Вступаем в контакт с местными

«Человек не может обнаружить новые океаны, если он не имеет смелости потерять из виду берег.» (Андре Жид)

На часах — начало восьмого, медленно и верно рассветает. Утро прохладное и бледное. Вдали слышится мычание коров, ветерок доносит ароматы навоза. Синьоры Готье и Туссента — на ногах. Мисти, просыпаясь, понимает, что вопреки ее просьбам, мужчины не будили ее для дозора. Элен крепко спит — уснула только ближе к утру. Синьор Баттиста, непривычный к дозорам, которые вынужден был нести, тоже спит — так глубоко, что только пушкой и разбудишь.

Закладка Постоянная ссылка.

87 комментариев

  1. Если Баттиста не просыпается после третьего громогласного "Отряд, подъем!", приходится потрясти его за плечо. Никто не станет ждать, пока он выспится, даже несмотря на его происхождение.

    Утренняя пробежка вглубь леса по нужде бодрит почти так же сильно, как опасения, что за это время весь лагерь опять уляжется спать. Вернувшись, я объявляю завтрак:

    — На завтрак 15 минут, а затем выдвигаемся. Не забудьте свои вещи.

    Если от индейки что-то остается — заворачиваем ее в листья и прячем в рюкзак Готье. Хотя, если остаются только кости — делаем то же самое. Вдруг придется использовать их в качестве приманки в какой-нибудь примитивной ловушке.

    Пока все собираются, я в очередной раз взбираюсь по дереву на разведку — сравнить свои впечатления и попытаться рассмотреть что-нибудь в том месте, где вчера я видел "светлячка".

  2. Мисти просыпается даже в более-менее бодром состоянии — сон  на свежем воздухе очень бодрит. Протерев глаза, она осматривает лагерь — мужчины как всегда были мужчинами и сделали по-своему. Что ж, если им так угодно спотыкаться от недосыпа — это их выбор. 

    Девушка не решается будить Элен — пока лагерь продирает глаза, у нее есть  пара минут поспать. Нерешительно оглядевшись, она отходит в сторону от лагеря по нужде, и когда возвращается обратно, она неловко вытирает руки об листья, забирает кусок птицы себе и Элен. После этого она садится снова под навес и аккуратно трясет ее за плечо.

    -Вставай, солнышко, нам скоро пора идти. Я принесла нам обоим перекусить, а наш командир грозиться идти дальше уже вот-вот. — девушка улыбается, и когда Элен просыпается, она протягивает ей кусок мяса.

  3. До чего же омерзительное утро! Мой кавалер мог бы быть и понежнее после вчерашнего.

    — Маттео, закрой окно, холодно… И дай поспать, скачки только в четыре… — бормочу сквозь прерванный сон.

    Переворачиваюсь на другой бок и пытаюсь на нащупать утерянное одеяло. Удается только натянуть на себя край офицерского плаща. С другой стороны на нем лежит Элен, мешающая захватить побольше. 

    Офицеру приходится потрясти меня ещё раз, чтобы я открыл глаза и осмотрел окрестности. 

    — О НЕТ, Я ЕЩЕ ЗДЕСЬ! — стону, уронив голову обратно на лежанку.

    Во сне я почти поверил, что мир с гигантскими пауками и чужими звёздами мне приснился. 

    Господи, как же я хочу чашку кофе с ромом и горячую ванную! Разве я так много прошу?! 

    Сажусь на лежанку и с очень хмурым видом начинаю застегивать помятый жилет. 

    Ванну. Ага. Тут даже умыться нечем, не говоря уже о зубном порошке или духах. 

    Только я собираюсь подниматься, чтобы отойти в лес по очень личным делам, как рука моя натыкается на лежащую рядом со мной палку. Поднимаю ее, и сижу ещё с минуту, задумчиво уставившись на нее. 

    Так. Это определенно трость. Ужасная, как я не знаю что, но трость, даже примерно той же высоты, что и утерянная. В моей голове попеременно крутятся мысли то о пауках, обглодавших мою новоорленскую красотку и притащиаших ее мне а ночи. И о призраках, пугавших нас ночью, но неизвестно что желающих сообщить этим уродливым подношением. А потом я, кажется, просыпаюсь окончательно и вспоминаю первую вахту. Это что, мне? За что? За венок? 

    Удивлённо наблюдаю за капитаном, тщетно пытаясь понять, чем продиктована такая трогательная забота.

  4. Разведка даёт немного информации.

  5. Не найдя ответов на свои вопросы, всё-таки беру трость с собой в "уборную". По крайней мере, если встречу паука, смогу хоть перед смертью врезать ему этой булавой. На самом деле я так храбро иду в лес только потому что капитан, сказал, что на нашей стороне их нет. И заглубляюсь я не далеко. Только чтобы потерять из виду лагерь. При этом постоянно прислушиваюсь, не треснет ли рядом ветка, не раздается ли шипение. Мне даже удается найти достаточно росистый ягодный куст, чтобы умыть лицо, шею и руки. Это помогает проснуться. С помощью росы же пытаюсь хоть немного уложить волосы — мало ли, вдруг мы уже сегодня попадём в город. Я не должен выглядеть как дикарь. 

    В лагере спрашиваю осталась ли вода. Есть тоже ужасно хочется.  

  6. Что ж, пришло время перейти поле. 

    Забираю свой плащ с настила, осматриваю лагерь, убеждаясь, что мы ничего не забыли. Вытряхнув из шляпы остатки ягод, засовываю ее в карман — не на голову же ее теперь надевать.

    — На позиции! — шутя, возвращаюсь я к дороге. — Выдвигаемся!

    Пока идем, я наблюдаю за стадом, пытаясь рассмотреть рядом с этими странными животными пастуха.

  7. Мне на сборы и пятнадцати минут не требуется: всего-то дел отлить за ближайшим деревом и сделать глоток воды из полупустой фляги. На еду пока не тянет, поэтому дожидаюсь, когда остальные позавтракают, и убираю то, что осталось от птицы, в рюкзак.  

    Перед отходом проверяю, хорошо ли потушен костер. Не будь с водой такая напряженка, я бы его и водой залил, а так приходится только сыпануть на дотлевающие угли земли. 

    Шагая в хвосте нашего маленького отряда, замечаю в руке у кудрявого  новую трость. Приглядевшись, понимаю, что никакая это не трость, а та самая палка, которую капитан строгал во время дежурства. Что-то не похож пижон на калеку, который без палки ходить не может. Оба-на, это что же, подарочек? 

  8. Я только сел согреть свои продрогшие кости у костра и начал завтракать, как Готье затаптывает костер, а капитан уже с невозмутимым видом шурует прочь.

    ЭТО ЧТО ВООБЩЕ ТАКОЕ?!! Я ТОЛЬКО ПРОСНУЛСЯ!!!

    — Вожмутительно….- бормочу с полным ртом так, чтобы никто больше не слышал.

    С силой проглатываю непрожеванный кусок, откусываю от своей порции сколько могу, а потом и еще немного, а остальное выбрасываю — не в кармане же нести. Торопливо вытираю руки об траву, облачаюсь в пальто и догоняю группу, жуя на ходу. 

    С неудовольствием трогаю себя за лицо, понимая, что появляется щетина, а побриться вообще нечем. Ох и вид же у меня будет завтра, если мы не найдем телефон или такси! Пока общупываю себя, замечаю, что на меня таращится водитель, и незамедлительно интересуюсь не слишком любезным тоном:

    — Вы что-то хотели спросить, синьор Готье? 

  9. Элен спала плохо. Полночи прошло в бдениях, таких, что она забыла разбудить мадемуазель Дейл. А под утро ей приснились родители, и бедной женщине казалось, что она падает в ту же красную бездну, где оказались они.

    Из сна её вывел сладкий голосок Мисти. Гувернантка тяжело открыла веки и грузно села на лежанку.

