Сумерки

«С высоты, расстилая погребальные саваны, спускается мрак.» (Эмиль Золя — «Тереза Ракен»)

Лагерь постепенно успокаивается, походы к воде и ягодам иссякают, и постепенно вы остаетесь у костра втроем.

Закладка Постоянная ссылка.

37 комментариев

  1. — Как эта твоя штука называется? Труба? — спрашиваю я у музыканта. — Неудобно, наверное, таскать ее с собой?

    Пока все курили, я все еще ел — я даже какой-то веткой вытащил из костра тыкву, которую уронил туда кудрявый. Сам он на нее даже не посмотрел, так что она тоже досталась мне. Так что закурил я позже всех, а сейчас уже сворачиваю себе новую. Надо же чем-то заниматься. 

    — Если я попробую, получится? — тяну руку к трубе, собираясь как следует в нее дунуть.

  2. — Саксафон. Чудесное изобретение одного талантливого бельгийца, — просвещаю парнишку из вагона, укладывая инструмент и любовно его оглаживая.

    Если капитан так и не забрал свои ягоды, перекладываю их на какой-нибудь лист или кусок коры возле костра. Там их быстро подгребет мой собеседник. 

    Застегивая футляр, говорю примирительно:

    — Давайте лучше вы завтра попрактикуетесь. Сейчас уже все ложатся и пытаются уснуть, не будем им мешать. 

  3. — Ага, ну я тогда в нее утром подую, чтобы всех разбудить! — с готовностью соглашаюсь. Хоть трубу и назвали саксафоном, про себя я по-прежнему называют ее трубой. 

    Ягоды, оказывается, еще остались. Подгребаю их к себе. Вот докурю, тогда придет и их черед. Вытягиваю ноги к костру — еще немного, и они угодили бы прямо в огонь. Отлично, ботинки и согреются, и просушатся, и даже снимать для этого не придется.

  4. Алексис вытащил из кармана свернутую самокрутку, которую так и не успел прикурить, и поджег ее от тлеющей ветки — спичек в результате ревизии Адриано у него ни одной не осталось. В задумчивости поглядывая на людей напротив, он заговорил:

     — Как вы думаете, что на самом деле происходит? Нет-нет, — он приподнял ладонь, отметая все возможные возражения Мэта, — я слышал твою теорию про то, что это все какое-то представление. Но сами посудите, в чем смысл? А те чудовища? Они же чуть не разорвали двоих людей. Как такое можно подстроить?

  5. Сейчас, когда концерт окончен, можно покурить и снова — составить компанию парням в униформе. Уверен, на этот раз, смогу расправиться с целой сигаретой, а не с половинкой.

    Райт задает вопросы, которые я боялся задавать себе все то время, пока мы готовили лагерь. Сколь бы практичным я ни был, есть во мне зерно веры и во что-то большее, чем реальность. И сейчас, когда моя драгоценная рациональная стенографистка спит, я могу исследовать себя и понять, насколько я готов поверить в сверхъестественное. 

    — Знаете, у Артура Конана Дойла лет восемь назад вышла книга, которая называется "Затерянный мир", — начинаю я озвучивать теорию, которая худо-бедно сложилась у меня к данному времени.

    — Там рассказывается о британской экспедиции, которая отправилась в леса Южной Америки, и попала на неисследованное плато, в котором сохранились динозавры и каменные люди. Сколь бы широко ни шагал человек в покорении планеты, на ней по-прежнему остаются неизведанные древние уголки, где обитают животные, не изученные наукой. Возможно, мы в одном из таких мест. 

  6.  — Я читал эту книгу! — обрадовался Алексис единомышленнику. — Но ведь это все сказки… Вымысел.

    Он вдруг осознал, что заговорил словами отца. Тот всегда называл его любимые книги фантазиями, на которые жалко тратить времени. Алексис добавил, уже из своего недавнего опыта:

     — Писатели придумывают миры, в которых людям хотелось бы побывать — хотелось бы именно потому, что их мечты никогда не воплотятся в реальность. Все эти приключения в книгах, они тем и привлекательны, что неосуществимы. Может, если написать книгу про нас, кто-нибудь тоже пожелал бы оказаться на нашем месте… вот у этого самого костра. Однако мы-то знаем, через что прошли сегодня. И что ничего хорошего на самом деле в этом не было.

