Торгуемся со свиньями

«Торговля объединяет человечество во всеобщее братство взаимной зависимости и интересов.» (Джеймс Абрахам Гарфилд)

Адриано и Элен ждут своих возле статуи, мирно беседуя. Тибо и Логан несут им хорошие новости.

 

Закладка Постоянная ссылка.

64 комментария

  1. Едва на дороге кто-то появляется, я снова торопливо вскидываю карабин и целюсь в ту сторону. Но, рассмотрев своих, с облегчением его опускаю. Наконец-то можно будет отдать эту штуку, она убила мне все нервы.

  2. Я спешу воссоединить отряд и еще сильнее — вернуть себе карабин.

    — Без происшествий? — интересуюсь я, принимая оружие обратно. — Мы можем идти. Там безопасно.

  3. — Какие прекрасные новости! — восклицаю обрадованно, отдавая оружие с облегчением. — У нас все было спокойно. Вы видели телефонные провода? А машина у кого-нибудь была? Ну или хотя бы лошади? — принимаюсь лихорадочно расспрашивать. — А вам сказали, что это за поселение? И где мы вообще?

  4. — Пойдемте, — я почти сразу же иду обратно, призывая остальных последовать за мной. — Все увидите сами.

  5. Господи, ну что, так трудно рассказать?

    Подаю руку Элен, чтобы помочь подняться. И торопливо следую за ним, пытаясь по физиогномике Готье и офицера понять, насколько увиденное ими обнадеживает. Приподняты ли их плечи, смотрят ли они в глаза…

    — А лавка там была? Хоть еда у них будет?

    На завтрак я едва укусил свою порцию, и теперь готов есть просто хлеб — лишь бы поесть. Ах, может, удастся раздобыть у них кофе со сливками? Или пирог. В деревнях постоянно пекут пироги.

  6. На вопросы Баттисты я не отвечаю, да и вряд ли он ждет ответов от меня. Пусть вон капитан отдувается. 

    Разведка и ее результаты меня немного отвлекли, но когда мы снова возвращаемся к месту гибели Мисти, меня заполняют тяжелые мысли.

  7. — Там есть клумбы и огороды, — раздосадованный нетерпением Баттисты, бурчу я. — Остальное я не очень рассмотрел.

     

  8. — Ну, раз есть клумбы и огороды, то значит они что-то готовят, — рассуждаю оптимистично. — Надеюсь у них есть кофе. Умираю, как хочу чашку кофе. На одних клумбах долго не проживешь, а засаженных полей мы пока не встречали. Значит, они должны как-то сообщаться с городом, чтобы получать все необходимое… Ну, и почта должна к ним приходит… Так, а вы что, ни с кем там не разговаривали? Вы не спросили, где мы?

    Что-то их молчание подозрительно. 

  9. Дорога выводит вас к поселению. Офицер Туссента не соврал: возле бревенчатых деревенских домиков, крытыми ветками, в изобилии имеются клумбы и прополотые грядки, на которых зеленеет ботва корнеплодов. Домики небольшие, сколочены грубо — в них есть окна, местами с занавесочками, над каждым крыльцом висит фонарь. Домиков около полутора десятка. Сквозь деревню проходит ухоженная дорога, рядом с нею вы видите колодец с ведром на веревке.

    Идиллическая картина дополнена неестественно выглядящими местными жителями. Между домиками и у клумб работают, загорают и прохаживаются огромные свиньи, одетые в штаны, комбинезоны и рубашки. В копытцах они носят корзины, мотыги и ведра. На ваше появление они фактически не реагируют — разве что удостаивают парочки взглядов.

  10. Рассматривая деревню, я иду все медленнее и медленнее, пока не останавливаюсь вовсе. Я прикладываю руку ко лбу, опускаю глаза и прислушиваюсь к своему самочувствию.

    — Мне кажется… у меня солнечный удар… — говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь — мой мир сузился до небольшого камешка, лежащего на мостовой. Поднимать глаза я боюсь, потому что если я снова увижу то, что увидел, то точно упаду в обморок, только уже по-настоящему. 