    — Bonjour, душечка! Как Вы себя чувствуете? — Элен очень постаралась придать голосу вчерашней бодрости, но вышло это слабо. Она смущённо прокашлялась и начала закручивать волосы в тугой пучок. Ночь прошла спокойно, никто и ничего её не потревожил, но отсутствие привычных стен рядом и условия, которые, к сожалению,  были знакомы, свели привычное ей настроение на нет. Она была уверена, что под глазами легли глубокие тени, а пальто измялось и набрало в себя хвои.

    Женщина встала, отряхнула одежду и приняла из рук мадемуазель Дейл остатки птицы. 

    — Благодарю Вас, дорогая, я позавтракаю позже. 

    После ей хватило времени лишь на минимальный туалет в виде чистки туфель листьями да пару капель росы, упавших на ладони с ветвей кустов. Офицер приказал выдвигаться, и она запоздало подошла к мужчинам:

    — Доброе утро, господа. Благодарю вас всех за наш ночной покой.

    Эти слова также прозвучали натянуто-весело. Элен замолчала и отступила назад, к мадемуазель Дейл, представляя мужской части отряда возможность выяснять отношения. 

    Ей в глаза бросились ягоды, которые вытряс их фуражки офицер Туссента. Возможно, больше не стоит собирать их в сумерках, ибо женщине они напомнили волчьи. 

  10. Пока все собираются, Мисти снова придирчиво осматривает ступни на предмет повреждений, после чего грустно вздыхает и с тоской смотрит вдаль, на море сухой травы. Слава Господу, там есть хотя бы дорога — можно наконец-то обуться. 

    Когда капитан велит отправляться дальше, девушка надевает туфли, встает, кое-как причесывает пальцами волосы и вопросительно смотрит на капитана:
    -Вы увидели что-то интересное, когда были там, наверху?

  11. — Поле и лес, синьорина, поле и лес. Но я примерно помню, где видел вчера вечером свет — вскоре мы там будем. Если, конечно, не встретим людей раньше.

    Я с опасением слежу за блуждающим по полю стадом. Пастухов все еще не видно — если их нет, надеюсь, эти животные хотя бы не агрессивные.

  12. Двигаясь по дороге, вы приближаетесь к стаду животных, пасущихся на траве. Это не коровы. И даже не буйволы. Скорее нечто среднее между быком и мамонтом. Их горбатые спины возвышаются над землей на добрых два метра, все их тело покрыто густой и длинной светлой шерстью. Широкие морды задумчивы и меланхоличны, огромные головы увенчаны не менее внушительными рогами. Они не проявляют признаков агрессии — некоторые лишь провожают вас взглядами, продолжая жевать. Над ними в лучах рассветного солнца кружится мошкара. Пока вы идете мимо, вы продираетесь через густой запах навоза. 

  13. Мисти с опаской смотрит меховых коров… быков… кто это вообще такие? Она крепко сжимает руку Элен, с которой идет рядом, и не решается произнести ни слова. Пока что они выглядят мирно, но кто знает, что им не понравится? От таких даже мужчины вряд ли убегут.

    Когда они наконец-то оставляют стадо позади, Мисти тихим шепотом спрашивает всех остальных:
    -Что это за странные звери такие? Сначала пауки размером с теленка, теперь вот эти… мамонты… Что это за… чертовщина такая?

  14. — Хотел бы — спросил, — огрызаюсь на неожиданный выпад пижона. Вот ведь козлина! А я-то после ночного дежурства начал было думать, что он не такой придурок, как кажется. А это он видать со страху понты порастерял, а теперь осмелел при свете. Да еще с новой клюкой. 

    Что это за дела у него с кэпом, интересно? Мало ли о чем они там ночью договаривались, может эту палку он ему для самообороны подогнал. Он меня, например. Удачно, что я им про пушку не рассказал, случись что — меня первого в расход пустят. За кудрявого командир впряжется как за земляка, за девчонок — потому что они девчонки, а меня ему с каких хренов беречь? То-то и оно. Тут надо начеку быть. 

    За этими мыслями даже забываю удивиться на животных, хотя таких громадин вижу впервые. И рога у них тоже ничего себе. 

    — Это что же, они сами по себе тут пасутся? — говорю я вслух, нагнав Туссенту с компанией. — Что-то пастухов не видать. 

  15. С Элен я тоже здороваюсь, а на ее благодарности молча прикладываю руку к груди — дескать, это был наш долг. 

    Хотел было ответить этому хамлу, что пусть тогда себе под ноги пялится, неровен час споткнется — но придерживаю это при себе. Не хватало мне начинать утро с унижений от всяких отбросов. 

    Когда вы входим в зону вони, я ощушаю, что едва обретенный завтрак уже стремится покинуть желудок. Торопливо достаю из жилетки носовой платок и прикладываю к лицу. Знакомый запах парфюма действует умиротворяюще. 

    Тем не менее, я, ускорив шаг, тоже с удивлением рассматриваю этих громадин.

    — Может быть, это яки? — предполагаю вслух сквозь платок. — Я слышал, что на Тибете обитают такие покрытые шерстью гигантские коровы. Может быть, мы на Тибете? Тут, говорят, находится Шамбала, мистическая страна, куда хотят попасть всякие оккультисты. Про нее ещё Блаватская писала. Это известный эзотерик, ее книги были популярны в прошлом году в салонах. 

  16. Вместо ответа на все озвученные предположения я бормочу себе под нос несколько ругательств, рифмующихся с Шамбалой. Весь романтический флер славы первооткрывателя остался у ночного костра, уступив место стойкому желанию поскорее избавиться от свалившихся на меня неженок, пока они себе мозоли не натерли. С опозданием понимаю, что в такое бешенство меня привел носовой платок итальянца. Что ж, если я и сам веду себя, как бык, может это стадо примет меня за своего.

    Стоит нам разминуться со стадом и оказаться в безопасности, я командую привал:

    — 10 минут на передышку! — и, подойдя к Готье и Баттисте, объясняю свои намерения. — Стадо огромное и, похоже, дикое, но я буду последним дураком, если не подойду поближе, чтобы убедиться. Оставайтесь с дамами, будьте готовы бежать, если услышите выстрел. Доберетесь до опушки — ждите меня там.

    Подумав, я скручиваю с карабина штык-нож и оставляю его Баттисте. Ему же передаю и часть спичек. Отдав честь, двигаюсь в сторону яков, будь они прокляты.  

  17. Капитан бормочет что-то недовольное себе под нос, как будто упоминание Шамбалы немыслимо его оскорбило. Возмутительно. Может, мне ещё и извиниться, что я образован, и мой круг интересов пошире, чем его?! 

    Ну и пожалуйста. Посмотрю, что вы скажете, если я окажусь прав. 

    — А как вы убедитесь? Вы же… Вы же не станете их злить? — спрашиваю обеспоенно и, не глядя, принимая нож и спички. Спички все же засовываю в карман жилета к платку. 

    Не нравятся мне такие затеи. Шепотом предлагаю Мисти на всякий случай снова снять туфли, вдруг придется бежать. Вслед капитану смотрю с осуждением, зачем так глупо рисковать? Но вслух на этот счёт ничего больше не говорю.

  18. — Если они не станут злить меня, — отвечаю я итальянцу и выдвигаюсь.

    Иду по дуге, чтобы в случае, если стадо рванет на меня, оно понесется в другую сторону, не угрожая отряду. Подойдя поближе, складываю руки рупором и кричу:

    — Эй! Чье стадо? Чьи коровы?

    К тушам я не полезу — обойду стадо по кругу. 

     

  19. Никто на твой призыв не откликается. Пока ты обходишь стадо, никого не видишь, похоже, оно пасётся само по себе. Пока ты зовешь пастуха, "яки" приподнимают головы с почти человеческим "мм?" И следят за тобой глазами, непрерывно жуя. 

  20. Что ж, похоже, ничего не произошло. Справившись с искушением подойти поближе и похлопать одного из быков по боку, я возвращаюсь к отряду — почему-то с ощущением проигранного боя.

