Три минуты до судного дня

«И вокруг престола двадцать четыре престола; а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца, которые облечены были в белые одежды и имели на головах своих золотые венцы.» (Откровения Иоанна Богослова)

5 октября 2018 года около 11 утра по Нью-Йоркскому времени подошло к концу неудачное свидание между одинокой социальной работницей и молодым, но очень перспективным человеком, заканчивающим престижный университет по специальности инженера-проектировщика. Молодой человек, наследник многомиллиардной строительной корпорации, вскоре после свидания скончался, отравленный неизвестным препаратом. Социальная работница в это время возвращалась домой, где её ждало неприятное сообщение на автоответчике.

За смертью молодого человека наблюдал высокий джентльмен, одетый в нуарную шляпу. Он курил и улыбался так, будто ожидал встречи с добрым другом.

В кафе рыжая миловидная официантка клала сахар в стаканчик, взамен украденного, и убирала грязные чашки, бариста читал сообщение от отца, протирая лужу у кофемашины, а повар на кухне мыл посуду и костерил про себя сменщика, оставившего в кухне полный кавардак. Человек в черном ждал, пока бариста наполнил его бокал с вином. Юноша из Армении  и девочка с кукольным лицом покидали кафе, так и не дождавшись своего  завтрака. От кафе к пригороду неторопливо двигался вместе с потоком машин фургон молчаливого фермера Филлипа Росса.

В это же время, точнее в этой же точке безвременья в ином мире, юноша, лишь недавно ставший демоном, пребывал в черном и непроницаемом нигде, беседуя с голосами и наобум торгуясь. Его отец писал в книге подчиненного приказ о новом назначении, а после сразу же связался с сестрой, которая разбиралась с отпусками работников. Их брат предавался тоске в Доме Лжи, пока их отец занимался в мире живых одним из своих любимцев в известном центре искусственного оплодотворения. Пророк из неспокойного Пакистана возглавлял омерзительнейшее из пиршеств. Безмолвный дух пещер недвижимо поглощал информацию из всемирной сети.

Бывший ангел смерти руководил поставками оружия в Сирию. Его подчиненный патрулировал ветреный берег Камберленда, там же в местной школе обделенный вниманием школьник писал на доске о племенах чибча.

Муж, помнивший сады Эдема, выслушивал отчеты о прошедшей неделе моды в Милане. Южнее от него, в вечном Риме мужчина ехал на такси мимо величественного Колизея, направляясь в собственный спортивный клуб, пока его подчиненный заканчивал тайный разговор по телефону в раздевалке и мыл руки.

В Чикаго двое занимали двухместный номер в дорогой гостинице, один прижигал себе ребра сигаретой, второй обливал из бутылки виски косметический диск для дезинфекции. К западу от них в затихшем Альбукерке видел свои обычные утренние кошмары сын перуанских археологов. Севернее, в покинутом Детройте, в одном из уютных коттеджей, полном растений, прихожанка местной церкви пыталась дозвониться до своей подруги, чтобы сообщить ей благую весть.

В Боготе самостоятельная и самодостаточная юная леди торопилась на работу и покупала себе  йогурт, несколько зеленых яблок и бутылку негазированной питьевой воды.

В Будапеште прекраснейшая и нечестивейшая из женщин наслаждалась вином, обществом друга и выбором декора интерьеров для своих владений.

В Москве мужчина в почтенных летах принимал ванную, размышляя о странных сновидениях, а в нескольких станциях метро от него бывший военный отчитывался перед следователем о своей ночной смене.

На одном из этажей Башни женщина ожидала прихода своего мужчины, и она его дождалась.

***

Каждый из этих людей и нелюдей ещё не подозревал о том, насколько крепко связан с остальными. Каждый из них вскоре будет вынужден покинуть уютное убежище дома и отправиться в дорогу — кто-то в дальнюю, кто-то в последнюю.

