Шутовской хоровод

«Также и младшие, повинуйтесь пастырям; все же, подчиняясь друг другу, облекитесь смиренномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать.» (1-е Петра)

Зал встречает Маттео суматохой. Уже снаружи через стекло видно, что внутри стоят кучи штативов, осветителей, дисковых отражателей и огромный экран. Повсюду змеятся провода. Незнакомые ребята кучкуются у окон, попивая кофе из кондитерской «Греззо». Коучеры и Лиз при параде — все одеты в новенькую униформу, подчеркивающую статус заведения. Третьего коучера — Тибо, пока не видно.

— Добрый вечер, — Лиз поднимает голову от телефона, в котором стремительно набирала сообщение, и провожает Маттео вопросительным взглядом, ожидая, будут ли распоряжения.

— Чао! А вот, наконец-то, и вы! — заявляет коротко стриженная женщина, одетая в стильное бохо, раскидывая руки и делая несколько шагов навстречу.

Клара Грассо — журналистка Forbes, бравшая интервью. Деловая, активная и общительная женщина, располагающая к себе и знающая, как расслабить собеседника — словом, настоящий профессионал. Она целует Маттео в щёку, в качестве традиционного приветствия. К счастью, её команда не торопится знакомится таким же образом — сразу видно, что не итальянцы.

— Спасибо, что прибыли вовремя, нам этим вечером на самолет в Барселону.

Закладка Постоянная ссылка.

33 комментария

  1. Пересекая порог клуба, я отбрасываю все беспокойства и посторонние мысли: сейчас важна только работа с фотографом. По-хозяйски окидываю помещение взглядом: несмотря на творящийся хаос, всё, кажется, в порядке. Не забыть напомнить команде по съёмке убрать всё после завершения фотосессии, завтра с утра клуб должен работать без перебоев.

    -Buonasera, Лиз, — с улыбкой здороваюсь я с девушкой и добавляю: — Тибо ещё не пришёл? Если не появится в ближайшие 5 минут, то наберите ему, пожалуйста, чувствую, мы скоро начинаем.

    -Ciao, синьора Грассо, — не менее приветливо отвечаю я на приветствие журналистки. Нравятся мне её профессионализм и способность всё организовать вовремя: не все итальянцы, да и все остальные, к сожалению, могут похвастаться подобными качествами, даже в бизнесе. Не то чтобы я горел желанием каждую неделю ездить к ней на интервью, но если она когда-нибудь в будущем окажется на моём пути, буду знать, что с ней приятно работать.

    – Я не подвожу вас, Вы не подводите меня – в результате довольны все, ещё и репутация возрастает, — поправляя галстук, усмехаюсь я. – Тогда начинаем, чтобы у всех вечер прошёл так, как был запланирован?

  2. Лиз машет рукой в сторону раздевалок и невнятно отвечает:

    — Тибо, он, это…

    Недостающий коучер появляется из раздевалки с рассеянным видом, он взмахивает рукой в качестве приветствия Маттео. Тибо единственный, кто не одет в униформу — на нем майка, шорты, перчатки и кроссовки из собственного гардероба.

  3. Поправляя перчатку, я поднимаю руку в приветственном жесте, адресованном Маттео:

    — Доброго дня! Я здесь с самого утра, босс, — я улыбаюсь и ему, и его спутнице. Не сочтет же он излишней фамильярностью хорошее настроение? — Все штанги отполированы, все мышцы накачаны, можно в бой!

    Он наверняка заметит, что я в хорошей форме — чтобы не ударить в грязь лицом самому и не подвести салон, я начал сушку, как только узнал о фотосессии, и результатом доволен даже сам. Я ведь знаю, сколько людей очень скоро увидят эти фото. Маттео, похоже, тоже в превосходной форме. Остальные ограничились в основном утюжкой формы — но ничего, они будут отличным фоном. В основном для босса, конечно. 

  4. Двое других коучеров, Гвидо и Нунцио,  в своем приветствии Маттео ограничились сдержанными кивками, и теперь наблюдали за рабочими, устанавливающими технику, вероятно прикидывая, что бы они поправили в их телосложении и над чем тем стоило бы поработать.

    Клара бросает быстрый взгляд на Маттео, отслеживая его реакцию на появившегося Тибо, вероятно, чтобы знать, стоит ли и ей приветствовать того отдельно — вдруг он еще и менеджер данного заведения. И все же предпочитает ограничиться приветливой улыбкой в его сторону:

    — Ваши сотрудники полны энтузиазма, — говорит она и, обернувшись, кивает одному из бездельничающих ребят с кофе.

