засыпает снова, с облегчением похрапывая.

  179. Меня будит чей-то истошный крик. Оборотни? Очередная банда? Сжимаюсь клубочком — главное не привлекать к себе внимания. Со стороны соседнего навеса доносится разговор — кажется, все голоса знакомые. Господи, что за глупые игры посреди ночи! Решаюсь пошевелиться и посмотреть в сторону костра — дежурит все еще первая тройка. Значит, прошло совсем немного времени, еще можно спать… Вот только сердце колотится так сильно — смогу ли я снова уснуть? Кажется, никто вокруг не встревожен… Рядом уже спит кто-то, но в темноте мне трудно угадать, кто именно. Превозмогая себя, поворачиваюсь на другой бок и пытаюсь спрятаться в пиджак с головой. В детстве всегда помогало вот так целиком накрыться одеялом… Вдруг и сейчас сработает.

  180. Старые приемчики помогают, и уже через несколько минут я сражаюсь с бандой оборотней — нет, не в лесу и не на болотах, а в Твидовом суде. Громкое дело, шокирующие свидетельства очевидцев, неоспоримые доказательства и я — уже отнюдь не стенографистка.

  181. На волне собственного сновидческого триумфа я вытягиваюсь в полный рост и поворачиваюсь на второй бок — в итоге немного от всего этого просыпаюсь. Не до конца, но достаточно, чтобы атмосфера сна переменилась: и я замечаю среди подсудимых сначала собственного брата, потом маму, а потом и обеих сестер. Младшая, как обычно, мусолит край затасканного платья и выпячивает нижнюю губу, хотя слез нет у нее ни в одном глазу. Только я успеваю испугаться, что упрячу всю свою семейку в тюрьму, как кто-то в зале встает и, указывая на меня пальцем, кричит:

    — Она — не настоящий прокурор! Девчонка! Секретарша!

    Скукоживаюсь, поджимая колени к самой груди, и закрываю рот рукой, понимая, что стонала во сне, пытаясь что-то возразить. Самое страшное в этом кошмаре, что возражений не нашлось.

Добавить комментарий