Однако всего на пару мгновений после того, как судьба отметила их своими знаками — их сознания соскользнули в место, где ни одна живая душа до этого раньше не была. В пиршественный зал без окон и без дверей, без входов и выходов — под бранным полем, над древней конюшней.

Каждый занял предначертанное ему место за длинным столом. Каждый увидел на этом пиршестве знакомые и незнакомые лица. Перед каждым стоит  серебряное закрытое блюдо, поданное невидимыми руками.

Открыв блюдо, вы возвращаетесь в себя, полностью забыв о произошедшем.

При нажатии схема рассадки увеличивается

 

П.С. Праздничный общий вьетнамский флешбек. Чтобы узнать, что в вашем блюде, достаточно один раз отписаться. Вы можете узнать знакомых за столом. Можете попытаться заговорить с ними, если сидите рядом. 

Флешбек в памяти персонажей не остается. Разве что в виде неясных и смутным воспоминаний.

Даниэль, Макото и Авенир — для вас бонусные печеньки карты с предсказаниями.

Закладка Постоянная ссылка.

23 комментария

  1. Неужели я снова сплю?! На этот раз  любопытное местечко с кучей народу. 

    Я рассматриваю собравшихся в зале людей, пытаясь отыскать знакомые лица. Кажется, остальные заняты примерно тем же.

    После неудачных поисков, переключаю внимание на дорогую посуду, которая стоит здесь перед каждым. Но с удивлением  обнаруживаю, что не чувствую съестных ароматов.

    Рядом сидит мужчина, и я набираюсь решительности, чтобы начать беседу.

    Быть может ему известно, что это за место, и по какому случаю нас здесь собрали.
    А ещё из любопытства снимаю крышку с блюда,стоящего передо мной.
     

     

  2. Я поднимаю голову, чтобы увидеть, что так взволновало Адриано, но вместо комнаты отеля мой взгляд вдруг скользит по стенам огромного пиршественного зала. Я осознаю, что сижу за столом, будто бы на собрании, и в торжественной и строгой черноте зала, помимо меня, находятся какие-то незнакомые мне люди. 

    Человека напротив меня я не мог рассмотреть — стол был слишком длинный. Но я был уверен, что все места за ним заняты. Я покосился на мужчину справа от меня и тут же отвёл взгляд. Что-то подсказало мне, что привлекать внимание к себе не следует.

    И тут слева от меня я заметил Адриано. Слава Богу! 

    — Эй! — шепотом позвал я итальянца, стараясь, чтобы не услышали остальные. — Эй! Что происходит?

  3. Велиал видел сны в далекой юности и ещё несколько раз позднее — чтобы освежить ощущения от явления. Ничем иным данные обстоятельства объяснить было нельзя. А раз это сон, значит, все происходящее — опасно.

    Во-первых, потому что астральный мир сам по себе представлял опасность для таких, как он. А во-вторых, где-то существует неподконтрольная сила, которая способна вытащить в такое место сразу и его, и сидящую напротив Лилит.

    Он обводит глазами сидящих, видя, что кроме них двоих есть и другие "члены семьи": Люцифер, Савея, Андрас, Адриано, мистер Айверсон. Остальные — смертные, о которых он не знает.

    Следующим от отмечает запах металла, исходящий от приборов, прохладу от стен и пола, ощущение одежды на теле. Он чувствует.

    Велиал пытается поймать взгляд Лилит, чтобы понять, насколько оценивает серьёзность ситуации она. 

    Снимает крышку с блюда и тут же ставит на место. 

    Наклоняется вперед, чтобы изучить другой конец стола. Ещё один работник Ада — Вельзевул. И рядом с ним…

    Лицо Велиала застывает, глаза пожирают фигуру в черном. 