    — Перси вами займется, — вновь возвращает она свое внимание Маттео. — Он наш гений. Делал фотосессии для журнала с Уикендом и Евой Грин. 

    К вам подходит невысокий мужчина с бритой головой, в рубашке и очках от Кельвин Кляйн. Не смотря на непритязательную внешность, взгляд у него тяжелый и неподвижный, и это придает лицу особую выразительность.

    — Перси Лонгман, — представляется он коротко, протягивая руку Маттео для рукопожатия. Он рассматривает свою модель цепким придирчивым взглядом, задерживаясь на лице, узле галстука и пряжке ремня. Вслух никак не комментирует, вероятно удовлетворен увиденным.

    Гвидо и Нунцио посматривают на Тибо, ожидая присоединиться ли он к ним. Лиз, отложив телефон в сторону, следит за залом, чтоб ничего не пропустить.

     

  5. — А, Тибо, вот и ты, ciao – махаю я ему. Приятно видеть, что все в форме и в хорошем настроении, подобные мероприятия сплачивают коллектив и делают из него настоящую команду. – Думаю, насчёт того, переодеться тебе или нет, с тобой поработает синьора Грассо, хотя должен сказать, мне всё нравится и так, — с лёгким смешком хвалю я его внешний вид. Он правда в хорошей форме. Гвидо и Нунцио я киваю через зал. На душе окончательно становится легко: рабочие моменты завлекают и не оставляет места для непонятных мыслей.

    — Очень приятно, синьор Лонгман. Маттео Инганнаморте, a sua disposizione, — крепко жму я протянутую руку. По внешнему виду человека никогда не скажешь, гениален он или нет, но его манеру одеваться я оцениваю сугубо положительно. Для разового знакомства мне этого вполне достаточно. – Жду Ваших указаний. Нужно ещё что-либо подготовить?

  6. — Как скажет синьора Грассо, так и будет, — вот сейчас и узнаем, какие фото они предпочитают. Так как Маттео не представляет меня, но называет имя своей спутницы и предполагает, что мне предстоит получить ее распоряжения, я делаю эту маленькую работу сам. Разумеется, с гостеприимной улыбкой: — Тибо Туссента, целиком и полностью к вашим услугам.

    Я остаюсь рядом с ними несмотря на взгляды Гвидо и Нунцио. Нужно ведь выслушать, какие распоряжения отдадут эти ребята — не будет же сам Маттео переставлять мебель или что-то вроде того. Он не по этому делу. Он здесь, чтобы отвечать на вопросы и запоминать имена всех этих Перси и Грассо. 

  7. — Вас, мне нужно подготовить вас. А после и остальных участников съемки, — говорит Перси и делает шаг в сторону, открывая обзору Маттео угол, где уже установлены складные стол и стул. На столе стоит множество склянок и флаконов. Девушка и парень в черном с нетерпением посматривают в сторону первой жертвы, держа кисточки наперевес.

    — Помещение небольшое, а свет будет очень сильный, над вами поработают мои гримеры. Это необходимость, — последняя фраза явно призвала отмести возражения в духе "я же не девушка, зачем это".

    Прежде чем Маттео отправляется "в гримерку", Клара успевает обменяться приветственным рукопожатием с Тибо:

    — Очень рада познакомиться, — говорит она с сердечной улыбкой. — Если вы, синьор Туссента, не участвуете в съемках, то вам нет нужды искать униформу. Очень мило с вашей стороны поддержать команду в такой день своей помощью. Но уверяю вас, ассистенты Перси знают свое дело, вы лучше поддержите своих друзей морально. Съемка — это довольно утомительно, уверяю вас.

  8. -Bene, синьор Лонгман, — киваю я и направляюсь в сторону гримёров. Не то, чтобы я не ожидал подобного развития событий от журнала такого уровня, просто как-то вылетело из головы. Предыдущие мои фотографии были сделаны в спешке, упор шёл на достижения спортсменов, которых я представлял, поэтому ни о каком гриме даже речи не шло. "Что ж, si vivis Romae, romano vivito more", — вспомнинаю я ироничную для данной ситуации и для данного города поговорку. Такой опыт тоже нужно испытать, может, когда в жизни пригодится. 

    Я здороваюсь с гримёрами и сажусь в кресло. В зеркале напротив отражается весь суматошный зал и моё пока "неотштукатуренное" лицо. Я улыбаюсь уголком рта и откидываюсь на спинку стула, ожидая, пока ребята начнут свою работу. 

  9. — Мы все здесь  — крепкие ребята, уверяю вас, — я улыбаюсь, мои глаза улыбаются, но моим мыслям подошло бы совсем другое выражение лица.