    А ведь в мечтах все представлялось совсем иначе, горько подумал он.

  7. — Безусловно, у Дойла большая тяга к выдуманным мирам. Чего только стоит одна его погоня за феями и те нелепые фотографии…Однако писатели часто и предсказывают какие-то вещи, — отвечаю парню.

    — Вне зависимости от того, получал ли Дойл реальные свидетельства об иных мирах, мы с вами видели то, что мы видели. Если бы это пригрезилось одному-двум из нас, то можно было бы продолжить отрицать произошедшее. Но раны синьора Готье и молодого ирландца реальны. Вряд ли я когда-нибудь смогу забыть тех существ из болот. Мы в затерянном мире, я уверен. И здесь обитают существа, которые сохранились с древних времен. В этой версии по крайней мере нет места магам и волшебству. Я пока ничего такого не видел, так что предпочту считать это все — необычным биологическим заповедником. 

  8.  — Я тоже никак не могу объяснить тех чудовищ, — признался Алексис. — Никогда прежде такого не видел. Однако если уж говорить о писателях, мне скорее вспоминается не Дойл, а Лавкрафт. Не знаю, знакомы ли вы с ним… это современный автор. Болотные создания как будто сошли со страниц его историй, и это мне совсем не по душе. Я читал у Лавкрафта почти все, и ни один его рассказ не имеет счастливого конца.

    После короткой паузы, во время которой Алексис осмыслял свои слова, он закончил:

     — Может, вы и правы, и мы действительно в затерянном мире. Вот только вместо динозавров нас здесь поджидают куда более кровожадные и невообразимые твари.

  9. Отправляя в рот ягоду за ягодой, я вполуха слушаю, о чем говорят парни. Мало что понимаю — сказать-то мне им точно нечего — но я все равно кое-что запоминаю. Пригодится, когда соберусь подцепить какую-нибудь дамочку.

    — Дело не в чудовищах, — вставляю свои пару центов, — прошлый раз все дело было в бородатом чудаке! Он со всеми понемногу терся… Примерно как кудрявый сейчас! А потом мешал нам уйти домой. Ай, черт!

    Ноге вдруг становится слишком горячо, и я понимаю, что мой ботинок, который дымился все время, пока я говорил, теперь пошёл дальше и загорелся по-настоящему! Вскакиваю, пытаюсь затоптать пламя и сбрасить его с ноги. Вот тебе и согрел ноги!

    — Что за невезение второй день подряд! — в сердцах швыряю потушенный и снятый ботинок на землю, отчего он откатывается в огонь и загорается пуще прежнего. — Так и в проклятье поверишь!

    Охваченный внезапные горем и жалостью к себе, сажусь на землю, обнимаю себя руками и начинаю раскачиваться из стороны в сторону. 

  10. — Не доводилось читать, — сообщаю Алексу. — Но я обязательно запомню эту фамилию. Ну а что до динозавров. Уверен, в своем мезозое, они тоже не были так уж дружелюбны ко всему теплокровному. 

    — Вы думаете, что это по вине мистер Баттисты мы здесь? — интересуюсь у Керна,  азатем, опустив глаза на его ноги, добавляю: 

    — Молодой человек, да вы же горите.

    Этот день меня так утомил, что я только и могу — смотреть, как пляшет незадачливый мальчишка, пытающийся спасти обувь, да подносить сигарету к лицу снова и снова.

    — Ну-ну, не стоит так переживать. 

    Все-таки беру какую-то палку из нашей кучку дров и вытаскиваю его ботинок из костра, после чего затаптываю пламя, и этой же палкой подношу дымящийся предмет к потерпевшему. 