  11. — Могу еще раз привести вас в чувство, синьор Баттиста, — я понимаю, что теперь, при второй встрече с этой абсурдной деревней, мне становится нестерпимо смешно, — но вы помните мои методы.

    И все-таки я на всякий случай подхожу к нему поближе, вдруг и правда потеряет сознание. Стараюсь наблюдать и за Конкиной тоже, но мне почему-то кажется, что гувернантка не подаст виду, что что-то не так. У нее в этом опыт.

    Очень трудно сдерживать смех, глядя на моих ребят и на этих свиней, то и дело почесывающих брюхо. А ведь у них есть король. У него, наверное, корона.

  12. Упоминание о методах приведения в чувства офицера немного меня отрезвляют. Рискую посмотреть на деревню ещё раз, но, судя по всему, ничего не меняется, и я отворачиваюсь, все больше пугаясь за свой рассудок:

    — Мне мерещатся странные вещи. Похоже, мне нужен врач, — выдавливаю из себя, нервно перебирая пальцами по трости. 

  13. — Я проходил небольшую подготовку на фронте, — давя смех, я стараюсь говорить серьезно. — Дайте-как взгляну на вас поближе, — подойдя к Баттисте, кладу руку ему на лоб, цокаю языком, кладу пальцы на шею за ухом, как будто что-то проверяя, заглядываю в глаза и обеспокоенно выношу вердикт. — Похоже, с вами и правда неладно… Все симптомы на лицо — только забыл, как же это называется? Ах да, кажется, у вас свинка!

  14. Поскольку мое умственное здоровье меня сейчас и правда беспокоит, я даже испытываю некоторое облегчение, что капитан всерьез отнесся к моему состоянию.  С тревогой ожидаю его вердикта, пока он меряет пульс и изучает зрачки… А потом изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не врезать ему тростью и не сообщить, что это сам он свинья. 

    — Насмехаетесь надо мной, да?! Смешно вам?! — одарив его самым презрительным взглядом, отворачиваюсь, и вновь лицезрею деревню. Глаза мои его б не видели. 

    — Так значит, вы тоже это видите, — говорю утвердительно и мрачно. — Ну. Это точно не Австралия. 

  15. Хотя настроение у меня дерьмовей некуда, не могу удержаться от веселья, глядя на обалдевшую рожу Баттисты. Что, парень, не ожидал такого? И кэп не подкачал, вон как прикололся над пижоном! "Свинка у тебя", говорит! Вот умора!

    — Ну что, командир, — говорю, проржавшись. — Пошлите, что ли, короля их искать, пожрать бы неплохо. 

  16. — Я и сам думал, что спятил, — признаюсь я Баттисте, — к такому меня в армии не готовили. Не Австралия и не Африка, и уж точно не Европа.

    Я с неодобрением смотрю на Готье. Не так уж мы и голодали, чтобы он умирал с голоду. Потерпит. Даме наверняка надо больше времени, чтобы прийти в себя. 

    — Ты только при короле попридержи язык. Сначала к колодцу, — предлагаю я, и только сейчас понимаю, что кто угодно из моих ребят теперь может покинуть отряд — ведь я довел их до поселения. Какая бы ни была, но это цивилизация, здесь можно жить. — Кажется, он общественный. 

     

  17. Ладно, так и быть посчитаю это признание за извинение. Хотя мне уже надоело быть объектом издевательств. Я уже думал, что все это, наконец, кончится, но нет, похоже… Похоже, мы в очень серьезной беде. И я все еще не могу расплеваться с капитаном, он все еще нужен.

    Бреду вместе со всеми к колодцу, рассматривая свиней и их нелепую одежду. Как же они шьют ее без большого пальца? Как они все это построили? Если у них есть одежда, и дома, и даже фонари, значит, это какие-то разумные свиньи.

    — А вы не знаете, они разговаривают? — спрашиваю, стараясь не отставать и держаться со своими. 

     

  18. Когда вы подходите к колодцу, к вам вдруг подбегает один из свинов, одетый в зеленые клетчатые штаны. Ростом он с Адриано, но при этом очень широк в плечах и массивен, отчего кажется огромным. 