  4. Крепко сложенный мужчина в совершенно невзрачной одежде, подобно каким можно встретить сотни людей на улице, сидел на своем месте чуть развалившись. Весь его вид испускал какую-то странную, несвойственную людям расслабленность. Большинство как на иголках сидят обычно, а этот вон, ничего. Держится. Глаза его беспрестанно бегали по лицам, которые он успевал выхватить сквозь тонкую пелену. Девушки, мужчины, лица смазанные в своих чертах и до тошноты четкие, отпечатывающиеся на сетчатке. В одном Герман был уверен на все сто процентов: заняты были все места. Будто бы кто-то заранее все знал.

    Но к чему же строить бессмысленные теории, если можно вкусить всю атмосферу окружающей обстановки самому? И начать Герман решает с блюда, стоявшего перед ним. Шумно выдохнув, мужчина тянется вперед и отставляет в сторону серебряную крышку. Ему не с кем было тут заводить разговоры. Он не знал ни соседей, ни лица напротив, ни вон тех людей, которые сидели на углу. Так пусть все идет так как есть.

    В гробовой тишине.

  5. Я поднимаю склоненную голову, будто просыпаюсь от тяжкого сна. Глаза начинаю различать образы и интерьер нового места. Вокруг тишина и полумрак, лица совсем незнакомых людей, и людей ли…
    Почему я здесь? Кто все они? На эти вопросы у меня точно ответа нет. 
    Не имея смелости прямо взглянуть на своих соседей по чудно´му пиршеству, внимательно рассматриваю приборы на столе. Серебряное блюдо перед мною настолько хорошо начищено, что в нём, как в зеркале, я с лёгкостью могу увидеть своё немного встревоженное лицо. В том же серебре блюда я различаю силуэт девушки, она сидит по правую руку. Кажется, к ней можно обратиться с вопросами, но что-то беспокойное внутри не даёт мне этого сделать.

  6. Миг, и я понимаю, что бутылки в руке больше нет. И Томаса передо мной тоже нет, и комнаты в "Ритц-Карлтон". Зато есть блюдо, накрытое крышкой, и бесконечно длинный стол, за которым сидят мужчины и женщины. 

    Я рассматриваю лица и нахожу первое знакомое — что ж, это многое объясняет. Возможно, сейчас он просто расскажет нам, что происходит, и все встанет на свои места. Мой взгляд скользит дальше, и я натыкаюсь ещё на одно лицо. Так… Это уже странно. Это уже немного ненормально. А вдали, совсем далеко, так, что я скорее узнаю силуэт, сидит мой Маттео. 

    Это что за бред? 

    Это какой-то выверт моего подсознания, не иначе.

    Голос Томаса шепчет рядом: 

    — Эй! Что происходит?

    Я, не глядя, хватаю его за рукав пальто и отвечаю:

    — По-моему, это какой-то кошмар…

    Причем мой, но я могу поклясться, что кроме этих четверых никого не знаю. Вглядываюсь в лица рядом сидящих. Темноволосая девушка, смазливенький блондинчик, рогатый парень, здоровяк… Постойте, этого парня я тоже узнаю, хотя видел только на фотографиях. Он мертвый.

    Мне совсем не хочется есть в этой странной галлюцинации, однако, я открываю крышку, чтобы занять себя хоть чем-то.

  7. Я успеваю краем глаза захватить базилику и прикрываю веки, а когда открываю, вместо Колизея вижу перед собой тёмную трапезную и с два десятка незнакомых людей. 

    Инстинктивно хочу вскочить со стула, но мозг пронзает догадка: галлюцинация. Да, неожиданная, взялась чёрти откуда (я же не успел нигде ничем надышаться?), но это не что-то сверхъестественное, такое состояние со мной уже бывало. Поэтому я решаю переждать, пока приду в сознание. В конце концов, я сейчас еду в такси, зачем пугать водителя истошным криком "Где я?!" 