    В другое время я с удовольствием похлопал бы ребят по спине, оставив им всю моральную поддержку, на которую способен, и убрался восвояси — спокойно отдыхать с куда большей пользой. Но я знаю, как важно происходящее. Особенно для конкретного человека. Я оглядываюсь на Маттео — его уже взяли в оборот. Мне ни к чему отставать.

    Нет, старая швабра, я не собираюсь играть в твои игры — прибереги их для своих ассистентов. Настоящие мужчины не связываются с воинствующими юбками.

    — Прекрасно понял вас, — я обезоруживающе поднимаю обе руки и делаю шаг назад. — Больше никакой инициативы. 

    И индивидуальности. Прокатимся по этому конвейеру поскорее, и дело с концом. 

    Переодеться в форму — дело всего минуты, почти как фокус со щелчком пальцев. Никто и не заметит, что я куда-то уходил. Вернувшись, я фотографирую на смартфон процесс приготовления Маттео, и если он это замечает — поднимаю вверх большой палец, а затем иду к остальным ребятам — послушать, что они болтают, а если случится пауза — спросить, знают ли они, что лучше делать с моим то ли ожогом, то ли аллергией.

  10. Лиз на свой страх и риск включает негромкую ненавязчивую музыку. Неуютная атмосфера, воцарившаяся здесь от кучи передвигаемых аппаратов и покашливания десятка незнакомых людей, становится чуть более терпимой. На рабочей стойке ресепшена устанавливается ноутбук, к которому подключается камера, стоящая на штативе перед основным местом съемок — циклорамой, окруженной гигантскими софт-боксами.

    Гримеры принимаются за Маттео всерьез. Направляют на него слепящие лампы и начинают заниматься им попеременно. Укладывают волосы — не так чтобы отличалось от того, к чему тот привык, но фиксируют их, чтобы держались идеально. Колдуют над лицом, применяя тонеры и консилеры, используют центнер пудры. Последнего ингредиента так много, что оба — и девушка, и парень к концу едва ли не ежеминутно чихают, смаргивая слезы. Хотя Маттео никакого такого дискомфорта не чувствует. Поглядывая на себя в зеркало, он понимает, что в итоге не сильно отличается от себя обычного, разве что кожа выглядит непривычно гладко, как отфотошопленная. Все процедуры занимают не менее получаса. 

    За это время улица за окном начинает погружаться в сумерки, а в помещении становится жарко от многочисленных осветительных приборов. 

    — Как известно, она наказуема, — улыбается Клара Тибо, прежде чем проводить его глазами до раздевалки. Смотрит она на него с интересом — не исключено, что тоже оценила результаты сушки. 

    Когда тот возвращается, видит, что журналистка уже торчит на месте Лиз за ноутбуком, переговариваясь с Перси. Очевидно она будет наблюдать за съемкой, получая фото сразу на экран. Они настраивают что-то в программном обеспечении, а Лиз стоит в нескольких шагах от них с видом потерянного ребенка, который хочет помочь, но не знает, как, и при этом сильно поглощен происходящим. 

    Гвидо и Нунцио чувствуют себя наиболее расслаблено — они свою помощь никому не предлагают, и расположившись на одном из тренажеров болтают о всяких глупостях. Они похожи на братьев — коротко стриженные, с простоватыми лицами. Тибо они легко принимают в свой разговор.

     

     

  11. Странная эта работа — быть гримёром: столько средств использовано, столько сил потрачено, а, по сути, изменения незначительны. Или это просто у меня всё настолько безнадёжно, что и исправлять нет смысла, всё равно лицо не перерисуешь, хех. 

    Я переодически приоткрываю глаза и вижу, как постепенно превращаюсь в живую картинку для журнала. "Это ещё хорошо, что тело гримировать не нужно, — думаю я, вовремя закрывая глаза от хищной кисточки с как минимум килограммом пудры. — Интересно, а как Адриано фиксируют его кудри? Там же нужна фура лака, не меньше". 

    В очередной раз приоткрываю глаза и вижу, как Тибо фотографирует меня, поднимая большой палец вверх. Недоумённо изгибаю бровь и шутя хочу спросить "Что, потом фото как папарацци продавать будешь?", но недовольное шиканье парня-гримёра заставляет меня задать этот вопрос мысленно и опустить бровь. 

    Когда они заканчивают, уже темнеет. 

    -Grazie mille, ragazze, — благодарю я ребят и встаю, разминая затёкшие ноги. Главное сейчас не размазать всю эту красоту ладонью, а то синьора Грассо и синьор Лонгман повесят меня на этих самых проводах без суда и следствия. Кстати, о ладони. Может, нужно было показать её гримёрам?.. 