    — Идем дальше, — только и говорю, забирая свой штык обратно. Спички пусть оставит себе — уж надеюсь, не потеряет. — Здесь никого нет.

  21. Дорога, по которой вы идете, переваливается через один холм, другой. Если кто и чувствовал себя невыспавшимся, то от этой прогулки вы быстро просыпаетесь.

    Вокруг сплошь желтая выгоревшая трава. 

    В какой-то момент дорогу вам перебегает прошмыгнувший кролик — рыжий и шустрый. Каждый из вас при этом с сомнением думает — не показалось ли вам, что у животного были рога. 

  22. Все время, пока капитан ходит возле коров, сжимаю нож с напряженным видом. Ну зачем так рисковать? Как будто он не понимает, что от его выживания зависит и наше! А эти коровы и на коров-то не похожи, а на черт знает что — такая если кинется, растопчет в один миг! Уж я то видел корриду, это ужасно! Так там бык был в 4 раза меньше, чем этот!

    К счастью, все заканчивается хорошо, и я с облегчение возвращаю лезвие синьору Туссента.

    С другой стороны, не так уж хорошо, что при них нет пастуха. Но что-то же светилось там в темноте, правильно?

    Когда дорогу нам перебегает кролик, я тут же смотрю на остальных, пытаясь понять, видели ли они то же, что и я. Рога? РОГА?!!

    Похоже, мне достался самый невпечатлительный и неразговорчивый отряд на земле. Мне кажется, я скоро лопну от того, сколько приходится молчать.

  23. Элен продолжала идти рядом с мадемуазель Дейл и время от времени давала удивлённые комментарии на происходящее и успокаивала девушку поглаживанием по руке.

    — Не волнуйтесь, душечка, кажется, пока нам ничего не угрожает.

    Упоминание мистической страны кудрявым модником на пару мгновений как будто переносит женщину в атмосферу салунов, шампанского и приглушённого шёпота признаний. Гувернантка улыбнулась и в приятных мыслях достала из кармана свою часть птицы, но такую нужную иллюзию разрушил приказной тон офицера. Элен с сомнением и некоторым недовольством посмотрела на удаляющуюся фигуру, и, отщипывая кусочки, замурлыкала под нос песню о птичке, которая поселилась на самом высоком дереве и считала себя самой главной птичкой двора, пока однажды хозяйская кошка не сожрала её с потрохами из-за того, что барыне не понравились её песни по утрам. 

  24. — Вы так чудесно поете! — цепляюсь за эту возможность размять язык и обращаюсь к Элен. — Что за куплет? Вашего собственного сочинения или в Париже в моде кто-то, кого я не знаю?

    Раз уж никто не хочет обсуждать странных кроликов, отчего бы не потрепаться про парижские салоны. 

    Но к Шамбале мы еще вернемся. Если мы встретим ещё черт знает какую фауну я подниму этот вопрос громко и так, что проигнорировать его будет нельзя. 

  25. Серьезно, командир? Нож этому пижону? Да он поди ножом ничего тверже курицы и не резал никогда. Да и то, если ему ее уже готовой на тарелке под нос принесли. Да и хрен с ним, все равно от этого ножа никакого проку не будет, если все стадо на нас попрет.

    Ругаясь про себя, отхожу в сторону, готовый бежать, если капитан разозлит бычар. "Коровы в шерсти!" А много ты лысых коров видал? Может в Шамбале твоей только такие водятся. 

    Пока идем дальше, молчу и глазею по сторонам. Давно я по полям не ходил, с самого детства, считай. Эх, красота, птички-цветочки, зайцы вон скачут! Только что это у него за хрень на башке, рога что ли? Да ну, показалось, откуда у зайцев рога. Ручей бы только еще найти, пить охота. А ведь эти коровы или кто они там тоже где-то пить должны. 

    — Слушай кэп, — окликаю Туссенту. — Тут, наверно, неподалеку ручей или типа того. Не полезут же коровы в овраг за водой. 

     

  26. К своему стыду, при виде кролика я хватаюсь за карабин. Слава богу, не успеваю пальнуть, а то сразу стало бы ясно, что нервы ни к черту. Надо запомнить, что они здесь водятся — если и дальше мы никого не встретим, нужен будет новый ужин.

    Разговоры про песню мне нравятся — с интересом прислушиваюсь к ответу. Если кто-нибудь способен развлечь нас на этом безопасном отрезке пути, я буду только рад. Славная песня в строю — бравый боевой дух у солдата.

  27. Женщина знала, что рогатых кроликов не бывает, ибо ни один животный атлас об этом не упоминал. Она сослалась на свою сонливость, чего только не померещится уставшим глазам.

    От внезапной похвалы модника Элен встрепенулась, зарделась и начала болтать.

    — Ох. мсье Баттиста, благодарю Вас, такая честь… Нет-нет, что Вы, это не моё творение, а французская детская песенка, мои воспитанницы её очень любят петь, когда гуляют по парку, вот и мне она вспомнилась на природе… Ах, господа, если бы здесь была гитара, я бы вам смузицировала! Хотите, спою вам один романс? Ах, нет, право, какие романсы, прошу меня простить! Здесь подошло бы что-то бодрое, но я, к стыду своему, ничего такого не припомню. А что нынче в моде в Италии и Америке? Признаться, я так давно не слышала ничего о новых веяниях, становится даже как-то неловко за свои пробелы.

  28. — Не скромничайте, у вас прелестный контральто, — говорю, заложив руку за спину и назидательно покачав тростью. Ах, прекрасно, болтать о музыке я могу сколько угодно, а слушать ее — и того дольше.

    — В Америке сейчас все сходят с ума от джаза из Нового Орлеана. Это негритянская музыка. Считается очень непристойной. Уж мисс Дейл должна об этом знать, всякие старые калоши считают, что танцы под джаз слишком развратны. Но в действительности за этой музыкой — будущее. 

    Запоздало осматриваю юбку в пол у Элен — кто знает, может она тоже из таких. Но не станет же она громогласно осуждать свою новую подругу.

    — В Пинцесс-театре на Бродвее с прошлого года не сходит со сцены мюзикл "Салли" с Мэрлин Миллер в главной роли. Оттуда та песня, наверняка вы ее знаете — "Невозможно удержать хорошую девочку".

    Я напеваю пару строк — они должны быть узнаваемыми, если кто видел "Салли". Не могу поверить, что в Америке остались люди, которые еще не видели "Салли". 

    — А еще очень модная в моих кругах песня "Шейх Аравии" по мотивам того самого фильма "Шейх", где снимается Рудольф Валентино. Вы должны знать Валентино, он ведь божественный. Я смотрел этот фильм четыре раза! Там арабских правитель влюбляется в американку, добивается ее внимания и, в конце концов, похищает ее. Очень захватывающе! А в Италии, кажется, сейчас очень популярно танго…

    Тут я хорошенько обдумываю, что именно мне озвучить. Мне в руки попадали еженедельники "Рондо" и «Рома футуриста», не думаю что стоит озвучивать, что мне больше нравятся пластинки Пиццетти и Малипьеро. 

    — И мне, нравятся некоторые вещи у Руссоло и Прателла. Очень… Очень бодрые, — говорю, посмотрев на спину капитана. — Ну и из "Ла Скалы" мне кое-какие выступления перепадает послушать… 

    Стремясь уйти побыстрее от скользкой темы, говорю:

    — Никто не будет против, если вы развеете однообразие этих пейзажей романсом, синьорина Конкина. Прошу вас, исполните что-нибудь.

  29. Вполуха слушаю рассуждения пижона о музыке, но в разговор вступать не спешу. Вообще-то я два раза бывал на "Салли", но не обсуждать же с ним ножки Мэрлин Миллер. Моя тогдашняя девчонка, Мэй, обожала все эти мюзиклы и требовала, чтоб я непременно ходил с ней. Даже пришлось приличный костюм себе покупать. Только мы все равно через пару месяцев разбежались, ее не устраивало, что я все время где-то пропадаю.