    Взгляд скользит по всем сидящим, и я неприятно поражаюсь, какой же кавардак царит в моём подсознании, если оно выкинуло такое: абсолютно незнакомые мужчины и женщины всех национальностей и возрастов — кое-где чуть ли не дети; справа от меня вообще тёмная фигура без признаков пола и лица, от которой хочется отсесть или по крайне мере не больше на неё не смотреть; у некоторых я замечаю… Рога? Ну нет, знаете ли, это уже на уровне дешёвой фантастики. Но чем дольше я выглядываю людей, тем яснее, как мне кажется, выделяю две знакомые фигуры. Тибо, если это он, сидит через несколько человек от меня, а Адриано, который что-то шепчет соседу, вообще оказывается на противоположной стороне стола. Какого чёрта он так далеко? Подсознание, что за фокусы? 

    Но было бы глупо предъявлять претензии проекции своего мозга, поэтому я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки. Скоро всё закончится. 

  8. Савея всегда любил закрытые вечеринки, а уж попасть на какую-нибудь закрытую вечеринку Лорда Велиала так и вовсе было пределом мечтаний. Не думал он, что это желание сбудется столь внезапно и без официальной карточки-приглашения. Лорд Велиал всегда был аккуратен с такими вещами. Тем не менее, сейчас этот мрачный зал собрал в себе изысканное общество не иначе как для… Для чего, собственно?

    Савея поприветствовал кивками двух очаровательных леди, между которыми его посадили.

    "Сочту за честь развлекать вас обеих, кем бы вы ни были". 

    Девушка по правую руку одета слишком просто для того, чтобы это была Богемская роща. А жаль! Савея давно о ней грезил. 

    Справа он заметил одного отпрыска Лорда, а почти напротив ещё одного. Семейное торжество? Тогда тем более лестно, что его тоже позвали!

    "Это хороший знак для карьеры, это очень хороший знак… "

    Лорд Люцифер, леди Лилит. Пока всё сходится. 

    Он вытягивает шею, рассматривая остальных гостей: смертные парни и девушки, один и вовсе подросток… Лорд Вельзевул. Он немного ломает сложившуюся в голове картину. Его присутствие кажется немного тревожным. 

    А тот, кто сидит рядом с ним…

    Будь у Савеи сердце, может быть, оно и забилось бы чаще. Взгляд мечется обратно к Лорду Велиалу, который тоже вне всякий сомнений его заметил.

    Савея качает головой, постепенно осознавая, что происходит:

    "Это вовсе не вечеринка. Это худшее, что могло произойти. Кто-то обязательно погибнет."

  9. На блюде для Эммелин лежит багровый, овитый венами и артериями кожистый мешок, от которого тянется белесая тонкая кишка. Пусть Эммелин не доводилось познать радость материнства, она знает,  что это. 

    Едва Томас приподнимает крышку, оттуда невидимым сквозняком прямо ему на пальто и джинсы  вспархивает пепел от сгоревших книжных страниц.

    Лорд Велиал видит на своей тарелке подношение из груды старинных серебряных монет.

    Сняв крышку, Герман видит перед собой довольно крупный пористый камень, будто залитый вспузырившимся застывшим металлом. Он видел такие камни и на картинках и в музее космонавтики. 

    Аделина обнаруживает на своем блюде россыпь черных осенних трав и лужицу черной нездоровой воды, в нос ей бьет густой болотный запах.

    Блюдо Адриано так же не слишком аппетитно — это два вырванных глазных яблока.

    Невидимые руки снимают крышку с блюда, стоящего перед Маттео, чтобы он улицезрел уготовленную для него крупную крысу, несомненно исдохшую — покрытую нездоровыми вздутиями и коркой.

    Те же руки убирают крышку с блюда Савеи, предлагая ему угоститься россыпью древних золотых украшений, разложенных на алом бархате.

     

  10. Только я дотронулся до стула, выкручивая перед Йенси тот идиотский трюк с фаерболами, как, подняв взгляд, оказался за столом. Передо мной, как перед всеми, серебряное блюдо с колпаком. Что за хрень? Очередной сон?

