Вылазка

«Не люблю я эти походы — ты ешь гадость и тебя ест гадость.» (Мерлин)

Вы вступаете на болотистую тропу, поросшую черной мокрой травой, которая издает пугающее чавканье от каждого вашего шага. Над кочками витают столбы мелкой противной мошкары. Черная торфянистая жидкость, разлитая по обе стороны от брода поблескивает, как отполированное стекло. Время от времени на ее поверхности вздуваются и лопаются медленные крупные пузыри. В дымке тумана, стелющегося над водой, мелькают светящиеся точки насекомых или блуждающих огоньков.

Закладка Постоянная ссылка.

177 комментариев

  1. Едва вы трогаетесь, как лежавший смирно на носилках Готье вдруг вскакивает, из-за чего, несущие его Андрас и Иннис едва не теряют равновесие. Каждый из них щиколотку вступает одной ногой в холодную болотную жижу. 

    Вскочивший и вращающий глазами как бешеный Готье обнаруживает, что руки его свободны, правда занемели и посинели от многочасовых пут. Веревки, похоже, сняли недавно.

    Отступив от отряда, он немедленно вляпывается в сосущее болото обеими ногами, из-за чего чуть не остается без обуви. В отряде, бредущем на болоте много знакомых лиц.

  2.  — Что ж так рано встал? — насмешливо интересуется Иннис у чересчур бодрого "груза". — Вроде неплохо везли, мог бы еще прокатиться.

    Рукам, начавшим было ныть с непривычки, становится легко и удобно. Ногу вот только промочил, ну да не привыкать.

     — Хорошо выспался? — продолжает он допытываться у парня. — Что приснилось? Небось будто ты шейх, и тебя несет десяток слуг в расшитом золотом паланкине?

  3. — Эй, эй, а ну стоять, — я почти падаю, потеряв равновесие из-за очнувшегося парня. — Ты куда?!

    Левой рукой погружаюсь в болото по самый локоть, но правая-то все ещё держит носили — и я пытаюсь накрыть ими сбежавшего Готье, как сачком. И что ему вздумалось устраивать всем неприятности? 

  4. Прислушиваюсь к тому, что там обсуждают капитан и этнограф — сколь бы я ни доверял первому, второй можкт влить в его ударенную голову какую угодно чушь, а я не собираюсь позволить этим двоим вести нас в беззвестность.

    Из-за этого и пропускаю момент, когда приходит в себя Готье. 

    Надеюсь, этот чокнутый не наступил на мое пальто, пока из него вываливался. И надеюсь он его не растянул. Если он испортил его только ради того, чтобы полежать эти пару минут, то, клянусь, прикажу найти его и высчитать все до цента. 

    Я бы и сам поехидничал, но меня вполне устраивают вопросы, которые задает ирландский парнишка.

  5. Повторю здесь пост

    — Это звучит разумно, — я соглашаюсь после недолгой заминки на раздумья. Конечно, я не люблю брать на себя опеку над кем бы то ни было, но уж если начал играть в команде — будь добр выкладываться, тем более приз — собственная жизнь.

    — Вы не возражаете? — спрашиваю я у Терезы. На её месте мне хотелось бы, чтобы спросили и моё мнение. 

  6. Завидев, что учудил курильщик, немедленно бросаю свой конец носилок и шагаю к нему.

    — Хватить валять мои вещи по болоту! Верните мне его, раз оно уже не нужно! — отбираю у Керна ручку, за которую он продолжает цепляться и надеюсь, что ирландец отцепится сам.

  7. Оба-на, вот это поворот! Вот уж не думал, что буду рад снова видеть эти рожи! 

    — Баттиста, мать твою! Капитан! Вы откуда нахрен взялись? — я хочу было на радостях подскочить к ним, но ноги сразу застревают в какой-то жиже. Болото, мать его! Да и похрен, главное, не цемент.

    Цепляюсь одной рукой за сапог, а второй за почему-то раскачивающиеся надо мной носилки, и кое-как по очереди вытаскиваю ноги из топи. Вот это встреча!

    — О, приятель, а я тебя тоже вроде помню! Ты ж в прошлый раз тоже был, а? — хлопаю по плечу долговязого парня, который зачем-то пытался накрыть меня носилками. — А тебя не было вроде? — это уже рыжему. — Долго тащили-то меня? А я то — вот умора! — думал, что на лодке! Думал, сейчас вывалюсь, уже плыть собрался! 
    От смеха разбитая губа снова начинает кровоточить, но я не могу сдержаться и хохочу, как ненормальный. Представляю, как со стороны смотрелось, когда я с носилок брякнулся.

     

  8. Инниса вполне устраивает иметь свободные руки, поэтому носилки он выпускает без возражений, хоть и готовится урвать себе жердь, когда ее отшвырнут в сторону. Как только этот пижон согласился отдать свое пальто? Уму непостижимо.

     — Два дня несли, — серьезно отвечает он ожившему парню, но тут же со смехом признается: — Да едва подняли, как ты соскочил, что твой заяц.

  9. — Кто же вас так разукрасил, что вы валялись без сознания столько времени?  У вас, кстати, и руки были связаны, — говорю Готье, с раздражением вытаскивая палки из рукавов, а затем вертя пальто на вытянутых руках, чтобы оценить ущерб. 

  10. Едва парень вываливается из носилок и поднимается на ноги, делаю шаг вперед и заступаю дорогу девушкам, загородив их. 

    Понятия не имею, откуда у меня такие инстинкты — но я бы так себя вел на месте любого из этих мужчин, а не переживал бы за сохранность своего пальто. Однако я ведь тоже страдал за пиджак. Культурная среда предъявляет высокие требования к одежде, мало кто и собравшихся это понимает. 

    С избитым лицом этот парень здорово напоминает криминальный элемент, поэтому стоит поостеречься прежде чем бросаться к нему с поздравлениями и знакомством. Хотя он уже дружелюбно хлопает по плечу мужчин, так что можно и отодвинуться. Пусть девушки на него тоже поглазеют, плохие парни нравятся им не меньше, чем богатые. 

  11. Пока старые знакомцы здороваются, а новые — присматриваются друг к другу, замыкающий Минас замечает, что в тумане неподалеку мечется какая-то непонятная тень в воздухе. Для птицы — движущаяся слишком резкими рывками, для насекомого — чересчур крупная. Парень и вовсе не может припомнить существо, которого двигалось бы таким образом. Это создание понемногу приближается, при этом с той стороны раздается странный писк.

  12. О, благодарю вас, вы так любезны! — с улыбкой отвечаю мужчине, охотно опираясь на предложенную руку. Окинув незнакомца беглым взглядом, решаю было: делец средней руки или коллекционер, но затем замечаю в другой его руке кофр как будто для музыкального инструмента. Да уж, только музыки нам тут не хватало.

    А вот и еще одна дамочка. Да какая там дамочка — девчонка! Миленькая, ничего не сказать, только вся какая-то чумазая. Откуда она такая взялась? Впрочем, скоро вся разъяснится.

    — Спасибо, дорогая, мне уже получше, — не определившись с ходу, рада я или нет наличию еще одной женщины, да еще такой молоденькой, в нашей компании, приветливо киваю и ей тоже. 

    — Тереза Медьеши, — представляюсь сразу всем, кого вижу впервые. — Маттиас! Шон! Рада вас видеть! И вас всех, разумеется, тоже, господа! Хотя я предпочла бы встретиться в другом месте.

  13. Заслышав странный писк, доносящийся откуда-то сбоку, оглядываюсь по сторонам в поисках источника звука. Долго присматриваться не приходится — в тумане мечется какая-то тень, одновременно похожая то ли на птицу, то ли на гигантское насекомое. Еще по прошлому опыту пребывания в этом странном мире я уяснила, что от местной фауны нельзя ждать ничего хорошего, поэтому в панике отступаю за спины мужчин. 