    Но если блондиночка споет, то я бы послушал. Жалко только, что в этом платье не разберешь, какие у нее ножки. Зато хоть кудрявый на время заткнется. 

  30. -О, джаз, да-да! — в глазах Мисти загорелся озорной огонек — Такой свободный, полный радости и веселья. Когда ты слышишь его, просто невозможно стоять. Он просто… просто.. ах!

    Забываясь, Мисти сделала пару па, вспоминая веселые вечера, наполненные джазом смехом и выпивкой, но вскоре быстро приходит в себя. 

    -Но джаз мы тут вряд ли услышим.. но если вы не против, я бы и правда послушала, как вы поете. Все лучше, чем идти в угрюмой тишине.

     

  31. С каким удовольствием бедная женщина ловила знакомые фамилии и названия театров! Эти минуты перечисления всего такого близкого и одновременно бесконечно далёкого на секунду вернули ей былой блеск в глазах.

    — Ах, сколько всего произошло в мире, какие разные направления нынче в моде! Вы столько всего видели и слышали, господа, как я вам всем завидую!

    Женщина восторженно захлопала, когда мадемуазель Дейл сделала незнакомые ей движения, такие смелые и взывающие к жизни.

    — Браво, браво, душечка! Видит Бог, хотела бы я знать что-то из джаза, думаю, это бы принесло всем больше удовольствия… Но если никто не против, я исполню один романс, но называется "Mouette", то есть… Ох, ну что за девичья память! Он называется… Да-да, точно, "Чайка"! Боже, я так и своё имя вскорости забуду, не приведи Господь. Не смею надеяться, что вы его раньше слышали, он достаточно… Старомоден, если позволите, можно даже сказать, из минувшей эпохи, но вечен, господа, вечен. Ох, я нова разболталась, я заставляю вас ждать, прошу прощения! Надеюсь, офицеру и мсье Логану будет слышно, на природе звук так рассеивается. Но я буду стараться, обещаю!

    Элен поправила воротник пальто, прочистила горло и, стараясь не сбивать дыхание, слегка замедлилась и запела:

    Вот вспыхнуло утро, румянятся воды,
    Над озером быстрая чайка летит,
    Ей много простора, ей много свободы,
    Луч солнца у чайки крыло серебрит.

    У неё в голове будто бы шёл аккомпанемент изящного фортепиано в приглушённой гостиннной особняка.

    Но что это? Выстрел!.. Нет чайки прелестной –
    Она, трепеща, умерла в камышах.
    Шутя, её ранил охотник безвестный,
    Не глядя на жертву, он скрылся в горах.

    Как чайке охотник, шутя и играя,
    Он юное сердце навеки разбил,
    Навеки убита вся жизнь молодая,
    Нет жизни, нет веры, нет счастья, нет сил. 

    Возвышенность и лёгкость сошли у женщины с лица, когда она допела последний куплет. Она торопливо поклонилась.

    — У нас не найдётся глотка воды?

  32. -Это и правда волшебно. Надеюсь услышать ваше пение, и еще не раз. — Мисти улыбается и осторожно гладит Элен по плечу.

  33. Когда слушаю песню, кладу свою новую "трость" на плечо, а взгляд у меня становится задумчивым и мечтательным — из-за чего я один раз даже спотыкаюсь. Никогда не слышал такой песни раньше, вероятно, это откуда-то из неведомых земель Восточной Европы. Музыка уносит меня далеко отсюда, и рождает в голове прекрасные картины.

    Вот к примеру "охотник, разбивший юное сердце" соединяется у меня в голове с арабским шейхом, совершающим похищение любви своей жизни, только он еще и каким-то образом оказывается одет в итальянскую военную форму. "Опасные фантазии, Адриано", — говорю сам себе и заставляю свой разум вернуться в реальность.

    — Браво! Как красиво! Как замечательно! — аплодирую, ожидая, что остальные тоже присоединятся, проявляя элементарную вежливость к певице. 

    Насчет воды я не в курсе, у нас ею заведует грубиян. 

    Срываю с обочины цветок покрасивее и покрупнее и подношу с поклоном Элен:

    — Вы достойны роз, мой ангел. Надеюсь однажды услышать ваше пение с аккомпанементом. 

     

  34. — Здорово спели, мисс, — стягиваю со спины рюкзак, достаю из него флягу, на дне которой плещутся остатки воды, и протягиваю блондиночке. А она, пожалуй, ничего, и румянец ей к лицу. Жалко только, что ей нравятся всякие глупости. Лучше бы спела что-нибудь вроде "Моего мужчины", как та красотка из шоу, Фанни, или как ее там? 

    Встретившись глазами с Мисти, подмигиваю ей. Вот эта девчонка по мне! И танцевать любит! Эх, скорей бы выбраться отсюда!

  35. Когда вы приближаетесь к лесу, дорога вдруг становится более цивилизованной — она выложена коричневой неровной брусчаткой. Каблуки ваших ботинок и туфель стучат по ней, как по городской мостовой.

  36. Пение, достойное сцены, и песня не лишена  смысла. И все же все это навязывает мне чувство вины. Разве не ясно, что у охотника есть веские причины? Если бы все их знали, никто не обвинил бы его в подобных вещах. Нужно похвалить девушку, пока никто не связал текст со мной.

    — Вы прекрасно поете, синьорина. Никогда не думали сменить профессию? Люди будут вас слушать.

    Дорога, по которой мы теперь идем, — явно не звериная тропа и не заброшенный участок. Она должна привести нас к людям. Вперед!

  37. Вы входите под сень леса — он редкий и прозрачный, больше похож на парк, здесь густо пахнет прелой листвой. Трава и деревья — красновато-коричневые. Пожухлые листья медленно опадают в траву. Вдоль дороги время от времени попадаются грибы — с голубыми и зелеными шляпками в крапинку. Ягодные кусты становятся более редкими. Цветы становятся более диковинными — черными и бурыми, обрамленными крупными угловатыми листьями. 

  38. Грибы все еще не кажутся мне удачным обедом, но я не спешу организовывать отряд на сбор ягод. Сейчас еще только утро, дойдем до точки, в которой вечером я видел огонь — и после этого станет ясно, что делать дальше.

    Я с неохотой останавливаюсь возле очередного высокого дерева — опять придется лезть. Поплевав на руки, взбираюсь как можно выше, чтобы осмотреться и проверить, туда ли мы идем.

  39. Взобравшись на дерево, ты можешь обрадовать остальных. 

  40. Предвосхищая очередные фантазии, на этот раз вовсе даже и не смотрю, как капитал лазит по деревьям. 

    Рассматриваю парк — этот лес выглядит слишком аккуратным, чтобы быть диким. Наверняка за ним кто-то ухаживает .От скуки сбиваю тростью пару грибных шляпок. Срываю один из диковинных цветов, рассматривая черные лепестки и странные листья. Уж я много цветов повидал, но таких — никогда. 

  41. Погрузившись в мрачные мысли о судьбе охотника, я понимаю, что пропустил мимо ушей дельное замечание Готье о ручье. Но не признавать же свои ошибки раньше времени? К счастью, на этот раз их можно будет не признавать вовсе.

    Хотя от увиденного можно и упасть с дерева, я спускаюсь особенно медленно и осторожно. Оказавшись на земле, привожу в порядок форму и отчитываюсь:

    — Наша вылазка близится к успешному завершению! Всем присутствующим я хотел бы выразить благодарность за достойную службу. Каждый из вас был полезен для нашего отряда. Мы всего в полукилометре от деревни, — я ожидаю увидеть счастье на лицах и делаю паузу, чтобы все могли выразить свои чувства. 

    Они действительно неплохо держались для гражданских. Даже женщины. И я как будто даже начал к ним привязываться — а вот это совершенно лишнее.