    — Моя! Друг! Дрова! — чавкает он, стучит копытцем по плечу Логана и показывает куда-то в кусты на край деревни. 

  19. — Разговаривают, — хмуро сообщаю я. — Просят гостинцы. 

    За доказательствами далеко ходить не надо: по дороге к колодцу я здороваюсь со всеми свиньями, которые нам встречаются, слегка наклоняясь вперед, как в театре — все-таки мы в каком-то смысле итальянская делегация. Уверен, они ответят.

    Настроение при этом портится — я предвкушаю минуту, когда останусь один и вынужден буду предстать перед каким-то королем при отсутствии связи с главнокомандующим. За мной — Италия, передо мной  — неизвестность, вокруг — свиньи. 

  20. Свиньи действительно здороваются в ответ  и некоторые даже кланяются. Колодец работает исправно и скоро перед вами появляется ведро чистой воды.

  21. Пью, умываюсь и помогаю сделать все то же самое остальным.

    — Баттиста, — говорю я, поливая руки итальянцу, — не пойдем же мы к королю с пустыми руками. Вы лучше других разбираетесь в светской жизни, как я понял… Что думаете?

  22. Когда я слышу, что свиньи здороваются с синьором Туссента, у меня вырывается смешок — я все еще не верю тому, что вижу собственными глазами. Когда к нам подбегает один из этих верзил, я благоразумно перемещаюсь так, чтобы колодец оставался между ним и мною, но рассматриваю его с головы до ног, все еще не до конца веря, то тот настоящий.

    Похоже, он считает нашего водителя другом. Как мило. У них и правда много общего. Лексикон, фасончик штанов, физиономия…

    Умыться и вымыть руки я никогда не против. Хотя я был бы еще более не против вывернуть на себя целое ведро воды, чтобы смыть с себя осознание, что я стою посреди какой-то свинской деревни. Когда я слышу вопрос офицера, удивленно переспрашиваю:

    — У них есть король? Откуда вы знаете? 

  23. — Дружок нашего Логана пообещал, что король даст нам еду. Эй, дружок! — подзываю я свина Готье. — Как тебя зовут? — а потом снова обращаюсь к Баттисте. — Еще они говорили о каком-то маге. Как я понял, считают его опасным. 

    Я чуть было не сказал, что скелет в лесу — дело рук мага, но вовремя прикусил язык. Если нам удастся остановиться здесь на ночлег, чтобы отдохнуть и обдумать стратегию, нужно будет все рассказать.

     

  24. — Моя — Трюфель, — представляется громила. — Твоя? 

  25. — Маг… — повторяю эхом, пока офицер знакомится с деревенским жителем. 

    Тут есть о чем подумать. Если допустить существование мага, то все, что происходило с нами до этого, не так уж и странно. Это все по крайней мере гораздо менее странно, чем то, что мы сейчас стоим посреди селения, где живут говорящие свиньи. Если этот маг злой, то может он нас сюда и забросил зачем-то. Может, тогда стоит искать его, а не телефон. Вряд ли тут вообще где-нибудь есть телефон. А если и есть, то никуда мы из него не дозвонимся. Мы в кроличьей норе, как Алиса. 

    — Может, тогда и расспросим короля об этом маге? Может, мы не первые, кто сюда приходит, и потому они нам не удивляются?

  26. — Моя — Тибо, — представляюсь я свину, ощущая какое-то давно забытое любопытство. Смешной народец. А главное — неагрессивный. — А короля как зовут?

    С Баттистой соглашаюсь:

    — Обо всем расспросим. Главное, чтобы нам отвечали. Но неужели в порядке вещей пойти к королю с пустыми руками? Особенно когда у нас столько вопросов.

    Ему, конечно, виднее, но короли — обычно люди капризные. Хотя, это если люди… 

  27. Я понимаю, что, кажется, впервые слышу имя офицера. По-моему, он его при нас не называл. Тибо Туссента. Буду знать. 

    — Ой, да бросьте, что у местного короля могут быть за запросы? Взгляните на них, это же дикари. Дадим ему что-нибудь блестящее.