    — Что это? Вы видите? Что это? — надеюсь, хоть кто-то из мужчин вооружен, наверняка эта тварь опасна. Смерть несчастной мисс Элмерз до сих пор снится мне в кошмарах, и меньше всего мне хочется повторить ее судьбу.

  14. — Отставить беспорядки!

    Черт побери, поведение гражданских невозможно предсказать. На не колько минут я замираю и замолкаю, всматриваясь в силуэты птиц и пытаясь понять, насколько они реальны. 

    — Вернуться на позиции! Готье, возьмите жердь и встаньте в строй! Здесь гиблые места.

    Пожалуй, им всем тяжело. Не стоит об этом забывать. 

    — Продолжаем идти, синьоры и синьорины. 

    На этот раз я вовсе не тот, на кого им стоило бы полагаться. 

  15. Смиренно принимаю оценивающий взгляд красавицы и так же смиренно проглатываю сверкнувшую в ее глазах искру пренебрежения. Что ж, галантный век умер и для женщин. Нынче их сердце можно завоевать только машиной и лаковыми ботинками, а вовсе не "Вальсом Хильды", сыгранным соло. 

    С другой стороны, я помню, что вчера вечером одна девушка точно была очарована этой мелодией — бросаю взгляд на Анну, которая так же только что была подвергнута молчаливой оценке. 

    Представляюсь госпоже Медьеши, учтиво кивнув, а затем прослеживаю за ее взглядом в сторону болот.

    Понятия не имею что это, но любопытства на этот счет во мне нет и в помине. 

    — Давайте поторопимся, — обращаюсь к остальным. — В этом месте слишком много странных звуков.

  16. Алексис удивился, когда светловолосый парень — Готье, как его назвали, скатился с носилок таким оживленным, как если бы не он совсем недавно лежал без малейших признаков сознания. Но куда сильнее он удивился реакции окружающих и капитана (особенно капитана!) на самую обычную птицу. Ну, или летучую мышь, он не был силен в фауне.

    Он обернулся к недавно появившейся в их компании женщине и, раз уж она представилась, сказал:

     — Алексис Милош Райт. Рад знакомству.

    А затем негромко добавил то главное, что не давало ему покоя:

     — Вы знаете некоторых из этих людей? Можете объяснить, что здесь происходит?

    Она выглядела куда спокойнее, чем взбалмошный франт или полубезумный отшельник. Возможно, у нее найдутся какие-нибудь ответы.

  17. Поджав губы, недовольно сверлю взглядом спину неприветливого итальянца. Мог бы быть и полюбезнее, все-таки здесь дамы! Хотя, наверное, не стоит ожидать от него ничего другого — его на моих же глазах чуть не убило насмерть. И все же он мог бы не рявкать на нас.

    Пока я раздумываю, насколько время и место подходят для того, чтобы поучать воинственного грубияна, ко мне с вопросом обращается еще один незнакомец, одетый в форму портье. Обычно такие мальчишки позволяют себе заговорить со мной только для того, чтобы узнать, куда отнести мой багаж, но в этом месте положение в обществе, похоже, ничего не значит. Да что там говорить — в прошлый раз я сама на прощание обнимала бродягу Керна! Просто поразительно, как люди меняются в непривычной обстановке! 

    — Боюсь, мои объяснения прозвучат безумно, но я попробую, Алексис. Я могу называть вас Алексис? Видите ли, все это уже было с нами, — делаю неопределенный жест, словно обвожу рукой окружающие нас заросли. — Примерно с год назад, если не ошибаюсь. Мы — господа итальянцы, мистер Готье, Маттиас, Шон, господин этнограф — мы так же неизвестным для себя образом очутились в этом странном месте. С нами были и другие люди, но некоторые из них погибли в пути. Вы не поверите, с нами была одна дама, мисс Элмерз, на нее на наших глазах напало какое-то чудище! Оно просто разорвало ее на части, и никто, никто не успел ничего сделать! А ведь среди нас были военные! — воспоминания об ужасной кончине бедняжки снова заставляют меня задрожать от ужаса. — Это ужасное место, Алексис! Был и еще один человек, фокусник или колдун — оказалось, это его рук дело. Но он погиб, его убил господин этнограф. Но раз уж господин Диас воскрес, отчего бы и этому колдуну не воскреснуть.

    Произнося всю эту тираду, чувствую себя полной дурой. Кто бы поверил в такую чушь? Там, в нормальной жизни, я никому не рассказывала про случившееся, не хватало еще прослыть сумасшедшей, но теперь мы снова здесь, и все скептики смогут скоро сами во всем убедиться.

  18. Похоже, у Готье от счастья, что он выбрался из какой-то передряги, в голове помутилось и он  теперь радостно здоровается со всеми подряд. Что ж, и ему привет, рад встрече, да, и рад, что пальто целое — натягиваю его на себя, потому что уже за такое время успел замерзнуть: египетский хлопок рубашки и кашемир пикейного жилета совсем не защищают от тамошней сырости. 

    Кстати, раз уж очнулся, мог бы и поднести с лифтером всю эту поклажу — ему это явно привычней, но все же я не хочу терять место в отряде — рядом с ведущими нас невесть куда Туссентой и Диасом, поэтому без особой охоты натягиваю перчатки и снова берусь за край носилок.

    Выдвигаться я рад хоть сейчас — идеально, если мы уберемся отсюда до того, как сможет рассмотреть, что там летает в тумане над болотом.

  19. "Вот мерзавец", — думаю про лифтера, который развестил уши и, едва ли не пуская слюну от удовольствия, слушает салонную красотку. — "Я же говорил фактически то же самое, а он только что пальцем у виска не покрутил! А тут его, похоже, все устраивает!"

    Жду не дождусь, когда он на меня посмотрит и прочитает на моем лице "Я же говорил." 

    Но дальше я и сам замедляю шаг, оглянушись на синьору и таращась на нее во все глаза. Так у них тоже погибла девушка? Та самая, что ушла первой с опушки? Напертница Елены. Ох, какой же ужас, какое это страшное место — не для слабых беззащитных людей.

    Бросаю тоскливый взгляд в спину офицера. Как он защитит нас, если и сам еле живой? Еще в прошлый раз непонятно, каким чудом нам удалось выбраться, а сейчас… Может, вот она моя судьба? Может, Господь дает мне шанс умереть здесь, чтобы не принимать свою судьбу там? Я не знаю, что хуже. Умирать не хочется. 

    Но дальше женщина рассказывает еще более немыслимое, я даже спотыкаюсь, а затем резко оборачиваюсь, вопрошая:

    — Погодите-ка, синьорина! Вы говорите, маг погиб? И Диас его убил? Синьор Диас, ВЫ КАКОГО ДЬЯВОЛА О ТАКИХ ВЕЩАХ УМАЛЧИВАЕТЕ??? КАК ЖЕ ПОГИБ? ВЫ УВЕРЕНЫ? А КТО ТОГДА НАС СЮДА ПРИТАЩИЛ?!

    Заставляю себя заткнуться, кто-то из них должен ответить хотя бы на один из моих вопросов. 

  20. Тереза говорила и говорила, в то время как Алексис пытался разложить ее утверждения по отдельности. Из двенадцати человек семеро знакомы между собой; с ними были и другие люди, которых они то и дело вспоминают; оказались здесь они не по своей воле, как тогда, так и сейчас. Дальше с твердой почвы фактов он ступал в трясину домыслов, а то и откровенных выдумок. Чудовище, разорвавшее женщину? Фокусник-колдун? Странный парень, живущий на болоте, был мертв, но воскрес?

    Он начал подумывать, как бы помягче сообщить Терезе, что долгое лежание на холодной земле сказалось на ее самочувствии, но тут франт — Адриано, так, кажется, его звали, завопил об убийстве, и Алексис вконец потерял нить рассуждений. Действительно, если придерживаться идеи о похищении, нужен похититель. А если похититель мертв, это вообще черти что получается.

    Алексис уставился в спину Диаса, идущего вместе с капитаном Туссентой во главе их небольшого отряда. Не похож тот был на мертвеца, особенно когда орал почище Адриано.