    Я вжимаюсь в кресло, и какое-то время прихожу в себя.

    — Прошу прощения, — поборов смятение, обращаюсь к сидящему справа от меня человеку, кажется, он не намного старше, — вы не в курсе, как мы здесь… оказались?

    И тут я вижу его и понимаю, что это очередной кошмар. Но играть в эти игры я не намерен.

    — Вы! — вскакиваю со своего места, тыча пальцем в человека в чёрном, — Я, я-я не позволю! Что вы сделали с девочкой?! Чёрт! Нет…

    Я растерянно смотрю по сторонам, в поисках защитного оружия, но не вижу ничего подходящего, кроме крышки блюда, которую срываю и выставляю перед собой, как щит:

    — Вы не приблизитесь ко мне снова! — Но тут моё внимание привлекает то, что на тарелке.

  11. "Что-то не так", думается мне, когда я перестаю ощущать холод. Непрекращающийся холод, который отступал только в недолгие мгновения близости с моим любимым. "Где я?"

    Обнаружив себя за столом, я осторожно поднимаю запястье с зеркалом и смотрю в него. Люди и демоны. Вместе? За одним столом?

    Я решаю рискнуть и опускаю руку, и, немного нерешительно, перевожу взгляд с блестящих крышек на фигуру человека, сидящего передо мной. Смотрю в лицо. Моё сердце пропускает удар, но ничего не происходит.

    Мужчина передо мной, у него хмурые брови! А у мальчика левее рыжие волосы и.. и веснушки! А у девушки справа от меня смуглая кожа и такие красивые глаза!

    Я наслаждаюсь лицами людей, они такие разные и такие… живые?

    Одно лицо мне кажется смутно знакомым, как будто это привет из прошлой жизни, но с налётом времени. "Как он тут оказался?" — думаю я, пялясь во все глаза на то, как он изменился. "Стоит ли сказать что-то или поздороваться?"

    «Нет.» 

  12. Антон оглянулся и словил нехилый флешбек с того самого трипа, когда он почувствовал себя на тайной вечере, и застыл в картинной позе часа на два-три, к вящей радости товарищей по путешествию.

    Люди (?) вокруг были настолько разными, что Антон с огромным трудом различал их черты: по огромному своему опыту он знал, что, стоит наваждению исчезнуть, он не сможет ничего вспомнить.

    В этом состоянии была своя прелесть, но его, прожженого путешественника по астралам и атсралам, раздражала эта неясность.

    Так что он просто водил глазами вокруг, стараясь закрепить в памяти хоть что-то из происходящего.

  13. Только что была острая боль, пронзившая руку, и вдруг знакомая кухня сменилась залом, который он определенно прежде не видел. Больше всего его испугало то, что он сидел, хотя еще мгновение назад находился на ногах. Похоже, кто-то не только вырубил его и перенес в пространстве, но и усадил поудобнее, прежде чем привести в сознание.

    Вокруг себя Алексис видел пару десятков лиц, таких же ошеломленных, каким, вероятно, было его собственное. Все это походило на кукольное чаепитие с живыми людьми, которое устроил безумный маньяк. Некоторые из собравшихся выглядели так, как если бы в момент похищения собирались на Хэллоуин. Может, он находился в отключке целых три недели?

    Напротив, на другом конце стола сидел Сол, а перегнувшись через сидевшую справа девушку, Алексис заметил зеленое форменное платье и рыжие волосы Мисти. Ему стало немного полегче от мысли, что они рядом, и так же немного — совестно, поскольку получалось, он радовался тому, что их похитили вместе с ним.

    Видя, что некоторые начали поднимать крышки своих блюд, Алексис уставился на то, которое стояло перед ним. Конечно, возможно, на тарелке окажется рисовый пудинг, но если его предположение о том, что их здесь кто-то собрал, было верным, можно ожидать чего угодно. Не в силах устоять перед любопытством, смешанным со страхом, он заглянул под крышку.