  42. Обратив внимание на цветы, Адриано видит, что те временами образуют круги, как будто высажены так специально. Поднеся цветок к лицу, он ощущает, как в ноздри бьет странный дурманящий аромат, мгновенно закруживший голову. Краски вокруг блекнут. В ушах его вдруг звучит жутковатый шепот, будто кто-то стоит сзади и предлагает какие-то чудовищные вещи. Этот же голом говорит страшные вещи про остальных членов отряда и тихо кошмарно смеется. Все это почти пропадает, как только он убирает бутон от лица. Почти. 

  43. Сначала от всего происходящего я цепенею и будто проваливаюсь куда-то — голоса спутников доносятся до меня как сквозь подушку. Кажется, этот шепот говорит что-то смерть, про то, что мы все здесь умрем, я плохо разбираю слова, и мне все хочется переспросить, сказать, чтоб говорил громче. Цветок и узоры на лепестках будто гипнотизируют меня, весь мир сосредоточился в центре этой черной чаши.
    Я резко оборачиваюсь, чтобы понять, кто шепчет мне на ухо.

    Голос капитана, раздавшийся совсем близко — но все равно очень далеко, заставляет меня вынырнуть из этой воронки, и я отшвыриваю растение от себя, будто змею.

    — ЧТО? — переспрашиваю так громко, будто остальные стоят за километр от меня.

    Я ни слова не разобрал. Пытаюсь посмотреть на капитана, но почему-то фокусироваться на лицах еще очень трудно. 

  44. Элен приняла из рук водителя флягу и глотнула воды. На последних строках ей стало резко грустно, и она корила себя за неосторожность. Но пение всем понравилось, даже офицеру и американцу, значит, они воспринимают её как часть отряда, и это её успокоило. Женщина отдала флягу мсье Готье и со смущение приняла цветок и похвалы:

    — Что вы, господа, какая сцена! Merci beaucoup, merci beaucoup! Ах, право, вы меня засмущали, какая честь!..

    Гувернантка мягко улыбнулась мадемуазель Дейл на её жест, а через секунду с радостью застучала низкими каблучками по кирпичам. Люди, о, люди близко, скоро она окажется в своей комнатке! Офицер обрадовал её ещё больше своим отчётом. 

    — Ура-ура-ура, господа! Скоро все мы будем дома! — она захлопала в ладоши и закружила Мисти в танцевальном движении. Ей стоило большого труда выйти из этого чувства эйфории и весело спросить "Всё в порядке, мсье Баттиста?" 

  45. Я слишком поздно замечаю, что с одним из моих людей непорядок. Баттиста исчерпал запас сил — я не могу объяснить это реакцию иначе, ведь все мы ели одно и то же, а для солнечных ударов не время. Выхватив у Готье флягу и подхватив итальянца под руки, я набираю в рот воды, чтобы брызнуть в лицо Баттисте. Если и это не поможет, в моем арсенале есть еще пару пощечин.

    — Все в порядке, — я говорю как можно тверже. — Вы в безопасности. Скоро вы будете дома.

    В этом есть немного вранья, но необходимость убедительно лгать, чтобы вернуть людям силы, тоже входит в круг обязанностей офицера.

  46. Слышу я их может и плохо, но вижу более-менее, поэтому когда капитан делает то, что делает, от возмущения все вокруг мгновенно проясняется. ОН В СВОЕМ УМЕ ВООБЩЕ??!!

    — ВЫ ЧТО ЭТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ??! — ору я и отталкиваю его от себя. — ВЫ НА КОЙ ЧЕРТ ЭТО СДЕЛАЛИ?!!

    Поспешно вытираюсь рукавом, а потом достаю и платок, рассыпая спички. Отхожу от него на несколько шагов, глядя как на сумасшедшего. 

    — ЭТО НИ В КАКИЕ ВОРОТА!! ЧТО Я ВАМ СДЕЛАЛ?!!- продолжаю уже на безопасном расстоянии.

  47. Едва сдерживаюсь, чтобы не встряхнуть его за шкирку. Был бы это мой солдат, получил бы три наряда.

    — Мне может и ничего, а себе вы чуть не упали в обморок, — говорю я как можно хладнокровнее. — Рад, что теперь вам лучше. Не забудьте подобрать спички.

    Может он и итальянец, но даже итальянцам нужна дисциплина. Теперь я не намерен расспрашивать, что именно с ним происходило. Хочет — пусть обсудит это с женщинами. Подходящая компания для таких разговоров.

    — Раз все снова способны идти, двигаемся. Впереди — деревня. Будем на месте через четверть часа.

    И с удовольствием с вами распрощаюсь.

  48. — Я не падал в обморок! С чего вы взяли! Можно было сначала спросить у меня, а не сразу плеваться! — восклицаю уже на порядок тише.

    Что за мужлан! Где его так учили с людьми обращаться?! Не буду я собирать его дурацкие спички! Сам виноват, пусть и собирает! 

    С чего он взял, что я падал в обморок?.. Подумаешь, немного дизориентировался… 

    — Вы сказали, там деревня? — наконец, осознаю главное. 

    О Боже, спасибо, что все это длилось недолго. Пожалуйста, пусть у них будет телефон. 

    — Какие прекрасные новости! Почему мы тогда стоим?

    Ладно так и быть, соберу я его спички. 

     

  49. — Отлично, кэп! — новость про деревню придает мне сил. Где деревня, там люди, вода и еда. Если повезет, может у них и телефон сыщется, а то и тачка. — Выше нос, сестренка! — говорю я рыженькой, — скоро будешь дома!

    То, что происходит следом, поднимает мне настроение еще больше. Пижон, похоже, обнюхался цветочков или переволновался и по виду совсем было собрался грохнуться в обморок, но командир плюнул ему в лицо водой из фляги. Во умора! Злорадно ухмыляясь во весь рот, с удовольствием смотрю, как кудрявый пытается вытереть рожу.

    — Пошли, сестренка, немного осталось, — предлагаю я руку Мисти. 

  50. Мисти, которой вероятно не так противна компания водителя, как "пижону", охотно берет парня под локоть. Капитан вновь возглавляет шествие, Элен следует за ним, Адриано, собиравший спички, подотстал. 

    Слева вдруг открывается прогалина, на которой размещена бело- розовая шахматная площадка из  мраморных плит. В центре ее стоит статуя мужчины во фраке и без головы. Рука мужчины указывает вперёд в ту сторону, куда вы и направляетесь. 

    На площадке лежит куча металлолома, но едва вы останавливаетесь или замедляет шаг, чтобы рассмотреть ландшафт, эта куча вдруг восстаёт и собирается в механического циклопа с ключом и шлемом. Оно поворачивает к вам голову, открывает клюв и оттуда вылетает огромный светящийся шаг, который несётся к вам. 

    Мисти успевает среагировать на него первой — она заслоняет собою Логана, и вмиг от неё остаётся только кучка пепла. В руке водителя болтается лишь ее бисерная сумочка. 

  51. — Вперед! Не останавливаться! Всем бежать вперед по дороге! 

    По нам открыли огонь, а я этого не заметил! Как я мог расслабиться, поверив в близость спасения? Как я мог погрузиться в пучину собственной злости на какого-то капризного мальчишку, ни разу не нюхавшего пороху? Черт, черт, черт!

    Рыжую синьорину уже не спасти, и моя задача теперь — сохранить тех, кто остался. Пригибаясь, я остаюсь на позиции, пока мимо меня не пробегут мои люди. Я готов заслонить каждого из них. Карабин наготове, но есть ли смысл стрелять по бронированной технике? Некогда думать. Я делаю первое, что приходит в голову — стреляю по механическим ногам циклопа, чтобы он не смог пуститься в преследование.

  52. Собирая спички, я стараюсь не касаться цветов. Обдумываю то, что со мной произошло. Не слышал я про такие наркотики.  Не то, чтобы я специалист, но это было… очень странно. И если поверить в то, что ночные видения мне не приснились. А они не приснились — Готье тоже все видел, то можно прийти только к одному выводу. Мы соприкасаемся с чем-то сверхъестественным. Тут всем заправляют силы, которые все еще неизвестны современной науке. 