  21. Я рад, что мы возобновили движение и странные тени остались позади. Тем не менее, рассказы европейской дамы кажутся не менее тревожными. Она рассказывает о смертях. И похоже те, кто знаком друг с другом, действительно вспоминают какие-то общие для них события. 

    Либо это группа сумасшедших с одним и тем же помешательством. Либо они говорят правду, и мы в каком-то затерянном месте.

    В конце концов, в Луизиане не может быть такого холода в это время года. Болота штата я видел — они зеленые или бурые, но никак не черные. А те звуки? Что за звери их издавали? Я снова оглядываюсь, но, кажется, мы уже успели отойти слишком далеко, чтобы определить — были ли те странные тени действительно чем-то… неестественным

    Ловлю взгляд Анны. Эта девушка — мой маленький островок трезвости в таинственных обстоятельствах, в которых мы очутились. Верит ли она им? Могли ли они предварительно сговориться, чтобы так слаженно врать? Какой им от этого толк?… Я ничего не понимаю, и теряюсь все больше. 

  22. Похоже, дым от сигарет повлиял на меня намного сильнее, чем должен, потому что, откашлявшись, я впал странное плывучее состояние, где мог только наблюдать за происходящим и плыть по течению. Неужели Метт всегда такое испытывает, когда курит? Нужно будет у него спросить.

    Понимаю, что мы куда-то идём по болоту, не выглядящему дружелюбным и безопасным. Представители итальянского отряда вместе с нами. В такой момент очень не хватает присутствия представителя церкви.

    Проснулся тот шумный человек… в прошлый раз он точно был в свитере! Интересно, почему мы попали сюда снова, но ещё интересней, почему тут есть новые люди.

    Я не успеваю задать вопрос Мистеру Даниэлю про то, что с ним произошло, потому что тоже начинаю слышать некий писк, как будто комариный, но не вижу ничего похожего на москитов вокруг себя. Очень даже странно, что на болоте нет комаров. Но в нашу сторону движется какая-та… птица?

    — Эй, смотрите! — привлекаю внимание, — Что это там летит?

     

  23. Идти самым последним было довольно-таки неплохо. Офицер с мистером Баттиста шли далеко впереди так, что между ними устроилась еще целая колонна людей. Минас был совершенно не против такого положения: все же, он никого не знал и не хотел вляпываться в неприятности. Опять. Так что, покрепче перехватив ружье, он шел, изредка оглядываясь по сторонам и надеясь, что вскоре они пройдут гиблое болото — все чавкающее и хлюпающее. 

    В какой-то момент колонна оживилась, между рядов поползли разговоры, а где-то между рядов показалась голова того русоволосого джентльмена, у которого были стянуты руки за спиной. Кажется, с ним ничего страшного не произошло… 

    Парень не был уверен, сколько они уже прошли, но мечущиеся по углам тени и странный писк заставляли нервничать и двигаться тише. 

    "Спокойно, Минас! Ты же будущий военный! Нельзя бояться любого шороха в кустах" — строго говорил он себе, отвлекаясь от разговоров идущих впереди и сосредотачиваясь на окружающей местности, надеясь так лучше рассмотреть и услышать то, что происходит вокруг.

  24. Иннис шагает молча. Он бы поболтал, да хоть бы и с Мэтом, идущим бок о бок, но разодетая дамочка и портье болтают прямо через его голову, хочешь не хочешь, а прислушаешься. Дамочка-то, похоже, тоже того. Несет ту же чушь, что он сегодня уже слышал, про колдовство и чудищ. А Адриано этот только и рад, вон как орет.

     — Ты ж там тоже был, — вспоминает Иннис, поворачиваясь к Мэту. — Ты бы заметил, если бы кто-то погиб?

    Хотя кто его знает, может, и не заметил бы. Наклонился завязать шнурки или уставился на закат. С него станется, если уж он до сих пор не понял, кто и как его вчера пощипал.

  25. До чего же они все странные, решил Алексис. Даже парнишку запугали, вон как дергается, стоит птице вспорхнуть из зарослей черной травы.

    Он старался идти в след за Диасом, утверждавшим, что знает дорогу. Пока что ему удавалось ни разу не провалиться в топкую жижу, жердь даже скорее мешала, чем помогала. Там, где ноги лишь слегка увязали в раскисшей земле, узкая жердь пропарывала тонкий дерн и уходила в болотные объятия, которые покидала с большой неохотой.

  26. Даниэль, который, единственный из присутствующих, хорошо понимает, что за тварь их посетила, приседает на полусогнутых ногах, с безумным взглядом оборачиваясь на отряд. 

    — Тише! Тише! Тише, тише, тише, — громким шепотом бормочет он, размахивая руками, что та мельница. — Тише ради всех богов! Он может нас заметить! Чёртовы… жужжалки… пищалки… летучки… Идём дальше! Тихо!

    С этими словами он пропускает вперёд, молотя палкой перед собой, так что если его никто не удерживает, остальным приходится серьезно поднажать, чтобы его догнать.

    Когда силуэты существ растворяются вдали, Диас снова начинает бормотать. Если кто-то вслушивается в его слова, то там можно вычленить то, как он рад видеть "даже вас и при таких обстоятельствах", про "проклятого психа" и "чертовых тварей, которые не выдерживают никакой научной критики".

    Когда заговаривает Тереза, Даниэль прислушивается, с хмыканьем и кивками соглашаясь с рассказом.

    — Убил, конечно, да, — соглашается он в конце. — Убил, да, разумеется. НО! Куда важнее то, что он убил меня! Я вам об этом уже столько рассказал, битый час толкую!

  27. — КАКОГО ЧЕРТА ВЫ МОЛЧИТЕ! ВЫ ВИДЕЛИ, КАК УМЕР МАГ ИЛИ НЕТ?! — выкрикиваю с раздражением, то оглядываясь на европейскую дамочку, то на курильщика, то буравя глазами спину Диаса. 

  28. Этот чокнутый Диас сначала приседает, а после и вовсе припускает вперед, и мне просто хочется взвыть от бессилия. Почему они все в такой момент не могут собраться и толком рассказать что к чему?!

    Наконец получив от этнографа ответ — более-менее внятный на фоне того, что он обычно несет — я интересуюсь:

    — Если воскрес Диас, так может воскрес и Маг? — а далее говорю то, что кажется закономерным. — Не знаю, что там у вас происходило в прошлый раз, но очевидно, что тот жив-живехонек, раз мы все снова здесь. Он ведь знает нас по именам, знает, где мы живем, вот и собрал всех, кто выжил в прошлый раз. 

  29. — Молодой человек, держитесь на виду, — выцепливо за плечо рыжего школьника, когда тот испуганно шарахается от звуков болота. Я и позабыл, что среди нас несовершеннолетние. И уж конечно же до детей нашим мужчинам дела еще меньше, чем до женщин. 

    Устанавливаю парнишку так, чтобы шел перед нами, и советую:

    — Идите рядом, чтобы не потеряться. 

    Рассуждения про умер-воскрес становятся все более дикими, и я прихожу к выводу, что данная информация не стоит обдумывания. Не понятно, что происходило с этими людьми "в прошлый раз", но пока доказательств того, что мы столкнулись с чем-то сказочным, как они утверждают, нет никаких. 

  30. Пока вы пытаетесь разобраться, что происходило в вашу прошлую встречу, кто врет, а кто нет, офицер замечает впереди странный указательный знак, стоящий у дороги. И с той стороны на ваш отряд несется нестерпимая вонь гниющей рыбы. 

    По мере вашего продвижения становится видно, как из тумана выступают очертания шеста, на который насажена крупная голова какого-то животного, облепленная мошкарой и мухами. 

    Даниэль ощущает себя странно — он уверен, что повел всех в правильном направлении. 