  14. Рука Мисти, протянутая к опустошенной сахарнице, замирает в воздухе, и тому есть причины: пустая сахарница обратилась серебряным блюдом, а уютное, но полупустое кафе — в строгий, в чем-то пугающе-торжественный пиршественный зал, из которого не было выхода. Девушка промаргивается и трясет головой, пытаясь понять, что же случилось, и как она тут оказалась. Напротив себя она видит Соломона, и его присутствие немного успокаивает — все же, оказаться в незнакомом месте с кем-то знакомым далеко не так страшно, как в одиночестве. Мисти думает окликнуть его, но строгость зала и странность всей ситуации вынуждают ее быть более… тихой, так что она ограничивается тем, что просто невысоко поднимает руку в приветственном жесте. 

    Чем больше она оглядывается вокруг, тем больше ощущает себя не в своей тарелке — вокруг люди и… демоны? Нет, может это тоже были люди, но в потрясающе качественных костюмах, но интуиция говорила об обратном. Одна из таких сидела слева от нее, и в чем-то от ее красоты захватывало дух.

    Набравшись смелости — а вдруг это все же не галлюцинация, а реальность? — она обратилась к женщине, сидевшей от нее по левую руку:
    -И-извините, может, вы знаете, где это мы?

  15.      Горячий кофе очень редко исчезает без следа, но если когда-то этому и суждено было прозойти, то сейчас. Хотя, стоп, сейчас, это когда? И где? Сол на несколько секунду настолько погрузился в мысли о кофе, что даже не удостоил вниманием помещение, в котором находился, а стоило бы. Колоссальных размеров белая зала. Парень мог бы запаниковать от отсутствия выходов, если бы его внимание не перекинулось на людей, сидевших с ним за одним столом. Первой его мыслью в такой ситуации стала их зарисовка, и он бы воплотил это желание, если бы блокнот был при нём. Он нервно усмехнулся, удивляясь себе: 

    "Ты оказался чёрт знает где, и твоё первое действие — рисовать?" 

    Хотя, еще раз оглядевшись, Сол засомневался, знает ли чёрт где они. Он быстро сосчитал мужчин и женщин, рыжие, светлые, тёмные и лысые головы. 

    Знакомая рыжая копна Мисти промелькнула рядом. Он ответил на её неловкой жест таким же вялым взмахом, но девушка уже заговорвила со странно завораживающей соседкой.  Алексис, к уже меньшему удивлению Сола, также оказался здесь, но его взгляд был устремлён вниз, что заставило парня сделать тоже. Перед ним лежало серебряное блюдо:

    — Красиво, — непонятно зачем промямлил Сол. И, желая разобраться в этой пугающей тайне получше, снял крышку с блюда.

  16. Сорвав крышку, Шон видит, что его опрометчивое движение несет в себе больше угрозы, чем вероятность того, что кто-то нападет на него посреди пира — на его блюде дымятся и мерцают свежие серо-алые угли, от которых идет сильный жар.

    Кто-то снимает крышку с блюда, стоящего перед Анастасией, и она видит перед собою россыпь рыбьей чешуи, от которой несет резким рыбным духом. 

    Крышку с блюда Антона так же убирает невидимая прислуга — перед ним лежит с полдюжины битых лампочек, приправленных осколками стекла.

    Алекса ждет разочарование — на его тарелке ничего нет, блюдо пустое.

    Блюдо Мисти, освобожденное от крышки, до краев наполнено обычной водой, девушка может видеть свое отражение на серебряном дне.

    Сола на тарелке ждет старинный амбарный замок с переломанной дужкой и погнутый викторианский ключ.