    Остальных я догнать не тороплюсь — девушки-то еще ладно — но уж видел я как ухмыляется нью-йоркский отброс. Про капитана и говорить нечего. Я бесконечно одинок в этом чужом краю!

    Едва мы выходим вперед, как я обрадованно застываю. Такая композиция достойна сада! Возможно мы выйдем к поместью какого-то приличного человека, который владеет этими землями! Уж он-то должен будет понять, что я человек одного с ним уровня, и отнесется ко мне соответствующе.  Не то что эти! Я в жизни не терпел столько оскорблений, сколько за эти пару дней! Немыслимо!..

    А затем происходит что-то такое, отчего я теряю все надежды на какой-либо нормальный исход ситуации. В цивилизованном парке европейской или американской страны не водятся штуки, которые способны выпускать смертоносный свет! Такого не бывает! 

    О бедная девочка!.. Так нелепо погибнуть! И ради кого!.. О жестокий мир!..

    Капитан орет,  чтоб все бежали к нему, но нет, спасибо, я хочу жить. Я не собираюсь бежать по линии огня, я не самоубийца! Нет, меня не удивляет, что он хочет меня прикончить, видимо, уж слишком я его раздражаю — рано или поздно этим все и завершится, судя по всему, но не в этот раз.

    Я отступаю обратно в деревья, стараясь, не делать резких движений и стремясь побыстрее скрыться из виду этого чудовища. Убедившись, что я в безопасности, перехожу на другу сторону дороги и углубляюсь там в деревья. Перейду по другой стороне — ну хотя бы не на самом виду у этой штуки.

  53. Перед смертью память Мисти выбрасывает на поверхность одно давнее воспоминание. 

  54. Адриано действительно удается без труда вернуться и перейти дорогу. Деревья стоят не так чтобы часто, чтобы обеспечивать нормальное укрытие, но похоже механический монстр не реагирует на такие далекие цели. Он прыгает, как игрушка на пружинке вслед побежавшим путешественникам, однако останавливается на границе шахматного поля и запускает им вслед еще один снаряд, правда испепелив только куст.

    Пуля высекает искры по металлу, не причинив этому чудовищу никакого вреда. Шлем его сделан в виде стеклянной лампы, в которой посверкивает электричество.

  55. Женщина подобного не ожидала. Казалось, секунду назад всё было прекрасно, а теперь Мисти стала прахом. Какое-то неведомое ей оружие испепелило её, Господь всемогущий, испепелило! Элен на секунду оцепенела, смотря, как в руках Логана сумочка переливается бриллиантовым сиянием, а затем бросилась бежать по дороге зигзагами, растрепав пучок.

  56. Убедившись, что мною с такого расстояния механическая фигура не заинтересовалась, ломясь через кусты и спотыкаясь, перебираюсь на другой — безопасный край прогалины  и воссоединяюсь там с оставшимися в живых членами отряда, надеясь, что пока я к ним шел, больше никто не умер.

    На самом деле я не пожелал бы такой смерти даже троглодиту-водителю. Более того, теперь мне его даже жаль. Думаю, Мисти Дейл нравилась всем, но ему такую ее смерть будет принять тяжелее всего. 

  57. Я даже сообразить не успеваю, как все происходит: вот мы идем с рыженькой под ручку и болтаем про танцы, а вот за секунду прямо на моих глазах от нее остается только кучка пепла. За какую-то сраную секунду! Из-за какой-то сраной железяки!

    Ярость и боль так ослепляют меня, что я, пригнувшись, с ревом бросаюсь прямо на железного монстра. От удара головой в бронированный корпус механической твари перед глазами рассыпаются цветные искры, но я обрушиваю на монстра град ударов, не задумываясь о том, способно ли это нанести ему вред.

    — Ах ты, падла! Получай, сука! Нна, урод! — в слепом бешенстве я молочу кулаками по металлической фигуре, не обращая внимания на боль от разбитых в кровь костяшек. Это ж была моя девчонка! Я может жениться на ней хотел! — Держи, тварь! — хватаю монстра за корпус и изо всех сил впечатываю его в мраморные плиты площадки. Не видя перед собой ничего, кроме багрового тумана, продолжаю лупить "стрелка", стараясь разбить его шлем и разломать на части железные конечности.

  58. То, что Логан пригибается, спасает его от той же участи, что постигла юную эмансипе. От броска кукла легко опрокидывается, на деле она оказывается довольно неустойчивой. От удара об мраморный пол ее стеклянный шлем разбивается, усыпав все вокруг осколками. Механический монстр просто бестолково вращает головой туда-сюда, пока парень разбивает об нее руки, шарниры поворачиваются все медленнее и медленнее. Кажется, чтобы уничтожить существо, достаточно было разбить его стеклянный колпак, под которым сверкало электричество. 

    Логан колотит машину, даже не замечая, что та уже не шевелится. 

  59. Смотреть на драму Готье просто невыносимо, я то ломаю пальцы, то закрываю лицо руками:

    — Надо его оттащить, он же покалечится, — хрипло говорю капитану, (если тот сам к нему не бросился), голоса нет. (Если бросился, то, конечно, помогаю оторвать водителя от разбитой страшилы. 

  60. Элен почувствовала сзади жар от горящего куста и успокоилась только на безопасном расстоянии. Её шаги постепенно замедлились, и в конце она просто рухнула на колени. Волосы закрыли лицо, и она тупо устремила взгляд в землю. Ей потребовалось добрых пару минут, чтобы она наконец собралась, села и запричитала:

    — Бедная моя, ах, бедная моя мадемуазель Дейл! — Элен подносила то к одному, то к другому глазу рукав. — Как же так, Господи, это же ужасно! Я не вынесу этого, решительно не вынесу! Офицер Туссента, нам нельзя идти в деревню, нас всех там убьют! Мсье Баттиста, ну скажите Вы! Ах, Боже, мсье Готье, помогите мсье Готье, он ведь не в себе! 
    Рукав гувернантки был сух.

  61. Задним числом думаю: надеюсь капитан не вздумает "приводить в чувство" Элен, иначе у нее точно истерика случится. И надеюсь про то, что нам "нельзя в деревню" никто не будет слушать. Теперь нам туда надо попасть во что бы то ни стало! МЫ В СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ! МЫ МОЖЕМ УМЕРЕТЬ, КАК МИСТИ! 

    Если она хочет теперь жить в лесу, пускай возвращается к той кучке капитулянтов. 

  62. Какое-то время по инерции продолжаю лупить монстра, но не чувствуя сопротивления понемногу прихожу в себя. Бросив взгляд на то, что от него осталось, поднимаюсь на ноги.

    Драться с железякой — идиотизм, знаю и сам, но случись все по-новой, я бы снова разбил и сотню таких уродов. Нет, случись все по-новой, я бы не дал ей умереть. Какого хрена она выскочила? Да лучше б я сдох, чем она! Новый прилив ярости заставляет меня сжать кулаки, но я сдерживаюсь. 

    Оглядываюсь на дорогу и замечаю на земле бисерную сумочку Мисти. Ни на кого не глядя, подхожу к этому месту и подбираю сумку. Вот и все, что от нее осталось, не считая пепла. Убирая сумку в рюкзак, чувствую, что меня до сих пор колотит. 

  63. (Предполагаю, что мы все-таки кинулись к Логану, не знаю, что там решит капитан).

    Похоже, Готье останавливается и без нашей помощи. Руки у него разбиты в кровь, и я не знаю, насколько уместно будет предложить ему платок. Наверное, неуместно. Еще кинет мне его в лицо, или врежет по инерции. 