    Копаюсь в карманах и показываю серебряные доллары и золотую цепочку от часов. 

    — Да он опоросится от счастья. 

     

  28. — Король — Лунный Пирог, — охотно отвечает свин. Увидев блестящие предметы в руках модника, он тыкает в их сторону копытцем.

    — Король любить красивый штука! Король дать еда!

  29. Колодец, по счастью, рабочий, наконец-то можно напиться как следует, не считая каждый глоток. И умыться. И смыть, наконец, кровь с рук, если капитан или кто-то другой из нашего отряда не откажется полить мне на них. 

    Когда перед нами вырастает наш новый знакомец и называет меня другом, я аж морщусь. Уж пижон не упустит случая пройтись насчет того, что меня эти свиньи за своего считают. Пусть командир в следующий раз сам их угощает, будет тоже в друзьях ходить. А уж кудрявого они вообще братом назовут, когда он их королю свою цепочку подгонит.

    — Дрова — отлично! Ты молодчина! Здрасте… здрасте…, — киваю глазеющим на нас свиньям.

  30. Свин машет вам рукой, чтобы вы шли за ним, и похоже собирается отвести вас к правителю. Вы пересекаете поляну вдоль дороги, которая закругляется петлей и заканчивается. Возле петли вы видите деревянный постамент, на котором разместила гигантская монструозная туша огромного человеко-свина с рогами. На рогах висят бусины, бусы опоясывают и жирную шею, спадая на грудь. Одет "король" в юбку из длинных листьев. Завидев вас, он оживляется и приветливо поднимает руку. Чем ближе к нему вы подходите, тем больше ваши волосы шевелятся на голове от непереносимой вони, которую источает это существо.

    Трюфель хрюкает ему что-то на ухо и представляет вас, тыкая в копытцем в основном в сторону Адриано. 

    Ваше шествие вызвало любопытство у остальных жителей деревни, и они тоже стекаются к "трону", чтобы поглазеть. 

    Трюфель, повинуясь хрюку своего правителя, достает из-под постамента шкуру какого-то животного, разворачивает ее перед вами, и вы видите, что в ней лежат разные безделушки: часы, веера, игрушки, куколки, шкатулки, украшения, шестеренки и прочий хлам.

    — Король любить штуки, — поясняет Трюфель. — Дай штуки. 
     

  31. Оба-на, откуда у него столько цацок? Это что же, здесь столько народу перебывало? И где они теперь? Может, эта туша их и сожрала? Может, они только с виду такие дружелюбные? 

    — Ты это, поосторожней, близко не подходи, — говорю пижону, забыв, что мы с ним вроде как в контрах. Правой рукой нащупываю к кармане револьвер, прикинув, что в случае чего смогу выстрелить даже через карман. 

    — Здрасте! — прикинув, что неплохо бы как-то поприветствовать их короля, киваю хряку на постаменте. 

  32. — Лунный Пирог, — снова повторяю, все еще не веря, что во всем этом участвую. Прячу "подарки" в карман. Кто же знал, что когда-нибудь эта цепочка пойдет на торг с какими-то говорящими свиньями.

    И даже не расскажешь потом никому, примут за чокнутого. 

    Когда на горизонте появляется их король, я просто не могу отвести глаз. никогда не видел ничего более уродливого. По мере приближения от вони у меня начинают слезиться глаза.

    — Меня сейчас стошнит, — говорю шепотом тому, кто стоит рядом. Порываюсь достать платок, но, раз они разумны, то может решат, что я таким жестом оскорбляю их повелителя. Оставив его в кармане, стараюсь дышать через рот, но так еще хуже. 

    Предположив, что синьор Туссента своими расспросами имел в виду, что торговаться буду я, все же пренебрегаю предупреждением водителя — надо же кому-то говорить, и выступаю вперед. Отставив трость и отвесив изящный поклон, заявляю:

    — О, величайший король Лунный Пирог! Тебя приветствуют странники, пришедшие из далеких земель, которые называются Италия, Россия и Америка. Мы просим твоей помощи! Нам нужна пища и твой совет! А взамен мы принесли тебе дары, которые украсят твою коллекцию!