  17. Она открывает глаза и морщится от света — непривычно яркого после сна. Во всяком случае, она думала, что спала. Большего представления о происходящем она не имела. Девушка осторожна начала оглядываться вокруг, пытаясь найти хоть кого-то или что-то знакомое. Вокруг неё сидели чужие люди и места она не узнавала… впрочем, как и саму себя. С чудовищным чувством украдкой, чтобы никто не заметил, она ощупывала себя, прикасалась к лицу, длинным волосам. Ущипнула светлую кожу запястья, пытаясь проснуться — нет, это был не сон. Ещё раз огляделась — на больницу не похоже, скорее, какую-то трапезную. Да и люди все одеты по-разному… Но что-то было не так.

    Она заволновалась. У неё очень сильно болела голова — а вдруг, её сюда затащили насильно? В голове что-то всплыло: десять человек обманом заманили на необитаемый остров, а потом убивали по одному… откуда она это знала — она не помнила, но внезапно ей стало плохо — замутило, головная боль усилилась. Она отодвинулась от стола и хотела выйти, но внезапно её внимание привлекло блюдо на столе. Девушка потянулась к нему, чтобы снять крышку — возможно, это что-то прояснит. 

  18. Чет похоже все-таки пошло не так с этой беготней туда-сюда, Мэт… Странное дело: только что волочишь ноги по вполне себе твердой земле, а потом раз — и сидишь на стуле, хотя сам и пальцем не пошевелил. Правда, когда и сам до конца не уверен, есть ли у тебя настоящее тело, можно и не такое от него ожидать. А стул — нормик, кстати, даже удобный. Я активно поерзал, лишний раз проверяя совместимость сиденья и собственной задницы — раньше, чем успел себя остановить. И тут же наткнулся глазами на Савею, занятого какими-то незнакомыми девчонками. Ведь незнакомыми, Мэт? Ты же ее никогда раньше не видел? Ну может похожа чутка, да… но откуда ей-то здесь быть? Она сюда точно еще не собиралась.

    Как будто ты покупал билет заранее, ага.

    Савея ведет себя как ни в чем не бывало, так что здесь нам и следует быть, Мэт, никакая это не ошибка. Не сводя глаз с рыженькой, я вытаскиваю припасенную сигарету из-за уха и поворачиваюсь к сидящему рядом пареньку, чтобы позвать его выйти и покурить, но, что за хрень, он тоже рыжий!.. то есть он тоже тот самый рыжий, то есть тоже оттуда (у них там это что, часть униформы, Мэт?)  Тем временем моя рука продолжает нестись к нему за рукопожатием и, конечно, сбивает по дроге дурацкий купол на тарелке, к которому страшно было прикоснуться, потому что один черт знает, как правильно вести себя со всеми этими приборами…

  19. Первым, кого замечает Лилит, становится Велиал. Он восседает в компании смертных.

    Как всегда строгий и сосредоточенный. 

    Княгиня активно машет ему рукой и тут же  жестами изображает свое недоумение по случаю банкета.

    Пантомима может показаться странной. Но общество выглядит слишком прилично, чтобы заводить громкую беседу через стол (прости, Вили).

    Поэтому Лилит лишь бормочет себе под нос что-то о скверной организации, ведь на столе нет напитков, и поднимает вверх крышку блюда с намерением полакомиться изысканной закуской. 

  20. Святая Мария Лионса, так и в бога поверишь! Я даже вздрогнула, так быстро все вокруг поменялось! Больше нет никаких толкающихся прохожих, что хорошо, и снова ничего непонятно, что уже не так хорошо, но ведь прошлый раз никто не пострадал. Так что не стоит волноваться попусту. Каждый вечер дома меня поджидает куда больше опасностей, чем сейчас здесь.