    Рассматриваю сломанный механизм, раздумывая, когда это человечество успело до такого додуматься. Я видел некоторые автоматоны  на выставках, но они все были скорее занятными игрушками, а не оружием. А этот убивающий свет? Я не понимаю, как такое возможно…

    Поднимаю голову, чтобы рассмотреть получше статую, а если никто не окликает, то подхожу поближе чтобы посмотреть, написано ли что-нибудь на постаменте. 

  64. Рассмотрев узор, я поднимаю голову на статую мужчины во фраке. Интересно, голову ему специально отбили? И значит ли что-то то, что он указывает в лес. Раздумываю над этим, пока меня не окликают. 

  65. Я видел как молодые мужчины, сходя с ума, бросались на верную смерть, как сделал это Готье, но только немногие из них выживали — а ему удалось. И хотя все во мне кипит от ярости, я молчу — ни слова ни ему, ни бросившемуся в лес Баттисте. Победителей не судят. А я — идиот. Это подтверждает и прозвучавший призыв Баттисты оттащить Готье от орудия, в то время, как я просто стою и смотрю.

    Что ж, иногда все выглядит так, как будто это тебе раздают приказы. Я чувствую неуместное удовлетворение, когда Готье сам приходит в чувства — подчиняться не приходится. Не могу удержаться, чтобы не осмотреть обломки орудия. Такая смертоносная мощь, и так легко уязвима. Несочетаемо. Кто же смог сделать такое — неужели действительно австралийцы?

     

    — Нужно идти, — я вынужден заговорить. Слова звучат негромко и адресованы мужчинам на шахматной площадке. — Нужно уводить Конкину, — я забываю про всех эти вежливые гражданские обороты вроде "синьорин". — Подойдем ближе к деревне, кто-то останется с ней, а кто-то может пойти со мной на разведку. Решите сами, кто.

    Моя шапка уже давно в кармане, а не на голове. Не имея возможности выразить скорбь, сняв ее, я предпочитаю просто снова забыть о том, что люди умирают. И некоторые из них — рядом со мной и из-за меня.

    Иду вперед, но теперь уже не так быстро. Поравнявшись с выжившей девушкой, обращаюсь к ней:

    — Все позади, — и дальше иду только после того, как и она сделает первые шаги.  

  66. Вы только посмотрите, они продолжают путь дальше! На подступах к деревне их встретили смертью, а они упрямо считают, что в самой деревне будет лучше! Ладно франт, ладно водитель — но офицер, ОФИЦЕР Туссента! Самый опытный из них по части военного дела просто продолжает путь! Боже, никто даже не обсудил вопрос разведки, а если и обсудят, он неминуемо станет в тупик: Туссента пойдёт сам, желая оправдать своё перо, Готье кинется мстить за Мисти, а Баттиста побежит искать телефон и новую склянку парфума!  

    Каково бы ни было их решение, Элен не рассчитывала на тёплый приём у местных, больше нет. Женщина, конечно, поднялась — пока ещё она была под защитой — но позволила себе обратиться к офицеру:

    — Офицер Туссента, молю Вас, услышьте не только Баттиста и Готье, но и меня! Это не истерика кисейной барышни, это здравый рассудок. Безбожно глупо напрямую кидаться в деревню, размахивая шашкой, мы ведь не знаем, что ждёт нас там! И Готье нужно промыть раны, неужели здесь поблизости не будет ручья для передышки? 

  67. Даже капитан застыл, сраженный горем, и ни на шаг не двинулся в сторону Готье, хотя тот очевидно его любимец во всей кампании. Что ж, такого зрелище может подкосить кого угодно. Я и сам не могу смотреть на водителя, понимая, что никакие слова утешения не станут облегчением. 

    — Я готов идти в разведку, — озвучиваю свое намерение двигаться вперед вслух и верчу головой, ожидая что может и Готье захочет. Ну, если захочет он, я уступлю. Наверное ему будет тяжело сидеть бездейственно и позволять мрачным мыслям заполнять голову. 

    — Синьорина Конкина, никто и не собирается махать шашкой и кидаться, сломя голову в деревню, — говорю самым терпеливым образом.- Вы ведь слышали капитана. Двое отправятся в разведку — двое останутся и подождут. Вы, разумеется, останетесь, и никто не станет подвергать вас опасности. А что же касается ручья, сомневаюсь, что будет разумно искать его по окрестностям, если в деревне может быть и водопровод, и медикаменты. 

    Только бы она не завела ту же волынку, что и сумасшедший этнограф. "Не пойду, не буду! Надо окопаться и ждать с моря погоды!"

    Пусть идет к чертям обратно с такими настроениями. 

     

  68. Голос мужчины — разум, голос женщины — сердце. 

    — Я слышу вас, — я слушаю и говорю так почтительно, как умею. — И даже согласен. Мы подойдем ближе и остановимся. Я совершу вылазку на разведку, вы останетесь в безопасности, — я понимаю, что придется оставить им карабин. — Мы не знаем, почему нас атаковали. Это орудие может быть отголоском войны. Или защитой от местных тварей вроде того паука.  

    Ранен? Да что же со мной такое?! Я резко оборачиваюсь к мужчинам:

    — Готье! Вы ранены?

  69. — А можно пойти с вами?  Я обещаю вести себя очень тихо, — говорю самым покладистым тоном. Не хочу я слушать причитания Элен и выжидать в безвестности, убили там капитана или нет. А Элен вот, если хочет быть полезной, может взяться утешить синьора Готье, у женщин это лучше выходит, и ее он не оттолкнет. 

  70. К черту разведку! Я готов стрелять, разнести всю эту деревню, спалить ее к чертям, как это случилось с Мисти! Если они установили эту дуру, которая палит в невинных людей, то и их нечего жалеть. Ненавижу! 

    Чтобы не заорать, так сжимаю зубы, что на щеках аж желваки заходили. Не собираюсь я сидеть тут как нянька и прятаться. Я их всех убью! Если они только рыпнутся, я их всех порешу! 

    — Пошли, — сквозь зубы бросаю капитану, игнорируя вопрос о ранах. Остальные пусть идут с нами или остаются, мне плевать, я и один пойду.

  71. — "Вы ведь слышали!" — передразнивает Элен Адриано. — В том-то и дело, что я ничего не слышала! Вы решили всё сами, а теперь выставляете меня дурой! Кто мне сказала о разведке, м?! Вы пророчили мне розы, "мусью", а сейчас готовы бросить, потому что я говорю не так, как Вам хочется! И, скажите мне на милость, кто со мной останется, если КАЖДЫЙ решил идти в деревню?

    Женщина сурово посмотрела на мужчин.

    — Не промоете Готье раны в ближайшее время — он подхватит какую-нибудь заразу и станет обузой. Можете считать и это жалким лепетом, но офицеру Туссента это должно быть знакомым. 

  72. Похоже, синьорина Элен читает мои мысли, я ведь ничего не говорил вслух про то, что готов бросить ее. До чего же тяжело с истеричными женщинами. Надо быть мягким и спокойным, иначе она сама точно не успокоится.

    — Мы ведь еще не решили, кто именно идет в разведку. Как капитан скажет, так и будет. Если хотите, я могу остаться с вами и ждать. Никто не собирается вас бросать. Успокойтесь, синьорина, прошу вас. 

    Хотя как ее можно винить, на ее глазах умерла подруга — здесь у кого угодно случится срыв. 

    Что ж вероятно все-таки придется, остаться и слушать причитания Элен. И скажите на милость как после всего такого можно желать связывать свою жизнь с женщиной?

  73. Похоже, Конкина почему-то считает, что при ней — мальчики, а не мужчины. Мы не умираем от пары порезов. Этот бабий треп может продолжаться сколько угодно — собака лает, ветер носит. А вот уделять ему внимание желания нет. Кивнув Баттисте в ответ на его просьбы, я догоняю Готье. В горячке можно натворить много ошибок.

    — Готье, — я хватаю парня за локоть, чтобы слегка притормозить его, но сразу же отпускаю, понимая, как ему это не понравится, и дальше просто иду рядом. — Логан. Как мужчина мужчине. Мы взяли с собой женщин, и одну уже не уберегли.