    Достаю из пальто заранее приготовленные цепочку и несколько монет и демонстрирую туше. 

    ,

  33. Король подается вперед, чтобы рассмотреть подарки и одобрительно шевелит пятачком. Он подзывает к себе Трюфеля, хрюкает ему что-то и тот передает вам:

    — Король нравится подарок. Король даст еда. Король нравится перья у друг Тибо.

    Он указывает на торчащие из кармана офицера перья фуражки. 

  34. Оборачиваюсь на офицера и смотрю, что там у него за перья.

    — Давайте вашу шапку сюда, раз она ему нравится, — говорю шепотом.

    Надеюсь, он сейчас не станет выступать, что отдать военную шапку это то же самое, что лишиться солдатской чести — или что-нибудь в этом духе. 

  35. — Может, можно перья оторвать? — громким шепотом спрашиваю я, передавая шляпу в распоряжение Баттисты. — Шляпа нам еще пригодится.

    Я с удивлением понимаю, что рад оказаться на вторых ролях в нашей дипломатической миссии. 

  36. — Да зачем вам она! Она все равно ягодами измазана! — тоже отвечаю шепотом, забирая шапку.

    — Это головной убор! — сообщаю свиньям громогласно и примериваю на себя, чтобы показать, как это носить.

    — Очень модный в Италии! Вам безумно пойдет! 

  37. Среди свиней демонстрация шапки вызывает одобрительный ропот, они перехрюкиваются и кивают друг другу. Глазки короля загораются и смотрят на фуражку влюбленно. Он делает непонятный жест рукой, слабо хрюкнув.

    Трюфель переводит:

    — Король просить одеть на него. 

  38. "Пусть сам и надевает! Он слишком воняет, чтобы к нему подходить!" — хотел бы ответить я, но вместо этого оглядываюсь на остальных, чтобы они знали, что я иду на это только ради общего дела, после чего задерживаю дыхание и поднимаюсь к этому чудовищу на постамент, стараясь не касаться его. 

    Водрузив шляпу ему на голову и поправив перья, чтобы пышнее лежали, я сбегаю к своим, бросив остальные дары в шкуру.

  39. Король свиней расправляет плечи, взгляд его устремляется вдаль. Он поднимает свое необъятное тело, величественно разводит руки в стороны и бросает несколько коротких и веских хрюков, отчего часть подданных бросается к своим домам, а другая часть радостно верещит и топает. 

    — Король нравится, — комментирует Трюфель. — Король дать что хочешь. 

  40. — Попросите у него дом, — шепчу я Баттисте. Кажется, идея ночлега под крышей превратилась для меня в навязчивую идею. — Или лучше спросит про мага? Карту? Дорогу в большой город?

    Почему он отдал ему все за один раз — надо было пока отдать только шляпу.

  41. "ДОМ? Какой еще дом?! Уж не собираетесь ли вы жить здесь, синьор Туссента?" думаю я, пока меряю его взглядом.

    Нет уж, спасибо, я спрошу то, что действительно важно:

    — Как нам найти мага? Где он живет? Вы знаете, откуда он приводит таких, как мы? У вас есть карта?

  42. Король хрюкает что-то, махая руками, а Трюфель переводит:

    — Маг повсюду. Маг жить за дверь. Маг показывать на дверь. Дверь закрыт на ключ. 

    Пока вы беседуете, к вам бегут свиньи из своих домиков. Они раскладывают перед вами корзины, полные голубоватых грибов, моркови, баклажанов и арбузов. Кто-то даже приносит две крупные и свежие на вид рыбины. Другой показывает что-то, смахивающее на лягушачьи лапки. Третий — завернутые в листья соты с медом. 

  43. Вот пусть капитан отбирает еду, которая ему нравится — он у нас специалист  по хозяйственной части. 

    Интересно, как маг может жить за дверью и показывать на нее.

    — А где можно взять ключ?

  44. — Ключ есть у маг. Ключ есть у король. Но король не дать, — отвечает Трюфель.