    Я замечаю растерянное лицо Лиз. Надо будет ненавязчиво предложить ей какой-нибудь психологический тренинг по повышению уверенности в себе: работник она хороший, отвественный, но иногда будто собственной тени боится. Когда работаешь с людьми, лучше от этой привычки избавляться. 

    -Sono pronto, — говорю я, подходя к стойке. — Можем начать с моих одиночных фотографий, пока ребят будут готовить. 

    ​​

  12. Ждать приходится довольно долго. Потрепавшись с ребятами, я оставляю их уткнувшимися в экраны смартфонов и не могу придумать ничего лучше, чем слоняться по залу. Посидеть на скамье, повисеть на стенке, пошагать на степпере — мало ли найдется дел, это же зал.  В конце концов, никогда не лишним будет проверить, не оставил ли кто блины валяться возле штанги или не перепутались ли скакалки после очередной фитнес-тренировки.  

    В моих руках то и дело оказывается телефон — но никто не звонит. То ли некому, то ли с телефоном что-то не так.

  13. — Ох, замечательно, ребята довольно быстро справились, — комментирует Клара, отрывая внимание от ноутбука и осматривая Маттео с головы до ног. — Значит, не будем терять времени. СИНЬОР ТУССЕНТА! — зовет она через зал слоняющегося у тренажеров Тибо. — Могу я попросить вас подойти к гримерам? 

    Парочка с кисточками по очереди прикладывается к бутылке "Перье" — девушка запивает какие-то таблетки. 

    Лонгман отрывается от настройки техники, подходит к столу и уводит Маттео к месту, куда направлена камера и софиты, заставляя того встать на белую бумажную дорожку.

    — Насколько я понимаю, — говорит он, — мы сегодня метим на обложку. Я вам её обеспечу. От вас мне потребуется содействие и масса терпения, потому что хороший кадр требует времени. Объектива боятся не нужно, если что-то пойдет не так — я помогу, — последнее он говорит уже у штатива, присматриваясь, как будет выглядеть первое фото. — Итак… Черт побери, Адам, сделай циклораму повыше! Одну минуту.

    Маттео стоит посреди всего этого около пяти минут, пока свет, штатив и прочее оборудование окончательно подстроятся под его рост. А после начинается съемка, в ходе которой Перси руководит моделью и ассистентами, как марионетками.

    "Голову чуть правее", "На полшага ближе", "Встаньте вполоборота", "Давайте попробуем сидя, Адам тащи кресло",  "Сейчас не улыбайтесь", "Вы можете смотреть на меня, в сторону или в окно, но голову не опускайте" — эти команды прекращаются только ради нескольких ослепительных вспышек, чтобы начаться вновь. Клара со своего места также время от времени комментирует, выражая просьбы "Перси, нам нужно что-нибудь поэнергичнее", "Может поменяем цветовую схему?" Фотограф незамедлительно и без всякого раздражения корректирует постановку кадра. 

    Лиз, Гвидо и Нунцио, изнывающие от безделья, стоят за спиной Клары, тоже следя за получающимися кадрами и комментируя их.

    Тибо, из всех коучеров приглашенный гримироваться первым, оказывается на месте Маттео. Поглаживание кисточек — довольно приятное, так легко и заснуть. Положенный рядом с арсеналом гримеров телефон вибрирует два раза о присланных сообщениях, а затем начинает трезвонить на весь зал, заглушая покашливания ассистентов, команды Перси и звуки вспышки.

  14. Отсалютовав Кларе, я бодро сдаюсь в руки гримеров. прежде чем усесться в кресло, протягиваю каждому из них руку для приветствия и представляюсь по имени.

    — Я ведь узнаю себя в зеркале после ваших рук? А можно селфи с вами до и после? А я ведь боюсь щекотки, вы поосторожнее — у меня поставлен удар.

    Расслабиться мне не удается, хотя ребята работают безупречно. Дело, видимо, во мне. Я пытаюсь взять телефон уже при звуках пришедших сообщений, но не вырваться не так-то просто — стоит мне поднять руку, как кто-то из гримеров заслоняет собой столик. 

    Когда звонит телефон, я отстраняюсь от кисточек:

    — Всего минуту, не больше. Я как раз хотел попросить воды — горло пересохло намертво. Могу я сам сходить? — я хватаю телефон, чтобы ответить, и привстаю с кресла, надеясь уйти на пару минут в местечко потише.