  31. — Я и тогда был, и сейчас есть, хотя оба раза не помню, как меня приглашали, — веселье очнувшегося парня захватывает и меня, так что я начинаю издавать непонятные смешки к месту и не к месту, похлопывать себя по бокам и слегка приседать. Топчусь я при этом слишком активно — и все это на одном месте, так что земля под ногами взбивается в грязь, и ноги с каждым разом увязают все сильнее. 

     Рядом, кажись, кто-то попискивает — это, наверное, девахи наши так смеются. Вот это настрой! А то шли с этим Готье, как будто хоронить собираемся. 

    Кудрявый забирает свое пальто, так что я беру себе вторую палку — ну а что, руки-то две у меня. Чего им зря болтаться. Пока мы идем, сбиваю этими палками всякие кусты да травинки, которые попадаются то с одной, то с другой стороны. В процессе я слегка заляпался грязью, ну так по болоту же идем. Кое-что и рыжему прилетает, но на спину — так что он вряд ли заметит.

    — Ну да, — соглашаюсь, когда он заговаривает, — был. Сначала ништяк было, весело. А потом медведь приходил. Здоровый! Девчонка одна после этого исчезла. Но я думаю, это специально. Знаешь, это же все фокусник устроил — сам слышал. У них есть такие фокусы. Вот был человек, и нету. Один даже говорит, что может заставить вагон исчезнуть. В вагон я не сильно верю, но как девчонку распиливали, видел. Если можно распилить — то и разорвать тоже, верно? Так что я думаю, сейчас нам тоже что-нибудь эдакое покажут. И кто-то тут из наших точно в курсе, что именно, но до последнего не признается. 

    После вопроса Шона я отвлекаюсь, верчу головой и нахожу странноватых птиц. Наверное, какие-нибудь попугаи.

    — Вот и новый питомец, Шон! А, видал?! — кричу ему. — Готовь карманы!

    Только кричу я зря, они все равно улетают. Я даже грязью вслед швырнул, все равно не помогло. А вот руки пришлось вытереть — ну так штаны для того и носят.

  32. Ни для кого не остается секретом, что помощь мужчины куда приятнее Терезе, чем мое присутствие, поэтому я не навязываю ей свою поддержку: предлагаю локоть, чтобы она могла взять меня под руку и опираться, ну а дальше уж как она захочет. Совсем без защиты ей придется сложно — она так она пугается силуэтов птиц в небе, как будто чувствует себя бабочкой, а не человеком. Что ж, в этом отношении я бы с ней местами не поменялась.

    — Думаю, ничего страшно, они далеко, — я стараюсь поддерживать спокойствие в группе. — Жаль, что мы идем в хвосте — узнаем все самыми последними. А когда узнаешь все последним, рассказ больше похож на сказку, чем на правду.

    Похоже, все вокруг нас верят в колдовство и магию. Что ж, наверное, так им легче — я и сама стараюсь не думать о бандитах и их странном замысле. 

    — Скажите, Маликат, как вы стали музыкантом? — я пытаюсь отвлечься от тяжелых мыслей более подходящим мне способом, чем разговоры о воскрешении магов. — Мне всегда было интересно, как люди находят свой путь.

    Если ищут, конечно, — я невольно бросаю взгляд в сторону шумной компании впереди колонны.

  33. С радостью подхватываю болтовню с Анной, пора уже поговорить о каких-нибудь релаьных вещах:

    — Вы знаете, я родился в очень обеспеченной семье, и еще с детства увлекался музыкой. Уговорил родителей отправить меня на обучение в Европу. Так что уже со школьной скамьи я начал играть на фортепиано и надеялся, в конце концов, попасть в какой-нибудь престижный оркестр. Но однажды на улице я увидел черного парня, который играл на саксофоне. И тогда я потерял самого себя. Я тогда сбежал из дома, на последние деньги купил инструмент и нанял парня, который меня учил. Теперь связь с семьей потеряна, зато я занимаюсь тем, к чему лежит душа, и сам себя содержу. А вы? Почему вы решили стать стенографисткой? И как вы попали в делегацию?

  34. Не чувству я в себе сил участвовать в пустой гражданской болтовне, я не слишком прислушиваюсь. Готье очнулся — отлично, в прошлый раз он был небесполезен. Птицы? Писк? Я сжал карабин покрепче, но неприятности обошли нас стороной. Если я смогу продолжать идти достаточно долго, когда-нибудь я смогу лечь, закрыть глаза и уснуть… Глаза сами собой закрываются уже сейчас, я делаю несколько шагов вслепую, оступаюсь — к счастью, не падаю, но этого достаточно, чтобы встряхнуться. 

    — Не очень-то похоже на пустыню, — скептически говорю я скорее себе, чем Диасу. С какой стати я вообще на него положился, не потребовав карты? Вот так забываешь поучительные свидетельства военной истории в самый неподходящий момент — и повторяешь уже совершенные до тебя ошибки.

    — Камалян! — я повышаю голос, чтобы меня было слышно позади отряда. — Доложите обстановку в хвосте!

    Те, за кем я и сам могу наблюдать, держаться неплохо. Особенно после того, как некоторые из них получили пальто обратно.

  35. — Какой отчаянный поступок! Меня всегда восхищали люди, которые сами добиваются в своей жизни всех благ, — честно признаюсь я. — Конечно, любящие родители обязаны содержать ребенка, но лет в 16 все мы уже не дети, верно? Самое время брать все в свои руки, а не ждать непонятно чего.

    Его слова о потерянной связи с семьей почему-то вызывают у меня дискомфорт. Я ведь тоже практически не вижу ни родителей, ни сестер, ни братьев. Вот только я-то считаю это неплохой удачей. Пожалуй, в такие минуты мне всегда кажется, что со мной что-то не так.

    — Я всегда предпочитала точность и однозначность. Это работа, которая удается мне лучше всего — к тому же, если делать ее хорошо, никогда не останешься без куска хлеба к обеду. А я делаю ее куда лучше, чем просто хорошо! Этого вполне достаточно, чтобы оказаться в делегации. 

    Конечно, я слегка преуменьшаю — чтобы оказаться здесь, работать мне приходилось в буквальном смысле и днем, и ночью. Но к чему ему знать о каких-то чужих трудностях?

    — Вы так говорили о музыке, что я подумала — не попробовать ли и мне когда-нибудь поучиться чему-то подобному. Пока творчество для меня — terra incognita.

  36. Обеспокоенно подаюсь вперед, когда капитан спотыкается, но тот удерживается на ногах, и я снова оглядываю остальных. Курильщик, похоже, и в прошлый раз не понял, что происходило, мозгов у него, как у ребенка. Диас спятивший, тут не о чем говорить. Но дама — могла бы и внести ясность. Не желает говорить, ну и ладно.

    Может, им больше захочется обсудить вопрос: что это за чудовищная вонь несется из болот? Тут умерло какое-то животное? Надеюсь, что животное, а не человек. К счастью, платок у меня всегда с собой, и я прижимаю его к лицу, чтобы меня не стошнило.

    Впереди появляется какая-то страшная облепленная мухами штука, и я наклоняюсь к лифтеру, громко спрашивя — так, чтобы меня слышали впередиидущие  капитан и этнограф:

    — Что это?! Это голова? Она же не человеческая, да?..

    Пусть посмотрят, раз идут впереди — я близко к этому подходить не буду.

  37. — Твои ж земляки и разукрасили, — говорю Баттисте, оторжавшись. А парень-то совсем не изменился — вон сразу давай свое пальтишко отряхивать. Надо бы распросить его про того седого, с тростью, может и впрямь его папаша или вроде того.

    И капитан тоже в порядке: смурной и орет на всех. И вообще все как в тот раз, девчонки вон тоже. Только что это за болото такое, вроде мы тут не были? Надо бы и правда какую жердину прихватить.

    Подбираю валяющуюся жердь и догоняю капитана. Выглядит он хреново, почти как я.

    — Вот и свидились, капитан! Опять, значит, застряли, а? Эх, зря мы того урода сразу не подстрелили, то-то его рожа мне сразу не понравилась! Уже дорогу-то разведали, куда идем-то?