    Пока вы собираете понравившуюся вам еду в рюкзак, где-то на другом конце деревни, откуда вы пришли, начинает громко визжать свинья и кто-то начинает колотить по какой-то железке. Все звучит, как сигнал тревоги. 

    Жители деревни, побросав свои корзины, бегут к домам. Трюфель закатывает трофеи короля обратно в шкуру, засовывает их под постамент и бежит вслед за остальными. Король достает откуда-то из-за своей лежанки копье, украшенное бусинами, и, издав оглушительное визжание, несется вслед за остальными, сотрясая землю. 

    Вы слышите с той стороны громкий рык и лай, пополам с визгом. Кажется на том краю деревни, полускрытом от вас домами, начался бой. 

  45. Как только начали появляться корзины с провизией, меня сразу потянуло в ту сторону — вот то, с чем я умею обращаться. Да еще и в таком обилии! В памяти всплывают огни вечерних костров, на которых солдаты готовили себе ужин в промежутках между марш-бросками — и запахи плывут в воздухе, проникая в реальность из памяти. Чертовы костры, по ним противник находил наши стоянки — в итоге всем пришлось перейти на кашу из полевой кухни.

    Все же, как бы ни манила провизия, я остаюсь с Баттистой. Кто знает, что тут с этим придворным этикетом, да и вопросы он задает правильные, вот только спросить все не успевает — раздаются звуки боевой тревоги. Солдат всегда узнает их. Я бросаюсь было к месту сражения, но вспоминаю, что мое дело — защищать подопечных. 

    — В укрытие, — командую я, готовясь в любой момент стрелять из карабина, и указываю на один из ближайших домов. Если не внутри, то у его стен нам будет безопаснее. 

  46. Похоже, настало время пренебречь не только капитанским приказом, но и законами вежливости и собственным достоинством в том числе. Но какого черта, эта цепочка стоила больше, чем все эти свиньи вместе взятые! 

    Торопясь, пока бои не дошли сюда, я бросаюсь к вонючему постаменту и вытаскиваю из-под него сокровищницу короля. Раскатываю её пинком и смотрю, что из этого всего похоже на ключ. 

  47. Собрание свинских сокровищ не впечатляет.

    Елена первой бросается к указанному в качестве укрытия дому. За минуту до нее в нём укрылся один из свинов. Однако чтобы спрятаться внутри нечего и думать, девушка слышит, как внутри задвинулся засов. И убеждается в том, что дверь заперта, подергав ручку. 

  48. Я не сразу понимаю, что делает Баттиста — и даже успеваю схватить его за шиворот и дернуть за собой. Когда же до меня доходит смысл его действий, грязно чертыхаюсь вместо извинений и бросаюсь к сокровищнице. 

    — Надеюсь, жирдяй не носит его на шее, — я говорю это только для того, чтобы итальянец понял — мы в одной лодке.

  49. Когда капитан дёргает меня от сокровищницы, я собираюсь заверещать не хуже, чем местные жители о том, какой он тупица. Но к счастью тот быстро соображает. 

    Беглый взгляд на мусор, собранный свиньями, вгоняет меня в состояние паники, но всё-таки я хватаю жезл и засовываю его во внутренний карман пальто, посте чего ногой запихиваю шкуру на место. 

  50. Офицер, осматривая сокровища, не видит ничего похожего на ключ, сплошная ерунда. Однако Адриано выхватывает из всего этого чугунный стержень, покрытый узорами, выглядящий, как кусок какого-то механизма. 

    Тем временем ваш отряд теряет ещё одного бойца. Пока Логан набивает рюкзак едой, возле "укрытия"появляется чудовище. Выглядит оно, как волк, покрытый черной шерстью, и состоит оно, кажется, сплошь из пасти, ощеренной гигантскими клыками. Это существо хватает беззащитную Елену и утаскивает в неизвестном направлении. Крик её быстро обрывается. 

    Прежде чем вы бросаетесь ей на помощь, перед вами возникает ещё одна такая тварь. Рыча, она несётся к Логану. 