  15. -Терпение? Да сколько угодно, синьор Лонгман, оно всё ваше, — отвечаю я добродушно и не лукавлю. Весь дальнейший процесс, несмотря на продолжительность, не вызывает у меня ни чувства усталости, ни раздражения. Я спокойно выполняю все команды фотографа, искренне радуясь, что попал в руки профессионалов. Наконец-то мне не приходится управлять всем самому (а если вы владеете бизнесом в Италии, вам приходится это делать – этот народ в большинстве своём ужасно не организован). Надеюсь, все они знают своё дело: хочу посмотреть, как будет скакать Адриано, увидев меня на обложке следующего выпуска. От этих мыслей я иногда улыбаюсь тогда, когда не следует.

    Позируя, я всё равно слежу за обстановкой в зале – привычку всё контролировать не заткнёшь даже представителями «Forbes». Я вижу, как перешёптываются мои коллеги, обсуждая мои фотографии, вижу, как Тибо идёт к гримёрам. Через какое-то время пронзительно звонит телефон и Тибо с каким-то нервным выражением на лице порывается встать со стула. У него всё в порядке?

  16. Гримеры охотно смеются шуткам Тибо, реагируя на них немного застенчиво — оба очень молоденькие. Селфи они делают с удовольствием — по фотографии можно подумать, что все трое уже успели стать лучшими друзьями, а что ещё нужно для Инстаграма?

    Когда Тибо хватает телефон и едва ли не с боем прорывается в раздевалку, парень на плохом итальянском советует ему вслед:

    — Только пить через трубочку, спасибо, окей?

    Уход Тибо, как будто сбивает Лонгману рабочий настрой. Проследив за ним до дверей раздевалки пристальным бесстрастным взглядом, тот поднимает руку и объявляет:

    — Перерыв 10 минут. 

    Маттео может вздохнуть спокойно и даже глянуть на уже получившиеся фотографии, если есть такое желание. Лиз, едва заслышав команду фотографа, подскакивает к боссу и с энтузиазмом спрашивает:

    — Может быть вам кофе принести, а? Я могу сбегать!

  17. Лиз предстаёт передо мной как из-под земли, с горящими глазами и желанием хоть как-то поучаствовать в процессе. Я начинаю чувствовать себя чуть ли не отцом — настолько ей хочется быть полезной, прямо как ребёнку, чтобы её похвалили. Ладно, работу по обретению "взрослых" навыков общения начнём завтра. Я улыбаюсь:

    -Кофе — нет, спасибо, Лиз. Но я бы с удовольствием выпил воды, — добавляю я, чтобы не расстраивать её. — Если Вам не сложно, захватите ещё соломинку, а себе сделайте un caffè, если хотите — работать нам ещё долго. И, per carità, ради всего святого, сделайте, а не купите в автомате около входа: во-первых, он там ужасен, а во-вторых, наши клиенты нас расстреляют, если узнают, что кто-то из нашей команды хоть пальцем притронулся к растворимому кофе! — шутливо наставляю я её.

    Когда Лиз уходит, я разминаю пальцы рук и, заложив руки в карманы, подхожу к ноутбуку, чтобы посмотреть, что вообще из меня получается. Команда меня не подводит: все фотографии достойные, ни одна не вызывает желания  попросить нажать кнопку "Удалить". Удовлетворённый результатом, я отхожу в сторону, присаживаюсь на один из тренажёров и достаю телефон: мало ли пришли какие сообщения или приглашения от партнёров или организаций. 

  18. — Окей, спасибо, только трубочка, — как эхо повторяю я за гримерами. 

    Ребятки молодцы, от их кисточек я даже немного помолодел — это я замечаю мельком по дороге в раздевалку. Обратно я возвращаюсь почти мгновенно — будто и не было никакого звонка. Может быть, попросить телефон у Маттео? Разрешил бы позвонить, интересно? Но нет, он как будто чем-то занят, а навязываться  — не в моем духе. 

    Я со смущенной улыбкой и извинениями безропотно возвращаюсь в кресло гримеров:

    — Больше не повторится, обещаю сидеть смирно! А расскажите-как, какая самая большая шишка сидела в этом кресле до меня? Кого вам посчастливилось гримировать этими штуками? — я тычу пальцем в спонжик, делая вид, что уследить за ним слишком сложно.

     

  19. В телефоне не находится ничего интересного, почта пуста. Ну и хорошо, иногда отсутствие новостей — это лучшая новость. 

    Боковым зрением я замечаю, как Тибо буквально мечется от гримёров к раздевалке и обратно. Давно я не видел его таким хаотичным. Я слегка прищуриваю глаз: да, точно, он нервничает.  Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть крепко сжатую челюсть и излишнюю суетливость, которая ему совершенно не характерна. Скорее всего, это связано с сообщениями или телефонным звонком. Хм, хорошим людям нужно помогать.