    Я говорю уверенно и все тише, но в этом нет приказа — я просто делюсь планом, в который он может внести предложения, как равный.

    — Оружие у меня и у вас. Нам разумнее разделиться. Останьтесь с ней.

    Давай парень, позволь мозгам снова заработать. Потом оторвешься на каком-нибудь пьянице в баре или постреляешь по банкам. Сейчас самое время думать трезво. 

  74. Когда Туссента хватает меня за локоть, я собираюсь выдернуть руку, но тот уже и сам отпускает меня. Правильно делает. Сначала я почти не слышу его слов, но когда он заговариет про оружие, в моей голове что-то щелкает. Я ж не говорил им про пушку. Хотя видел, наверное, как я хватался за карман, уж он-то соображает. 

    — Слушай, капитан, — отвечаю ему, помолчав. — Я отсиживаться под юбкой не собираюсь. Сам видел, какой из меня сторож. Она ж из-за меня умерла, понимаешь? А я даже не понял ничего. Если Баттиста, — надо же, я даже имя его вдруг вспомнил, — будет сидеть и не высовываться, ничего с ними не случится. А что там за деревня — еще непонятно. Если там везде пушек понатыкано, лишний ствол не помешает. Не бойся, дурить не буду, — добавляю неохотно. 

  75. Баттиста будет идти со мной как пристегнутый. А ты, парень, можешь броситься мстить или захочешь стать главным. Черт, придется забыть про благородство и играть грязно:

    — Слушай, — я перехожу на шепот. — Оставил бы ты двух барышень в лесу? Скажешь им ждать и не высовываться, приползет ящерка — и они сбегут, как от дракона. 

    Я внимательно слежу за его реакцией и все-таки добавляю еще один аргумент:

    — Если разведка не вернется, у второй группы должен оставаться шанс на выживание. Иначе все бессмысленно.

  76. — Ты не понимаешь, да? — я останавливаюсь и смотрю капитану прямо в лицо. — Мне плевать, сдохнут они там или нет. Мне плевать, если я сам сдохну. Я просто не могу сидеть и ждать, пока еще какая-то хрень из-за куста вылезет. Так что я иду вперед, с тобой или без тебя. 

    Резко разворачиваюсь и, не оглядываясь, шагаю в сторону деревни. 

  77. Что ж, вот мы и выяснили, кто здесь на самом деле барышня. Вопреки всем возможным рискам, я поднимаю карабин и стреляю в воздух. Теперь он остановится, хочет он того или нет.

    — Рядовой Готье! Я объявляю военную ситуацию, — я смотрю прямо на мальчишку. — Все присутствующие, не имеющие военного звания, с этой минуты попадают в мое прямое подчинение. Если вы не готовы подчиняться приказам, вы можете покинуть отряд, предварительно оставив присвоенные вами вещи погибшей. 

    Я не намерен следить за ним, пока он думает. Его судьба в его руках. Я поворачиваюсь к Конкиной и Баттисте.

    — Рядовой Баттиста! Вы остаетесь на позиции. Ваша цель — защищать жизнь гражданских и вашу собственную. Во временное пользование до моего возвращения я передаю вам чин командующего и оружие, — я протягиваю итальянцу карабин, понимая, что в вылазке мне куда полезнее будет штык. — Если вы не умеете стрелять, я дам вам инструкции. У вас будет три часа. Если за это время мы не вернемся, вам придется дальше двигаться самостоятельно, и храни вас Бог.

    Надеюсь, он способен вести себя как мужчина несмотря на то, что пользуется духами. Я возвращаю свое внимание бунтовщику, если он все еще здесь:

    — Предстоящая операция может оказаться крайне опасной. Вы обязаны выполнять все мои приказы. У нас будет три часа. 

    Если он не собирается выжить — ему больше не место среди живых, пусть убирается. Если это временное помутнение рассудка — его опасно оставлять в тылу и придется держать под надзором. Но на коротком поводке.

  78. "Ну что они там шушукаются", — смотрю на них с расстояния и стараюсь прислушаться к их разговору, но почти ничего не различаю. Зато вот то, что Готье орет, что ему плевать умрем ли мы, я слышу хорошо.

    Вот подлец! А я его еще жалел! Ну и на тебя плевать в таком случае.

    От выстрела я дергаюсь и далее смотрю на все происходящее с глазами по два пятака. Оглядываюсь в поисках других гражданских, кроме Элен. Карабин сначала принимаю по инерции, а затем пытаюсь отдать его обратно:

    — Да он же не в себе! — киваю на Готье. — Как вы с ним пойдете без оружия, синьор Туссента?!

    Машинально ощупываю карманы в поисках часов. Неужели и их потерял?!

  79. — Рядовой Баттиста! Выполняйте приказ! — я подхожу к парню, чтобы показать, как обращаться с оружием, а заодно едва слышно ответить.  — Хотите, чтобы я оставил его с вами?

    Предварительно разрядив карабин, провожу краткий инструктаж по обращению и наводке на цель, позволяю ему зарядить оружие самостоятельно и предупреждаю об отдаче во время стрельбы.

  80. Я не очень хорошо соображаю от такой быстрой смены событий, поэтому едва не переспрашиваю "Готье или карабин?"

    Ох, мне это все никогда не нравилось. Ни охота, ни тир. Во время инструктажа я больше пялюсь на чокнутого Готье, чем на то, что мне демонстрирует офицер, но если он меня одергивает, то, конечно смотрю. 

    Боже, да как все так получилось?! Почему вообще за нами там у лагеря увязалось столько людей! И Мисти была бы жива! И не остались бы мы с офицером вместе с истеричкой и сумасшедшим! Хотя и насчет офицера я тоже не полностью уверен… 

    Мне хочется еще переспросить, уверен ли капитан в своих действиях. Но, похоже, он зол, и я только еще больше выведу его из себя своими расспросами.

    — Возвращайтесь быстрее. Пожалуйста, — говорю в конце концов офицеру, сжимая карабин обеими руками. 

    Я не представляю, что мы будем делать, если они не вернутся. 

  81. От звука выстрела я невольно вздрагиваю и останавливаюсь. Гляжу на Туссенту, раздающего приказы, и испытываю сильнейшее желание достать револьвер и пустить ему пулю промеж глаз, чтобы покончить с этим.

    Когда же он поворачивается ко мне спиной и передает Баттисте свой карабин, я внезапно чувствую, как ярость, бурлившая у меня внутри, куда-то испаряется. Что же я делаю, а? Что же я делаю? Мисти уже не вернуть, а нам надо выбраться отсюда. Отомстить я еще успею. 

    Возвращаюсь к группе и хрипло говорю, обращаясь к капитану:

    — Приказывай, командир. Если скажешь остаться — я останусь. 

  82. Я не только одергиваю Баттисту, но и твердо управляю его руками, чтобы все вышло, как надо, если он решит стрелять. Никакой нервозности в этих движениях не должно быть никогда

    — Три часа, — повторяю я.

  83. "ДА Я ТУТ ПОСЕДЕЮ ЗА ТРИ ЧАСА!!!" — говорит мое лицо, но вслух я говорю только:

    — Угу. 

  84. Я предпочел бы не отвечать Готье, но говорю, чтобы нас слышал итальянец:

    — Баттиста отлично владеет собой. Он справится с ситуацией.

    Я иду вперед, в сторону деревни, стараясь издавать поменьше шума, хотя после выстрела это не так уж умно. Впрочем, атака в лесу тоже была шумной — мы не так уж выделились.

  85. "Мне бы вашу уверенность", — думаю с обреченностью, провожая его взглядом, и тут же оглядываюсь, куда бы нам с Элен встать, чтобы не очень то торчать на открытой местности. 

  86. Элен и Адриано остаются у шахматного поля, Логан и Тибо идут вперед — к поселению. 

Добавить комментарий