  51. Когда раздается шум и начинается неразбериха, решаю не теряться и начинаю засовывать в рюкзак продукты. Времени выбирать нет, но я стараюсь прихватить того-сего: морковь, баклажаны, грибов побольше и даже несколько липких свертков с сотами. 

    Когда капитан командует убираться, я уже забиваю рюкзак доверху и пытаюсь застегнуть его, но тут мне становится не до застежек: неизвестно откуда появляется здоровенная клыкастая тварь и утаскивает вторую девчонку. Я готовлюсь броситься за ней следом,  но тут замечаю, что вторая такая тварь, раззявив пасть, несется прямо на меня. Не раздумывая, выхватываю из кармана револьвер и всаживаю прямо в пасть монстру одну за другой две пули. 

  52. Судя по всему, на деревню напала целая стая монструозных хищников. Свины храбро сражаются с ними, но чудовищ много. 

    Пули Логана достают тварь уже в порядке и потому её туша наваливается на парня уже мертвой. Она тяжеленная, в рот набивается жёсткая колючая шерсть, Готье чувствует, что дышать ему нечем, а сбросить её самостоятельно не хватает сил. 

  53. Прежде чем жизнь покидает Элен, она видит перед собой полузабытый эпизод своей жизни

  54. После того, как мне приходится столько возиться возле трона вонючего хряка, мне хочется полностью вымыться, причем дважды, а всю имеющуюся на мне одежду — сжечь. 

    Я даже пытаюсь во всей этой обстановке обдумывать, как все это взаимосвязано: статуи, дверь, ключ, маг и узор — однако творящийся вокруг хаос здорово мешает. Я уж собираюсь отправится к дому, как и велел капитан, но происходит одновременно несколько кошмарных вещей, от которых я сразу же впадаю в ступор. 

    Какой-то неописуемый зверь сметает Элен с наших глаз, будто и не было ее никогда. А затем еще одна тварь прыгает на Готье, я слышу выстрелы, но вроде бы стрелял не капитан… О Мадонна! Неужели в одно мгновение погибли и Элен, и Готье! Только что оба были живы — и вот уже их нет! Иисусе! Наверное сейчас умру и я! Я не попал на войну там, и теперь это моя расплата: я попадаю на нее здесь, и смотрю, как гибнут товарищи, с которыми мы столько всего прошли!..

  55. Больше всего я хочу пустить себе полю в лоб, но это будет еще более малодушно, чем то, что я уже сделал. Выхватив карабин, я перестаю думать о смертях и ошибках, мое дело — обстрел целей. По очереди я навожу прицел на появляющихся тварей — выстрел за выстрелом, пока их не останется совсем. 

    Отстреливаясь, я жестами показываю Баттисте двигаться к Готье — и если он понимает, перемещаюсь туда и сам, чтобы плечом подналечь на тушу чудовища и помочь парню освободиться.

  56. Одна тварь падает замертво от твоего выстрела. Вторая — ранена, бах убита! Третья — наповал! Дальше сложно стрелять, можно попасть по свиньям — и цели находятся дальше. 

  57. Видя, что капитан пытается освободить Готье, я отмираю и бросаюсь помогать. Ну да, хотя бы его тело заберем… Не оставлять же на съедение чудовищам… Наваливаюсь на монстра изо всех сил, чтобы помочь отпихнуть его с водителя. 

    Ого! Да он жив! Это чудо! 

    — Готье! Поднимайтесь! — помогаю тому встать и вытащить из-под псины рюкзак с едой. — Идти можете?

    Надо убираться, пока еще кого-нибудь из нас не съели! Оглядываюсь на капитана, а тот, кажется, вознамерился перестрелять тут всех.

    — Синьор Туссента! Давайте отступать! — кричу ему сквозь гром выстрелов.

     

  58. Теперь, когда я хочу стрелять по чужим лбам, и эта пальба приносит облегчение, мне снова нужно взять себя в руки. Отступаем. Это правильно. Я не могу потерять кого-то еще.

    Отстреливаясь, я отступаю следом за парнями. Киваю Баттисте на корзины с провизией — пусть заберет одну прямо целиком, его руки свободны. 

    Надеюсь, они похоронят девушку. 