    Когда Тибо, сидя в кресле гримёров, приоткрывает глаза и захватывает меня взглядом, я поднимаю телефон в руке и губами чётко произношу: "Telefonare? Позвонить?"

  20. Ох, сам предлагает? Вот так удача! Меня будто на пружину усадили — так бы и вылетел, но из-за своего обещания я всего лишь оживленно киваю Маттео,  — и попутно пытаюсь неумело изобразить умоляющий взгляд, адресованный гримерам:

    — Похоже, вам достался обманщик! Всего минутку, можно? И клянусь, это последний раз, второй и последний. Больше не встану, даже если пожар начнется!

     

  21. — Поняла, — смеется Лиз, она покидает клуб минут на пять, после чего возвращается с несколькими порциями кофе из кондитерской Греззо, которыми угощает Гвидо и Нунцио, осторожно предлагает Тибо и гримерам. Для Маттео она добывает и соломинку и открытую прохладную бутылку "Сан-Пелегрино". От беготни она вся раскраснелась.

    На вопросы о шишках гримеры отвечают почти одновременно. Парень называет Филипа Хэмонда, а девушка — Уикенда, после чего они вступают в спор, благодаря которому Тибо может улизнуть с телефоном Маттео. Примириться этой парочке помогает кофе Лиз.

    Перси и Клара оживленно обсуждают фотографии и определяют, каких еще ракурсов и цветовых схем не хватает для того, чтобы у них был полный арсенал. Клара время от времени болезненно прикладывает руку ко лбу, выглядит она бледной.

    После того, как Тибо уходит, Лонгман предлагает продолжать и вновь становится у руля.

  22. Тибо берёт у меня телефон и уходит. Если у него трудности, нужно будет предложить ему пару дней за свой счёт. Только главное, чтобы он сам об этом сказал: я хоть и прошёл курсы по невербальным знакам общения, не смогу всегда угадать, что нужно человеку, я же не экстрасенс.

    Лиз приносит воду.

    -Огромное спасибо, — благодарю я её и делаю пару глотков. Когда синьор Лонгман возобновляет работу, я замечаю, насколько бледна синьора Грассо. Beh, тут действительно жарковато, не грех и потерять сознания от такой интенсивности работы. Я подхожу к ней и осторожно спрашиваю:

    -Tutto a posto, signora Grasso? Всё в порядке? Может, принести Вам воды?

  23. — Я всего минуту, — двумя руками "принимаю" у Маттео телефон, будто драгоценность. — Спасибо!

    Он, похоже, готов к тому, что я не стану пользоваться телефоном при нем — потому что сразу переключается с меня на Лиз и Клару, пытаясь и их прибрать под свое заботливое крылышко. В отличие от Лиз, которая просто обычная трусишка, борющаяся за одобрение, Грассо действительно похожа на человека, которому не помешает немного помощи.  Я пока не вмешиваюсь —  нет причин сомневаться, что Маттео справиться.

    Мне же нужно буквально несколько минут — снова в раздевалку и обратно. Надеюсь, я вернусь в хорошем настроении.

  24. — О, нет-нет, спасибо, синьор Инганнаморте, — улыбается Клара в ответ на предложение Маттео. — Я в порядке. Вторые сутки работы ничьей красоте на пользу не пойдут. В Барселоне после перелета у нас будет время отдохнуть, правда, Перси?

    Тот медленно кивает и дожидается, пока Маттео вернется на свою позицию.

    Фотосъемка возобновляется — вновь в помещении воцаряются команды Лонгмана, комментарии Клары, музыка и попеременный кашель ассистентов и коучеров. 

    За окном уже зажигаются вывески и фонари. Похоже, раньше полуночи вам отсюда и впрямь не выбраться.

  25. Выйдя из раздевалки, я вытягиваю вверх руку с телефоном Маттео — чтобы он увидел меня в любом уголке зала и мое появление рядом с ним не пришлось на какой-нибудь разговор или занятие, где я был бы лишним. Иду прямиком к нему и с благодарностью возвращаю аппарат:

    — Грации ди куоре, босс, теперь все хорошо. Надеюсь, у вас здесь тоже только хорошие новости, — не забыв улыбнуться всем, кто его окружает, я возвращаюсь к своим гримерам.

    — Так что это были за парни, Хэмонд и Уикенд? — плюхнувшись в кресло, я словно немного отматываю время назад, будто и не было никакого побега. — Кто из них был капризней?

  26. Я киваю синьоре Грассо (всё-таки дав себе установку периодически поглядывать на неё) и беру телефон у появившегося Тибо:

    -Prego, Тибо, не за что, — улыбаюсь я и кладу телефон в карман. — Рад слышать, что всё в порядке, ты нам ещё ой как нужен. И в ближайшем обозримом, и в долгосрочном будущем.