  38. Благодарю Анну за комплименты. О, дорогая, если бы ты знала ВСЮ правду, эта история показалась бы тебе еще более дерзкой. А возможно и неприличной.

    С интересом выслушиваю ее рассуждения:

    — Меня впечатляют девушки, которые предпочитают точные науки и умственный труд домашнему хозяйству. Уверен, за такими женщинами, как вы, будущее. 

    Мы и правда могли бы дружить. Мне была бы приятна компания такого человека. Но может ли быть дружба между мужчиной и женщиной? А между женщиной и женщиной? Qui vivra, verra 

    Оглядев ее и улыбнувшись ее планам заняться творчеством, я замечаю:

    — Вы прекрасно сложены для того, чтобы заняться танцами. Я мог бы и сам дать вам пару уроков. 

  39. В воздухе и правда разливается неприятный запах, а жужжание мух, звучащее в тишине болота, кажется особенно тревожным.  Голова какой-то несчастной твари на шесте ничего доброго не предвещает.

    Может это знак, оставленный какими-то неграми-бродягами? Какое-нибудь луизианское вуду?..

    Смотрю на Анну, видит ли она это, и насколько ее пугают такие вещи.

  40. — В смысле, мои земляки? — вырывается у меня в ответ на обвинения Логана, а по спине пробегает неприятный холодок.

    К счастью, он уже пристал к капитану, вот пусть и разговаривает с ним, надеюсь, он моего вопроса и не расслышал. Пусть лучше посмотрит, не человеческая ли там голова, раз такой активный и подвижный.

  41. Судя по взглядам, которые бросают на меня незнакомцы, они не поверили моему рассказу. Что же, не стоило и ожидать иного. Чудовища, колдуны — кто бы поверил в такую чушь? Сначала я хочу призвать в свидетели Маттиаса, но он ведет себя так, будто это все шутки. Шон? Кто станет слушать мальчишку? Этнограф мог бы подтвердить мои слова, но он и сам выглядит помешанным. К тому же он еще и умер! Ах, если бы только с нами был отец Томас, он бы, наверное, смог объяснить это! Так и не найдя подходящих свидетелей, просто замолкаю. Скоро они сами все увидят, а мне нужно позаботиться о себе.

    Следуя почти в хвосте нашего отряда, стараюсь наступать на следы впереди идущих — не хватало еще замочить ноги в грязи! Все эти болотные испарения и сырость ужасно вредны для здоровья, особенно для женского. И одному богу известно, куда мы снова идем! Этнограф говорил о какой-то пустыне, но пока кругом одни вонючие болота. Но почему такая вонь?

    С каждым шагом омерзительный запах усиливается и внезапно перед нами вырастает шест, над которым вьется какое-то жужжащее облако. Зрелище настолько отвратительное, что на меня моментально накатывает дурнота. Чтобы не лишиться чувств, достаю из сумочки надушенный платок и прижимаю его к лицу, стараясь не смотреть в сторону шеста. 

     

  42. Какая вонь! Алексис прижал к лицу рукав кителя, но это не спасало от резкого запаха гниения. Еще бы не пахло – похоже, эта голова провисела там не один день. Какому сумасшедшему могло придти в голову наколоть ее на шест?

    — Не думаю, что человеческая, — ответил он Адриано. – У людей другое строение черепа. Но и животного, которому она могла принадлежать, я не узнаю… конечно, прошло порядком времени.

    С каждым шагом они приближались к источнику вони. Алексис вновь уткнулся в рукав и постарался дышать редко и неглубоко.

  43.  — Медведь? – переспрашивает Иннис Мэта. – Дрессированный, как в цирке?

    В цирке ему бывать доводилось, и не раз. Иногда его, конечно, обнаруживали и за ухо вытаскивали обратно, но чаще удавалось досмотреть представление до конца.

    Фокусники и медведи – это куда понятнее, чем чудовища и колдуны. А наряженная дамочка – на то она и дамочка, чтобы бояться всего на свете. Видал он таких, от обычной мыши начинают верещать и подбирать юбки. Не то что девчонки из приюта, те не то что мышь, койота переломят.

     — Так это все какой-то розыгрыш? Но мы-то зачем? Платить нас хоть не заставят?

    Да что б он лопнул на месте, если отдаст хоть цент за то, чтобы побродить по болоту и посмотреть на медведя. Пусть там даже не то что вагон, целый поезд исчезнет.

  44. — А ВОТ НЕ ВСЁ ТАК ПРОСТО! — парирует Даниэль на слова Адриано. — Король… что называется умер и да здравствует мистер Септембер! Если вы такого помните! Такое сложно забыть даже если хочется. Это я уже молчу про то, что тут творится… Слишком много желающих было занять земли Умбра, понимаете ли, да! 

    Произнося свою путанную речь, Диас жестикулирует так страстно, что впоре заподозрить у него южную кровь, а итальянскому капитану приходится постараться, чтобы не врезаться в этнографа и никуда его не столкнуть.

    В какой-то момент Диас начинает гмыкать и тревожно озираться, а при виде указателя и вовсе топчется на одном месте с жалким видом, как потерявшая след собака. 

    — Да как же это… — бормочет он. — Шли там… шли тут. А тут. Проклятые м. мм. мэрм… ох. Знаете, — обращается он уже к Тибо, — вам повезет, если они решат… поговорить… или вообще что-то решат, совершенно дикие твари… почти ничего человеческого…

    Он определенно делает вид, будто уже рассказал что-то важное итальянцу.

  45. Слова этнографа звучат еще более безумно, чем обычно, поэтому я даже отнимаю от лица платок, рискуя получить еще один приступ дурноты.

    — Мистер Септембер? Адвокат? Да что вы такое несете? Мы нашли только его пиджак, наверняка господин адвокат просто сгинул в лесу!

    Я с негодованием смотрю на этнографа, а затем перевожу взгляд на остальных. Вид нашего жалкого отряда, покорно бредущего за безумцем и итальянским воякой, распаляет меня еще больше.

    — Куда мы идем? Не похоже, что господин Диас, живой он или мертвый, знает дорогу. Господин этнограф, извольте объясниться! В прошлый раз мы были свидетелями вашей трагической гибели и теперь имеем право знать, что случилось, и куда вы нас ведете!

  46. Джентльмен состоятельного вида очень уместно занимал дам впереди — у него явно выходило неплохо. Видимо, у него имелся опыт в таких делах. 

    Минас старался держаться от них на некотором расстоянии, но все равно так, чтобы эта часть колонны попадала в поле его зрения — потеряться совсем не хотелось, да и доверили ему все же охранять конец группы. 

    -Сзади все в порядке, офицер! — Крикнул он в ответ, когда группа чуть замедлилась, а впереди снова пошли разговоры и пополз шепот. Все казалось каким-то неспокойным и никак не способствовало тому, чтобы расслабиться. 

  47. Я не понимаю, что происходит, потому что, вспоминая события прошлого нашего тут появления, мы просто куда-то шли и в итоге пришли к двери. 

    Мистер этнограф ведёт себя крайне подозрительно и напоминает своим видом Асмодея, когда он обнажил перед нами свою истинную сущность… Не по его вине мы тут?

    Быть может, смерть Демона была знаком?

    Я нервно озираюсь по сторонам, но вокруг болото и бежать некуда. Ещё и странные звуки откуда-то из глубин топи.

    — Мы точно верно идём? — жалобно спрашиваю у окружающих.

  48. — Выглядел он самым диким из диких медведей. Но, конечно, дрессированный, раз в представлениях участвует. 

    Я снова достаю табак и сворачиваю самокпутку. Воздух тут точно вредный, вон какая вонь. Всем будет полезно подышать дымом.

    — Ты что, всегда утром помнишь, что было на вечеринке? — спрашиваю у рыжего, когда он удивляется, при чем тут мы. — Нам повезло оказаться на попойке, а теперь нам ещё фокусы покажут. Главное, платим за концерты точно не мы.