    Хорошо, что это был не итальянец. 

  59. Отступая, вы вновь входите под сень леса, деревья и кусты укрывают вас от врагов, и звуки боя отдаляются. Тропы здесь нет, но нет и подлеска. Вы продолжаете идти как по парку — по мягкой пружинистой траве. 

    Вас теперь трое.  И хоть Елена нечасто вступала с вами в беседы, вы ощущаете остро, что вас осталось мало. 

    Время клонится к вечеру.

  60. Даже в этой ситуации все мое существо сопротивляется тому, чтобы носить тяжести, как какой-то разнорабочий. Я вообще-то не привык носить ничего кроме трости. Но время для возражений неподходящее. 

    Выбираю самую нетяжелую на вид корзину — еще неизвестно сколько придется таскать ее по лесу. Ею оказывается корзина с рыбой, обложенной листьями. Так даже лучше, если съедим ее сегодня на ужин, завтра точно не придется ничего таскать.

    Когда мы уходим, поминутно оборачиваюсь, опасаясь услышать, что за нами кто-нибудь гонится. Это может быть как зубастая тварь, так и Лунный Пирог, обнаруживший пропажу. 

    Когда вокруг нас устанавливается тишина леса, и слышны только звуки наших шагов, я думаю о том, что та песня была последней в жизни Элен. Не спеть ей ни под аккомпанемент, ни без него. А я даже не расспросил ее про Россию. Вот она сидела, вышивала цветок на пальто, а вот уже где-то ее пальто раздирают чудовища. Как это все страшно. Что мы за мужчины такие, что сами выжили, а женщины нет…

    Невольно у меня вырывается вслух:

    — Наверное, следующим, кто умрет, буду я. 

    Я самое слабое звено. Готье еще поборется. А капитан точно выживет и всех переживет.

    Только бы быстро и не больно. Как Мисти. Не вынесу увидеть смерть в глазах какого-нибудь монстра. 

  61. Все, что я могу — это продолжать идти и следить за солнцем. Других ориентиров у нас не осталось. Провизией мы обеспечены. Разбивать лагерь рано. Предпринимать что-либо более решительное я не хочу, и даже впечатления от странной деревни, говорящих свиней и похищения из королевской казны не так сильны, чтобы было что обсудить.

  62. Какой черт тянет тебя за язык! Злость на Баттисту — необходимая реакция, она позволяет отвлечься от боли, разрезающей меня надвое вдоль грудины. Я видел столько смертей — гибли солдаты и безоружные, дети и старухи… но их было много, и многие же оставались. Все это было в порядке вещей. Сейчас нас осталось трое, и я в двух шагах от одиночества. 

    Все, что я мог сделать, это забрать у Баттисты корзину, чтобы самому нести ее. Хорошо бы наполнить ее камнями — заслуженно.

  63. В том, что я не промазал, у меня сомнений нет, а вот в том, что этой твари будет достаточно двух выстрелов, я не так уверен. Поэтому, когда эта туша едва не вышибает из меня дух, я несколько секунд в ужасе жду, что ее клыки сомкнутся на моей шее. Когда этого не происходит, понимаю, что достал тварь, но вздохнуть с облегчением не могу. И вообще никак не могу — ощущение такое, будто у меня сломаны все ребра разом.

    Я уже почти задыхаюсь, когда кто-то отваливает с меня неподъемную тушу и помогает мне встать.

    Едва отдышавшись, хочу было рвануть за тварью, утащившей девчонку, но, глянув на клыки убитого мной монстра, понимаю — без шансов.

    Капитан палит по прущим тварям и вроде убивает несколько штук, когда Баттиста орёт отсутупать. В жизни бы не подумал, что буду с ним согласен, но тут у меня возражений нет. Мы только разбазарим все патроны. Прихватываю рюкзак и вместе с итальянцами отсупаю к лесу. 

    Иду по дороге и молчу. Мне не то, что говорить — мне глаза поднимать стыдно. Только что на наших глазах снова погибла девчонка, а мы ничего не сделали. Что же мы за мужики такие, а? 

Добавить комментарий