    — Пусть остынет. Возможно, он не сильно пострадал. А в такой холод без обуви никак нельзя. Ну же, не расстраивайтесь. Угоститесь-ка лучше моей сигаретой, а то вы весь день всех угощаете.

    Раскрываю перед ним портсигар. 

     

  11. Алексис, наблюдающий за этой возней, вдруг ловит себя на ощущении, как будто за его спиной что-то пробегает, по-паучьи простучав лапками. Крупными лапками. 

  12.  — Что это?! — вскрикнул Алексис в голос и тут же зажал себе рот рукой, чтобы не разбудить спящих. — По мне что-то ползает! Снимите это с меня!

    Он повернулся к собеседникам спиной, торопливо расстегивая пуговицы кителя. Хоть бы какая-то ночная мелочь, ну пожалуйста! Только не он, только не с ним, он этого просто не вынесет.

  13. Пока я занят утешением Керна, выплясывать начинает и Райт. Что же за беспокойная смена мне досталась. Где же их пресловутая мужская выдержка?

    Делаю шаг в сторону парня, чтбы взглянуть, что там у него с униформой.

  14. — Оборотни! Оборотни! Берегитесь!!! — слышится тем временем полупридушенное из навеса под которым спят итальянцы, ирландец и Диас. 

    Кажется орет последний. 

    Ничего похожего на оборотней, волков или собак  никто из вас не видит.

  15. Оторвав последнюю пуговицу, Алексис одним движением выскользнул из кителя и бросил его на землю, разрываясь между необходимостью проверить, что случилось под навесом, и желанием затоптать китель, а потом всю ночь не отходить от костра. Быстро оглядевшись по сторонам, он не заметил ничего подозрительного и почувствовал, как постепенно успокаивается. Если бы закричал кто-то другой, он бы паниковал куда сильнее, но этому полоумному веры было мало.

    Решив, что капитан Туссента в случае чего разберется с оборотнями или подаст сигнал тревоги, Алексис склонился над кителем. Что же такое многолапое пробежало по его спине?

  16. Что бы там ни бежало, похоже, оно пробежало за спиной, а не по спине — ничего примечательного ни на одежде, ни вокруг себя молодой человек не находит. 

  17. То ли утешения срабатывают, то ли чужой испуг, то ли угроза оборотней, но я снова стою на ногах — рядом с Алексом, пытаясь поджечь доставшуюся сигарету. 

    —  Да тут полно всякого ползает, — в доказательство я хлопаю себя по шее, где, по ощущениям, прямо сейчас что-то копошилось, — если маленькое — так какой от него вред… Хорошая сигарета, — это уже в сторону музыканта, — только я люблю покрепче. Попробуешь? — тянусь к карману, готовясь свернуть для него самокрутку со своим табаком.

    На сброшенной форме ничего рассмотреть не удается —  и я удивляюсь, как только он смог почувствовать то, что даже глазом не увидеть! Мне бы так уметь, я бы тогда точно заметил, где посеял свой сверток. Мысли о потере возвращают меня к собственным невзгодам — я подбираю еще дымящийся ботинок и сажусь с ним в руках на бревно между музыкантом и портье. 

    — Хорошие были броги, — пытаюсь сдуть дымок, но ничего не выходит, — новые такие не скоро куплю. Эх, со мной вечно так! Вот вчера, — размахиваю ботинком, чтобы он остыл поскорее, — целый сверток с деньгами потерял! Шел себе и шел, а потом раз — и нет. Хорошо еще, меня парниша один, — оглядываюсь в сторону навесов, — чуть не сбил. Спешил, видно, вот и налетел на меня. Только после этого я и заметил, что денег нет. А где теперь искать — все равно непонятно, — развожу руками, и обуглившийся носок ботинка едва не утыкается в Алекса.

  18. Тщательно осмотрев китель, Алексис поднял его, отряхнул, как мог, от золы и натянул обратно. Ему и самому уже было стыдно от того, как он завопил. Но ведь что-то было! Пусть не по спине, но за самой спиной — что-то прошло, многолапое, большое.