    По крайней мере не я. Я вот снова безработным стану, как вернусь домой. Если вернусь. 

    — Вот Диас должен знать что-то. Он прошлый раз выступил так выступил! Только ничего нам раньше времени не скажут. Так что купи, смотри, развлекайся, братишка! 

  49. — В любом случае мы идём по тропе, — машет руками Даниэль. — Просто теперь наше путешествие будет чуть более сложным, чем планировалось изначально, и мы сможем в полной мере насладиться красотой местной флоры и фауны, хоть я бы, конечно, ни разу этого не советовал! А идем мы… в общем… Ради всего святого, вас совершенно не удивляет, что этим местом чудовищ правит безумный маг, но вы не хотите поверить в то, что он, возможно, специально путает наши следы?!

  50. Суетливое поведение этнографа разоблачает европейская барышня, и мне действительно становится все понятно.

    — Черт бы вас побрал, Диас, вы что заблудились? — требовательно интересуюсь, оглядываясь по сторонам. О чем я только думал, когда советовал капитану взять его проводником?

    Если это так, и мы умрем тут в болотах, я клянусь, я убью его перед смертью. 

  51. Когда вы проходите один за другим мимо "предупредительного знака", то замечаете под ковром шевелящихся мух зеленоватую кожу, покрытую чешуей. По форме голова не похожа на человеческую. Вонь явно идет от нее.

    Едва замыкающий Минас оставляет этот знак позади, как  из болотных кустов на него с рычанием выпрыгивает туша  с огромными мускулистыми лапищами: кожа его покрыта зеленой чешуей, а лицо лишь отдаленно напоминает человеческое — из лягушачьего рта торчат клыки, а выпученные желтые глаза таращатся горизонтальным жабьим зрачком.

    Молодой курсант мгновенно оказывается опрокинут в чавкнувшую траву, и лишь чудеса реакции не дали клыкам чудовища сомкнутся на горле. В отдалении вы слышите похожий рык — судя по всему, сюда сбегаются еще подобные твари.

  52. Начинает смеркаться и туман сгущается — вы плохо видите, что впереди и позади, и чувствуете себя запертыми в ловушке.

  53. — Танцы? — удивленно переспрашиваю у Савеи. — Ловлю вас на слове! Вот только выберемся отсюда, и непременно закажу пару уроков.

    Идея и на самом деле прекрасная, и почему только мне раньше не приходило это в голову! Это ведь куда веселее, чем бег, а тренировка наверняка не хуже. Да и во время бега работают одни только ноги, а танцы, в конце концов, можно начать преподавать начинающим, если как следует потрудиться. Никогда не слышала, чтобы преподавали бег. Определенно, я запомню это предложение.

    Слова Терезы про головы возвращают меня к реальности.

    — Святая Мария Лионса! — вырывается у меня. — Это значит, здесь где-то мафия, да? — я смотрю то на нее, то на Савею. — Это ведь только они могут такое?..

    Запах ужасен, но зрелище — еще отвратительнее. Стараюсь не смотреть на головы и закрываю нос и рот ладонями.

  54. Ну слава богу, нашелся еще один здравомыслящий! Всегда знала, что дело можно иметь только с хорошо одетыми людьми. Почувствовав в итальянце неожиданную поддержку, подхожу к нему поближе. Жаль только, что здешнюю вонь не заглушает даже запах его парфюма. 

    — Вы говорите про какую-то пустыню, но здесь болота! И зачем нам идти в пустыню? Что мы там найдем, манну небесную? 

  55. Беседа с Анной вернула мне уверенность, что через пару-другую миль мы выйдем к цивилизации.  Я уже даже не вслушивался в маловразумительные споры про магов и воскрешения, и потому, когда на нас совершается нападение, я просто цепенею.

    Никогда не видел таких аллигаторов. Или людей. Или что это вообще…

    Мне бы оттеснить дам подальше к началу отряда, но я просто не могу пошевелиться. Чем больше  я смотрю на борьбу молодого солдата с чудовищем, тем глубже погружаюсь в трясину ужаса. Ведь такого не бывает в нормлаьном мире. Не бывает?..

  56. Я так распаляюсь в своем праведном гневе, что нападение болотной твари замечаю только тогда, когда юноша из нашего отряда оказывается поваленным на землю. Началось! Сначала мисс Элмерз, теперь этот молодой человек!

    Впрочем, сожалеть о печальной судьбе несчастного можно и потом, главное не разделить ее. А судя по рыку, доносящемуся откуда-то со стороны кустов, чудовищ тут хватит на всех.

    — Бежим! — истерически взвизгиваю я, и, подхватив юбку, готовлюсь снова пуститься наутек.

  57. — Свиделись, Готье, — когда этот шустрый малый оказывается рядом, я успеваю похлопать его по плечу. — Шли на пустошь.

    А пришли черт знает куда. Слишком много ошибок я допустил, он прав. Все складывается наихудшим образом. Ужасный день и для моей большой Италии, и для моего маленького отряда! Какой бы ни была реальность, везде меня преследует поражение.

    — Это — те самые дикари? — я пытаюсь понять, что говорит мне Диас, но он слишком быстро тараторит. — Медленнее, ради Италии! Вы знаете эту местность хоть немного? Мы можем их обойти?

    Нельзя вести людей в деревню какого-то кровожадного племени посреди ночи. Нам нужен перевалочный лагерь для отдыха — и оттуда я двинусь с разведывательной группой… Боже, мне нужен хотя бы небольшой холмик, чтобы к утро все мы не умерли от чахотки!

    — Отлично, Камалян!

    Хоть кто-то из нас справляется со своей задачей. Я еще не успеваю додумать эту мысль до конца, а рука уже вскидывает карабин. Не думаю, что могу попасть в солдата, стреляю — первый раз мимо, но тут же раздается второй выстрел. Он будет тверже — я встаю на колено.

    Какого черта они продолжают болтать — совсем что ли ослепли?

    — Вперед! Всем бежать вперед! Цепочкой, не рассыпаться!

    Я  машу рукой, надеясь, что они побегут у меня за спиной и не помешают отстреливаться.

  58. Оглянувшись, Иннис успевает увидеть, как на паренька в форме наваливается какой-то огромный зверь. Ближе всего к несчастному дамочки и сопровождающий их мужчина, слишком прилично одетый, чтобы суметь постоять за себя. Ну все, конец пареньку.

    В два прыжка, едва не раскидав эту компанию по траве, Иннис оказывается рядом и лупит тварь палкой по голове, снова и снова, стараясь не прибить ненароком ее жертву. Как со стороны, он слышит свой собственный боевой вопль.

    Если тварь разворачивается к нему, Иннис пытается попасть жердью ей по глазам.

  59. Сзади начинается какая-то возня, я отвлекаюсь от войны с изредка встречающимися хилыми кустами и оборачиваюсь. Да это будет покруче медведя! Но меня так просто не проведешь.

    — Эй, братишка! Отличный костюм, — кричу и хлопаю в ладоши, но рядом раздается выстрел — и я начинаю сомневаться. Может, на этот раз что-то пошло не так? Швыряю в чудовище одну из палок, хватаю Шона за рукав и бегу вперед. По дороге чуть не сбиваю рыжего — вот это я припустил!

  60. Боже мой, боже мой, ну почему в этом проклятом месте мне непременно приходится бегать? Кусты, болота, какие-то чудовища — за что мне этот кошмар? Что я сделала такого ужасного, что опять оказалась в этом жутком сне?

    Команда итальянского вояки для меня немного запоздала: уж я-то не стала дожидаться, пока чешуйчатая тварь закончит с юношей и выберет себе кого-нибудь на второе, а сразу припустила вперед прочь от кустов. Какая уж там цепочка — от страха я и впереди-то ничего не вижу, не то что сзади.  