    Закончи смешком последнюю фразу, я снова становлюсь на положенное мне место и выполняю команды фотографа: встать, сесть, наклониться, руки в карманы, нет, уберите их из карманов, ой, а оставьте только правую… Время бежит, за окном темнеет, и, понимая, что дома я буду в лучшем случае часа в 2 ночи, в перерывах, пока настраивают свет и штативы, я начинаю продумывать план на завтрашний день. После фотосессии заехать в аптеку, потом домой, с утра проверить работу… А, стоп, завтра же суббота, отмена. Позволю себе отоспаться, а там буду смотреть по ситуации. Отлично. Давно я так не радовался выходным.

     

  27. Гримеры пускаются в рассказы о том, какими были все те знаменитости, с которыми им доводилось работать. Лонгман мучает Маттео еще не менее часа. Гвидо сменяет Тибо у столика  с лампами, потом там усаживается Нунцио. К тому времени, когда приходит очередь Лиз, той уже совершенно ничего не хочется — она выглядит усталой, и краснота с её щек устраняется только косметическими кисточками. Тибо, Гвидо и Нунцио по очереди удостаиваются парочки отдельных кадров на циклораме, а после почти час все позируют с тренажерами. Ближе к полуночи, когда, наконец, делаются общие планы, у моделей сил на улыбки уже почти нет. Странное дело, вроде фотографироваться — это не вагоны разгружать, однако за эти пару часов из всех присутствующих как будто выкачаны все силы.

    Клара уже совсем белая, и хоть она и заверяет, что с ней все в порядке, Маттео не оставляет мысль, что для неё стоит вызвать скорую. Впрочем, остальные участники съемок не намного лучше её. Ассистенты, Гвидо и Нунцио кашляют так, будто у них самый что ни есть бронхит. Лиз то и дело касается носа и щек, робко предполагая сама себе, что у неё возможно гайморит. Гримеры уже не расстаются с бумажными платками, пачку которых установили рядом с инструментами во время работы с Нунцио. Разве что Лонгман не выглядит больным или уставшим — он стоит молча в стороне и листает фотографии на фотоаппарате, проверяя результаты своей работы.

    Маттео ощущает только легкую усталость — как после обычного рабочего дня. Тибо страдает разве что от желания быстрее попасть домой и от голода, потому что пара листков салата и вареные яйца были черт знает когда. 

    Клара, немного заплетающимся языком, сообщает, что Перси вышлет первичную выборку фотографий без обработки для синьора Баттиста уже в самолете. Интересуется у Маттео, не будет ли он против, если в статье будет упомянуто без имен о его ориентации. Говорит, что в журнале ещё будет материал о венгерской женщине-политике, которая встречается с девушкой, и возможно в номер попадет ещё что-то тематическое. 

    Ассистенты сворачивают аппаратуру и освобождают помещение от змеящихся проводов, унося все в фургон, освещенный фонарем.

    На дворе начало первого. Вы можете собираться и идти по домам или если есть силы — сходить в эту пятничную ночь в одно из тысяч заведений Рима, чтобы отметить свое попадание в журнал мирового уровня, не с каждым такое случается.

  28. Когда борьба с дремотой под щебетание гримеров заканчивается, я делаю с ними обещанное селфи, а после снова выключаю телефон — не остается никаких сомнений, что мы проторчим здесь еще не один час, а я бы хотел сберечь крохи заряда. Циклорама, тренажеры, подбадривания себя, Лиз и ребят — кое-кого приходится даже ткнуть пальцами в бока, чтобы взбодрить, иначе после выхода журнала всех нас атакуют психологи с предложениями излечить от депрессии. Но в конце концов голод и усталость превращают и мою улыбку в нечто явно недружелюбное.

    Судя по внешнему виду Клары, мы можем стать ее последним проектом. Что ж, такая реклама — тоже реклама. Впрочем, остальные тоже не блещут, так что похороны могут быть коллективными. А завтра еще и суббота — зал работает в полную силу, посетителей будет побольше, чем в любой другой день недели и даже чем в любую другую субботу, ведь заявятся еще те, кто не попал сюда сегодня вечером.

    Неплохо было бы заказать раскладушки и снотворное прямо сюда.

    — Как вы, парни? Может, так понравилось, что уйдете теперь в модели? — хотя судя по виду Гвидо и Нунцио, вряд ли они способны далеко уйти.