    От навеса донеслись разговоры. Похоже, безумцу действительно приснился кошмар. Алексис даже не мог винить его за крики. Кто знает, что приснится ему самому, когда он, наконец, отойдет от костра и уляжется в темноте.

    Мэт произнес знакомое слово, и Алексис с трудом вернулся в реальность.

     — Деньги потерял? — переспросил он, хотя хотелось узнать другое — откуда у парней вроде Мэта такие деньги, чтобы сожалеть об их пропаже. — Может, дома оставил? А то и украли, в Нью-Йорке это запросто. Тогда уж не найдешь.

  19. — Не, не дома, — отрицательно мотаю головой, — да и я не из дома их нес-то. И вот по дороге… Да и не украли, там и не было никого за весь день — только этот парнишка. После того, как в меня плечом въехал, я и заметил, что тю-тю, пусто. Выходит, до этого где-то обронил… Эх, и почему сразу не заметил!

    Пока рассказываю, снимаю второй ботинок и начинаю сравнивать его с "погорельцем". Да уж, отличаются сильно. Хотя, если вот с этой стороны смотреть — то и не очень заметно. Да и кто вообще смотрит на чужие ноги?

  20. Алексис в этот момент краем глаза улавливает какое-то движение возле куста, но когда смотрит в ту сторону, там уже ничего нед. И даже веточки не шевелятся. 

  21. Слушая простодушный рассказ парня о его злоключениях, я отстраненно киваю, вернувшись к своей сигарете, но когда Керн указывает на спящего рыженького паренька, в голове моей немедленно всплывают хвастливые рассказы того о грядущем богатстве и пирах в ресторане.

    — Эй, дружок, а много денег ты потерял? — спрашиваю, когда в голове начинают вертеться механимы сопоставления и замочки защелкиваются на нужных местах. 

  22.  — Смотрите!.. — начал было Алексис, однако понял, что ему нечего показать другим.

    Уже второй раз он замечал нечто странное, но оно исчезало быстрее, чем он успевал понять, с чем столкнулся. Волоски на руках встали дыбом, по спине скользнула волна мурашек, сердце все никак не могло успокоить свой бег. Какое-то создание рыскало в темноте вокруг их костра, он чувствовал это.

     — Я почти уверен, что что-то видел, — пробормотал он.

  23. Пока Маликат и Мэт разговаривают о деньгах, Алекс, наконец, ловит в фокус то, что только что двигалось. И это заставляет его усомниться в собственном рассудке. 

    Неподалеку, между двух кустов — на границе света и тени — стоит столик, покрытый алой бархатной скатертью. На нем установлена ваза, из которой торчит алая роза — в ночи больше смахивающая на черную. 

  24. Мои глаза послушно пялятся туда же, куда смотрит, но я ничего не замечаю и успокаиваю его:

    — Да нет, — отмахиваюсь, но тут же спохватываюсь, что говорил о деньгах, — то есть да. В смысле, в кустах ничего, а денег — да. Уйму! Я и сам, пожалуй, столько не стою, — до меня только сейчас начинает доходить размер утраты. — Да если бы я потратил все на супы Кэмпбелл и до конца жизнь ел бы только их, я не съел бы даже половину!

  25. Алексис сглотнул и нервно ткнул пальцем в кусты.

     — А… А это вы видите?

    Сколько он ни моргал, ни столик, ни ваза с розой не спешили исчезать. Может, он сошел с ума? Может, он умеет видеть то, что другим недоступно?

  26. Если Мэт  и Маликат смотрят в сторону, куда показывает Алекс, они тоже видят этот столик. 

  27. — Этот рыжий парнишка выглядит очень ловким и шустрым. И если вокруг никого не было, то разминуться с вами, мистер Керн, ему бы не составило труда. Возможно, юный копьеносец знает о столь внезапно пропавших деньгах, больше чем вам говорит. Обнимите его при пробуждении, может услышите знакомый хруст бумажек, — советую молодому человеку.

    Поведение Райта начинает меня беспококить. Он похож на ребенка, которого пугают тени и темнота.