  61. Минасу приходится несладко — из приоткрытой пасти на лицо ему капает пахнущая рыбой слюна, а шея у чудовища будто железная, как ни сжимай ее рукой, а перекрыть тому дыхание  или отбросить в сторону не выходит. К счастью, на выручку к нему приходит Иннис. Удары палкой этому болотному демону не нравятся, и оно отпускает курсанта, обернувшись в сторону обидчика. В этот момент в него прилетает палка от Мэтта. В воздухе гремит выстрел — пуля свистит в воздухе, заставив ирландца инстинктивно упасть на землю, чтоб не прилетело и в него. Вторая пуля вонзается твари, выпрямившейся во весь рост, прямо помеж глаз. 

    Бегство тем временем возглавляет приподнявшая юбки Тереза, далее за ней шлепают Мэтт и Шон. Возможно, именно в этом и заключается секрет выживания этих троих в прошлый раз. 

  62. Когда я понимаю, что именно я вижу, вокруг уже творится сплошная кутерьма. Это точно не похоже на цепочку, но уж сейчас-то точно не время спасать других!

    Я делаю несколько неуверенных пятящихся шагов — трудно сразу набрать скорость. И хорошо — этого времени достаточно, чтобы вспомнить, что кое-кому я все-таки должна.

    — Маликат, — шепотом говорю я, касаясь его руки, — надо бежать. Вперед. Туда, — и делаю еще несколько шагов, а потом ускоряюсь.

    Я сделала, что могла, ведь верно? И все-так я оборачиваюсь — проверить, побежал ли он.

    Все-таки у бега определенно есть преимущества перед танцами. Не стоит совсем уж его бросать.​​​​

  63. Щурюсь, присматриваясь — кажется, парни живы.

    — Вперед, черт вас побери!

    К дьяволу, вперед, в сторону или назад — пусть бегут теперь за дамочкой, которая оказалась проворней всех.  Лишь бы никто не оторвался.

    — За Терезой!

    Даром что в обмороке валялась. Карабин на взводе — если еще одна такая же тварь появится раньше, чем закончится отступление, на этот раз я попаду с первой попытки.

    — Будьте вы прокляты, Диас, куда вы нас притащили? — не важно, слышит ли он. Мой гнев сейчас нужен мне самому, в нем полно силы.

  64. Мадонна, началось! Ужасы, чудовища, кровища! Интересно, и почему я скучал по этому месту? Явно не из-за подобных приключений.

    Барышня соображает быстрее всех и припускает вперед раньше, чем я успеваю понять, что к чему. И напрасно я переживал, что капитан не в форме, он уже палит вовсю.

    Правда сделав всего пару шегов за его спину, я понимаю, что бежать с носилками  — самое идиотское, что он вообще мог приказать. Зачем мы, черт побери, их тащим? У саксафониста что, рук нет, чтоб футляр свой нести?

    Останавливаюсь, вынудив встать и лифтера. Выбрасываю надоевшую жердь — все равно она не спасла мои сверкающие ботинки от грязи. Выхватываю из палок свою трость — еще одну Асмодею я дарить не собираюсь. А после достаю и кофр. Все это занимает не больше пары мгновений. Сложив носилки так, что их можно положить на плечо, всовываю их Алексису с шипением:

    — Только попробуйте потерять. Нам нужен этот плащ для ночлега!

    А затем, дождавшись, когда со мной поравняется бегущий музыкант — всовываю футляр и ему. Остальных я преследую не слишком быстро — постоянно оглядываюсь, а потом и вовсе останавливаюсь, чтобы убедиться, что солдаты живы и пойдут за нами.

  65.  — Давай руку! — распластавшись на земле, выкрикивает Иннис Минасу и тянется к нему, пытаясь вытащить из-под оглушенного монстра. — Скорее, пока оно не очухалось!

  66. Мэтт, бегущий на своих длинных ногах, быстро, как цапля, вдруг спотыкается и с размаху шлепается в грязь, потянув за собой и Шона. Приподняв голову, чтобы отплеваться, служащий вагона видит, что лицо его упало всего в паре дюймов от лезвия топора, торчащего из жижи. Кто-то обронил его тут давно.

    Шон, валяющийся за ним, обнаруживает, что ботинок Мэтта запутался в чем-то, жутко напоминающем руку скелета, опутанную водорослями.

    Тереза действительно бежит бодро ровно до тех пор, пока плохо различимая в сумраке тропа не поворачивает слегка налево, и в итоге женщина с размаху забегает в воду, оказавшись в холодных болотных объятьях по самые бедра. 

     

  67. Иннис дело говорит, из тумана шагах в десяти от вас выныривает еще одна рычащая голова, заинтересованная шумом и гостями.

  68. Бежать Алексиса не нужно было просить дважды. Он кинулся вперед, машинально продолжая держаться за свою сторону носилок, но тут же запнулся и чуть не упал, когда франт неожиданно остановился. Алексис открыл было рот спросить — ему что, жизнь надоела, но тот отобрал носилки и тут же вручил их обратно, уже целиком. Плащ! Его волнует какой-то плащ, когда их вот-вот сожрет кровожадное чудовище!

    Оглянувшись, он оценил, сколько людей осталось прикрывать их спины. По счастью, их было достаточно для того, чтобы смотреть, куда бежишь. Перспектива утонуть в болоте привлекала его не больше, чем стать ужином для аллигатора. Перехватив носилки поудобнее, он потрусил за остальными.

  69. — Топоры! — ору я. — Тут есть топоры!

    Хватаю находку, выдергиваю из грязи — вот так удача! Дергаюсь, чтобы встать, но ничего не выходит. Похоже, ноги завязли. Первая мысль — топор для того, чтобы теперь их отрубить, иначе не освободишься. Даже слезы успеваю навернуться. Потом я замечаю валяющегося рядом Шона и ору ему:

    — Эй, Шон! Приятель! Помоги! 

    С ним мы и без топора разберемся. А вот против той твари он бы пригттился!

    — Эй! Алексис, братишка! Лови, — я швыряю ему топор со всего размаху. — Передай дальше!

  70. В следущующие минуты я действую по инерции, будто кукла, получающая приказы. 

    Прикосновение Анны — развернуться, голос итальянского солдата — бежать, свирепое лицо щеголя — нести футляр. Прихожу я в себя только, когда вижу, что впередибегущие падают или увязают в болоте.

    Останавливаюсь на краю зыбкой почвы и протягиваю так ине выброшенную жердь Терезе:

    — Мисс, держитесь, я вас вытащу, — зову ее, а оглядываться боюсь.

    Мне ведь померещлось, да? Кто-то был странно одет, нездоров и обвешен водорослями, вот мне и показалось. 

    В крайнем случае, я согласен поверить в легенду о человеке-аллигаторе, обитающем возле Нового Орлеана.

  71. Алексис обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как к нему стремительно приближается топор. Он отшатнулся, давая топору упасть, и только тогда понял, что должен был поймать его.

     — И что мне с ним, по-твоему, делать? — заорал он Мэту, испытывая только одно желание: отбросить надоевшие носилки и пуститься в туман со всех ног.

    Тем более что сзади опять рокотало рычание.

  72. А вот и второй!

    Не очень-то они быстры! Даже без подготовки отряд действует куда быстрее, чем неприятель.

    Целюсь — приходится подождать, пока утихнет дрожь в пальцах, — и стреляю. Кажется, удачно, или?..

    Голова идет кругом — такой эйфории, как сейчас при отступлении, не бывало даже во время триумфальных атак. Я чувствую запахи костров, пороха и крови, в ушах гремит эхо выстрела… Или стреляю уже не только я?

    — Нет, ты не свинья, Старачи… Ты вонючая дохлая рыба!

    Сжимая зубы до боли, выискиваю следующую цель.

  73. — Туда, — кричу я, продолжая дергать ногой в попытках освободиться. — Пусть рубят этих фокусников!

  74. — Давайте футляр, я подержу, — говорю я Маликату, когда он вызывается вытаскивать Терезу. От нее одни неприятности — типичная женщина, ни на что не способная без мужчин. И как только она сама с собой уживается. 