  29. Когда вся эта карусель из света, гримёров и камер заканчивается, я чувствую, как на меня наваливается усталость, но, посмотрев на всех остальных, я понимаю, что не всё так плохо. Во всяком случае, у меня есть силы проконтролировать, чтобы в зале всё убрали и навели такую же чистоту, какая была до начала фотосессии. Люди не виноваты, что их тренеров мучили до искр в глазах, они придут завтра за новой долей мотивации изменения себя к лучшему. И они её получат, не сомневайтесь.

    -Без проблем, пишите, — киваю я на вопрос синьоры Грассо, приглаживая волосы. Madonna, сколько тут лака, мне же не хватит всей горячей воды Рима, чтобы вымыть всё это. И отмоется ли грим мылом? Вот скоро и узнаю.

    -И попрошу Вас выслать мне текст будущей статьи, когда он будет готов. Мы с Вами договаривались, что у меня будет возможность просмотреть его перед публикацией, — слегка устало улыбаюсь я. Надеюсь, она не сочтёт это грубостью, ведь даже Маттео Инганнаморте после всего пройденного имеет право быть не таким учтивым. 

    У меня мелькает шальная мысль поехать перекусить в "Seiperdue Crudo Gourmet", но я представляю, как быстро тогда моё нейтрально-стабильное состояние сойдёт на нет, поэтому я отбрасываю её и решаю проследовать по намеченному плану: аптека, дом, кухня (у меня хватит сил сварганить кой-чего), сон. А вместо меня "buona notte", "спокойной ночи" Адриано скажут фотографии от синьора Лонгмана, хех.

    -Как вы, коллеги? — подхожу я к ребятам, параллельно вызывая такси. — Праздновать поедете, или лучше сразу постелить вам в раздевалке?

  30. — Всё шутишь, — мрачно отвечает Гвидо. — Это тебе, судя по тому, как ты держишься, надо в модели. А я пас. Я уж лучше два часа планку сделаю, чем ещё раз такое, — он неопределенно машет рукой в сторону зала и трет лицо, а потом рассматривает грим на пальцах. 

    В раздевалках вы, в том числе и Лиз, без стеснения переодеваетесь в повседневную  одежду и пакуете сумки.

    Под пристальным взглядом Маттео ассистенты Лонгмана убирают все, вплоть до последнего бумажного стаканчика из-под кофе, разве что полы за собой не моют. Зал вполне прилично выглядит для того, чтобы открыться завтра по расписанию.

    Клара заверяет, что выполнит все оговоренные условия, прощается с Маттео, расцеловав его (он ощущает, что лицо её полыхает, как раскаленная сковорода) — остальные члены её команды прощаются, пожав тому руку — и фургон покидает парковку, мигнув фарами и растворившись в осенней ночи. 

    — Не, я домой, — отвечает Гвидо боссу, поправив лямку сумки на плече. — Подружка заждалась.

    — А у меня гайморит, — жалуется Лиз — она уже сказала об этом раз пять, но сейчас вроде как впервые громко и для вас. — Хорошо, что завтра не моя смена.

    Все топчутся на пороге, готовые расходится.

    — А нам когда фотки покажут? — интересуется Нунцио. — Я себе новый аватар поставлю в Инстаграме.

  31. "Всё-таки что-то странное сегодня с людьми", — думаю я, прикоснувшись к щеке синьоры Грассо. Я вспоминаю, как гримёры не выпускали из рук салфетки, как всё время стоял кашель, а тут ещё и Лиз говорит, что у неё гайморит. Эпидемия началась с приходом осени, или что?

    -Сходите завтра к врачу, Лиз, отдохните. Да и всем вам не помешает по крайней мере поспать пару часов. Вы сегодня славно потрудились, спасибо вам большое, — благодарю уставших коллег.

    -Фотографии? — задумчиво тру я подбородок на вопрос Нунцио. — Вряд ли нам вышлют их до публикации самого журнала, не тот уровень. Но если в день выхода журнала в печать у нас их не будет, я свяжусь с редакцией. Не беспокойтесь, у всех будут новые аватары, — смеюсь я.

    Я вижу, как всем уже не терпится поехать домой. Это и правильно, чего тут толкаться?

    -Вы можете ехать домой, ragazzi, ночь на дворе. Я закрою за нами зал.

     

  32. — Просто я успел отдохнуть и дважды выспаться, пока вокруг меня махали щеточками, — рукой я изображаю движения гримеров вокруг лица. 

    Ни гайморита, ни подружки у меня нет — по крайней мере этим вечером, — но идти что-то праздновать не с кем, даже если бы мне захотелось. Помахав расходящимся в разные стороны коллегам, я догоняю Лиз:

    — Нехорошо тебе ходить одной по темным улицам. Давай я провожу.

  33. Тибо вместе с девушкой растворяются в темноте, а Маттео остается в одиночестве на пороге своих владений.

Добавить комментарий