    — Мистер Райт, в свете костра все ночные предметы могут казаться причудливыми и не тем, что они… — не договориваю и застываю, увидев стол с розой среди кустов, сигарета незамеченной падает в траву. 

    У меня нет ни одного объяснения, почему бы ему там стоять. 

  28. — Да ничего там нет, — отмахиваюсь от Алекса, не понимая, что необычного он нашел в этих кустах. Уж он-то небось видал скатерти почаще, чем я, — в своем-то отеле! Да и цветов в Нью-Йорке полно, правда все — в магазинах.

    Пытаюсь понять, что имеет в виду Маликат, но голову как будто заклинило. 

    — Да ерунда, — с сомнением возражаю, — он таких бумажек даже во сне не видел…

    И зачем не его обнимать — не барышня же?

  29.  — Вы это видите, — на этот раз Алексис не спрашивал, а утверждал.

    Где-то внутри лопнуло нечто тонкое, почти эфемерное, как мыльный пузырь. Все-таки он не обладает какой-то особой… способностью. Он должен был бы радоваться тому, что его рассудок в порядке, но куда сильнее оказалось разочарование.

     — Мы же не будем подходить близко?

    Чудовища на болоте испугали его до полусмерти, но сейчас он ощущал страх другого рода. Было что-то неправильное в этом столике — в том, как неожиданно он появился, в его неуместности среди темных деревьев. Что-то зловещее.

  30. — Да ничего там такого нет, — я встаю и решительно иду к столику, чтобы приподнять скатерть. Может, им под ней что-то мерещиться? Сейчас убедятся, что это обычный стол. 

  31. Когда Мэт приближается к столу на расстояние нескольких шагов, тот вдруг приподнимается на длинных паучьи ножках и стремительно скрывается в кустах, качнув на прощание розой. 

  32. Если бы самым безопасным местом не казался костер, Алексис бросился бы прочь в тот же миг, когда столик отбыл в кусты. А так он только задушенно вскрикнул и сполз со своего бревна на землю.

     — Мне кажется, я больше не смогу есть за столом. Никогда.

    Он готов был поклясться, что в том, как столик, удаляясь, махнул розой, было что-то издевательское.

  33. — Мэттью, подождите! — хочу крикнуть, но получаетс шепотом.  Когда стол уползает в кусты, мое сердце просто падает в пятки. Никогда не видел ничего более неестественного и неправильного — отчего-то это вгоняет меня в ужас намного сильнее, чем болотные щупальца. 

    Покойся с миром, Мэтт, если тебе интересно, куда оно уползло.

    Я же опусскаюсь на колени к костру рядом с Райтом, и, поджигая дрожащими пальцами следующую сигарету, раздумываю, хочу ли я наблюдать за кончиной Керна или лучше отвернуться.

  34. Если Мэтт начинает разыскивать столик в кустах его ждет разочарование. Чем бы ни было ваше видение, оно исчезло.

    Далее ваша вахта происходит без происшествий. Вы можете улечься, наконец, спать, разбудив предварительно курсанта и ирландца.

    Пробуждение будет не из приятных.

  35. К концу нашей вахты я немного прихожу в себя и даже нахожу пару тройку аргументов в пользу коллективной галлюцинации. 

    Ложась рядом с Анной — надеюсь девушка не против — я еще какое-то время лежу с открытыми глазами и жергаюсь от каждого шороха. Но, в конце концов, сон берет свое. 

  36. Когда стол начинает драпать, я замираю, как вкопанный. Там таки кто-то сидел!

    — Видали?! Кто это его унёс?

    Ничего себе маскировка у этого шпиона! Фокусник, не иначе. Слушал, о чем мы треплемся.

    —  Это все от голода. И потому что не спали. Точно, если не поесть — и не такое увидишь, говорю вам… 

  37. Возвращаюсь к костру. Остаток вахты никто не хочет болтать, и я сижу о огня на корточках, шевеля поленья какой-то веткой. Когда нам наконец-то можно лечь спать, падаю на уже нагретое кем-то место и быстро забываюсь. 

Добавить комментарий