    Я ищу салфетки на столе, чтобы вытереть руки. Жаль, что я уже купила завтрак, но ничего, яблоки не скоро портятся, а йогурт без сахара и сгодится на ужин. Интересно, кто за все это платит? Вместо салфеток я нахожу знакомое лицо. Тот самый жирдяй растерянно развалился на стуле напротив. Отлично, он меня не замечает, а значит и я могу делать то же самое. Достаточно будет беседы с соседками, и приличия соблюдены. Надеюсь, у девушки справа нет какой-нибудь чесотки, а то ее руки все никак не найдут покоя. Во второй соседке есть что-то аристократичное. Здорово иметь такую внешность, как у нее. Ей понадобится совсем немного косметики и ухода, чтобы всю жизнь выглядеть прекрасно. Наверное, сможет даже обойтись без пластических хирургов.

    Я приветливо улыбаюсь обеим и приподнимаю крышку своего блюда:

    — Ну что ж, посмотрим, ради чего мы здесь.

  21. Прошло три лета с тех пор, как такое случалось с ним в последний раз. Раньше он мог заснуть в любом положении и в любое время, провалившись в изнанку миров и оказавшись в случайном и совершенно незнакомом месте. Он всегда любил эти путешествия и невероятно скучал по ним. Из всего, что у него забрали, когда он согласился принять должность, сны были самым ценным, и их было жальче всего.

    Оказывается, это все ещё возможно. А что возможно раз, может случится и дважды.

    Вельзевул растягивает рот в лунатичной улыбке и оглядывается по сторонам. Радужки становятся фасетчатыми и улавливают гораздо больше деталей: синий глаз, гравировка на серебряном блюде, строгий угол колонны, украшение спинки кресла, собственные пальцы, чья-то борода, кухонная резиновая перчатка, трещина на дубовой доске стола, красный перстень с шестигранным символом.

    У такого зрения были свои преимущества, но к сожалению целые образы так ухватить было сложновато. И красный перстень отрезвил его, заставив вспомнишь слова Лорда Велиала о том, что астральные приключения теперь для него опасны. О да, опасны — раз уж здесь этот человек. 

    Глаза Вельзевула становятся нормальными, и он поднимает их на сидящего рядом мужчину. Паззл воспоминаний складывается в голове неохотно.

    "Рассказывай. Это будет справедливая цена твоей жизни."

    Он переводит взгляд на собравшихся и начинает считать, шевеля губами.

    Что возможно раз, возможно и дважды.

    Похоже этот колдун никогда от него не отстанет с этими 24-мя.

    Но теперь он по крайней мере не один и не беззащитен, как тогда. Этому человеку теперь будет не так просто добиться от него новых откровений.

    Уверившись в собственной безопасности, Вельзевул тянется к крышке своего блюда, надеясь, что там будет рафинированный сахар.

  22. На блюде Бёрди лежит горка окровавленных белоснежных перьев.

    С грохотом упавшая крышка Андраса открывает горсть иссохших и пахучих дубовых листьев.

    На блюде Княгини Лилит обнаруживаются брызги и потеки беловатой жидкости  — её профиль деятельности позволяет ей достаточно точно определить природу вещества. 

    Угощение Анны так столь же непристойно, однако ещё более кошмарно — она видит под крышкой отрезанное мужское достоинство.

    Вельзевул находит на своей тарелке порцию нечистот, с которой вспархивает облачко мошек и мух.

  23. Стол, люди, какой-то званый прием… Мне явно есть о чем беспокоиться, потому что последнее, что я помню — как встряхиваю руки, чтобы сбросить капли воды. А теперь все вокруг не похоже на продолжение моего дня, любого из них. Я избегаю таких мест и могу оказаться на таком мероприятии разве что ради…

    Острое зрение позволяет рассмотреть вдалеке знакомое лицо — слишком знакомое, чтобы не узнать его. А потом еще одно. Они шепчутся и не замечают меня — или делают вид, что не замечают. Что-то начинает складываться, хоть и непонятно, что именно… Что ж, раз так, то и мне незачем их замечать. По крайней мере, уж это они пусть заметят — что я совсем на них не смотрю.

    Заводить беседы с сидящими рядом соседями настроения нет. С подчеркнутым равнодушием открываю свое блюдо.

Добавить комментарий