    Сзади раздаются выстрелы — боже, какой кошмар приходится переживать! И все же мы отбежали дальше всех — если за нами и будут гнаться, по дороге нападающим будет кем заняться. Никогда не слыхала про подобные банды. Просто дикость!

  75. Алексис поднял топор и в отчаянии уставился на него. Нужно было что-то сделать, но что?

    Возьмите у меня топор, пожалуйста, мысленно взмолился он и застыл, раздираемый противоречиями. Вот-вот из-за его невмешательства могли погибнуть люди, но не бросаться же теперь в пасть чудовищу! Кидать топор тоже не представлялось удачной идеей, он не был настолько уверен в своей меткости.

    А если бы это был не я, а кто-то другой, промелькнуло в голове. Кто-то сильный и смелый. Он бы не стал стоять и смотреть, он бы действовал.

    Положив носилки на топкую землю, Алексис добежал до держащего оборону капитана и всунул топор между отшельником и недавно очнувшимся парнем.

     — Вот, возьмите!

    Если никто не принял топор из его рук, он оставил его на земле и торопливо вернулся обратно.

  76. Что это за твари такие чудные и из какой преисподней они взялись? Огромные, кожистые, сильные. Пахнущие смрадом, тиной и топью. Не змеи, не рыбы, не кто-то даже отдаленно похожий на нечто земное. Неужели они все и правда попали в какой-то заколдованный мир, где водятся такие чудовища?.. Тогда почему же страх и другие эмоции такие реальные?.. 

    Не медля, Минас вскинул ружье, взвел его и выстрелил во второе чудовище. Неясно, сколько их еще оставалось, но лучше бы им убираться из этих топей поскорее.

  77. Ну, кэп, молоток, и сейчас не подкачал! Как он засадил этой страшиле промеж глаз! Рука по привычке дергается к поясу, но натыкается на пустоту — эх, жаль, пушку мою эти уроды отобрали, ножом такую шкуру вряд ли пропорешь.

    Не успеваю я посожалеть об отсутствии оружия, как парень в униформе сует мне прямо под нос топор. Вот это кстати! Откуда он его только взял!

    Покрепче ухватываю топор за рукоять и разворачиваюсь к удирающим товарищам спиной, готовясь рубить чудищ направо и налево, если они снова попрут.

  78. Я не вижу, что бросил мне мальчишка — взгляд направлен вдаль. Только я пытаюсь найти в полумраке оставленный им предмет, как происходит нечто еще более возмутительное.

    — Камалян! Отставить!

    Какого черта он делает! Как их вообще готовят в их чертовом Тбилиси!

    — В отступление! — не может же он не понимать простых команд, но я все-таки перехожу на обычный язык. — Ваше дело — защищать отступление гражданских!

    Нужно будет спросить, где он взял форму и оружие, стервец.

    Что там все-таки мне принесли? Я не нахожу ничего на земле — но в руках у Готье появляется топор. Этот, похоже, действует как надо.

    — Отступайте, Готье!

    Нам нужно просто уйти. Как только все оказываются у меня за спиной, я тоже начинаю медленно двигаться прочь от болотных тварей, продолжая держать их на мушке.

  79. Я уже почти не сомневаюсь, что нам и в этот раз удастся благополучно сбежать от опасности, как земля под моими ногами проваливается, и я с разбега почти по пояс влетаю в холодную воду. Подол платья моментально промокает и тяжелеет, а туфли увязают в склизком иле.

    Задыхаясь в панике, я уже готова звать на помощь, но помощь приходит сама: прямо мне в руки тычется жердь. Стуча зубами от холода и страха, изо всех сил вцепляюсь в протянутую музыкантом палку и с трудом выбираюсь на сушу.

  80. Отлично, они отбились! Завидев, что солдаты отступают к нам, тоже, наконец, догоняю и остальных. Обвожу пальцем наш маленкий отряд, считая шепотом — кажется, никого не потеряли. Ущерба нет, если не считать подмоченную репутацию леди.

    Где лифтер?! А вот он… Где плащ капитана? Ах молодец, в грязь положил! Будет спать в луже, раз ему ничего поручить нельзя. Поднимаю носилки сам и устанавливаю себе на плечо.

    Когда пятящийся капитан оказывается в паре шагов от нас, сообщаю ему:

    — У нас все живы!

    Долго ли будет жить после всего этого этнограф, другой вопрос.

  81. Минас действительно попадает во что-то крупное и шевелящееся — сложно сказать, убил ли, однако больше в той стороне ничего не шевелится. Офицер снимает еще одного, и кажется ваша канонада все-таки отпугнула нападение. Сколько бы этих созданий тут ни обитало, к вам они больше не приближаются.

  82. — Хорошо, — я хочу приободрить Баттисту, похлопав по плечу, но невольно опираюсь на него. Стоять тяжело, но я все же убираю руку и переношу вес на свой шест — он уходит глубоко в землю.

    Безопасность остается по-прежнему зыбкой, а местность вокруг все еще не подразумевает ночевки. Я не вижу вокруг ни живых, ни упавших деревьев, а тем временем продолжает смеркаться. Черт побери, а ведь я даже не сделал самого важного, что было нужно сделать в самом начале.

    — Баттиста! — я обращаюсь к тем, кто уже проверен временем. — Соберите и пересчитайте спички, разделите их между мной, собой и Готье.

    Пожалуй, несмотря на то, что Камалян — солдат, я больше доверяю гражданским, с которыми прошел немалый путь. Но оставлять его без дела не стоит.

    — Камалян! Организуйте сбор травы — везде, где найдете. Возможно, придется идти всю ночь. Понадобятся факела. Если у кого-то есть веревки — сплетайте их вместе, сделаем сцепку.

    Меньше всего сейчас мне хочется иметь с Диасом. Я предпочел бы напрочь о нем забыть, ну или в крайнем случае — утопить его в ближайшей луже. Хорошо бы узнать, бывают ли в этом чертовом болоте возвышенности — но я предпочту скорее спросить у ветра, чем у него.

    — Страсть к жизни вытаскивала людей из мест похуже этого! Главное — не терять времени.

    Несмотря на сказанное, сам я остаюсь стоять без дела. Если бы еще глаза закрыть…

  83. Анна соображает куда быстрее меня — высвобождает мне руки, и теперь я могу вытаскивать госпожу Медьеши из болота обеими. Киваю помогающей мне девушке, хоть и взглянуть в ее лицо боюсь — вдруг в нем я тоже увижу какую-то дикость. Померещилось один раз, может померещиться и во второй.

    — Как вы? Обувь не потеряли? — спрашиваю Терезу с тревогой, когда она выбирается на  берег в набрякшем от воды платье.

    Я вовремя прикусываю язык прежде, чем ляпнуть, что ей нужно снять мокрое белье. Ходить в вымокшей нижней юбке и чулках по такому холоду — означает простудить все свое женское естество. Я бы и вовсе порекомендовал ей пока снять юбки да облачиться в пальто мистера Баттиста — если она не хочет околеть. Кошусь на Анну, в надежде, что она озвучит что-нибудь эдакое. С другой стороны, и сама Тереза должна знать, как для нее будет лучше. 

  84. Все это прекрасно, но держать одновременно и трость, и носилки, и капитана — это выше моих сил. Но прежде чем я успеваю что-нибудь из этого выкинуть, капитан и сам находит опору в жерди. Нет, все-таки он по-прежнему не в порядке. Нам нужно бы побыстрее выбраться куда-то в сухое место, чтобы он отоспался. Но черт его знает, где искать такое место!

    Получив команду, я киваю и громогласно объявляю, похлопав в ладоши для привлечения внимания:

    — ГОСПОДА, СДАЕМ СПИЧКИ! ПРОВЕРЬТЕ СВОИ КАРМАНЫ! КТО НАШЕЛ, СДАЕМ МНЕ!

    Сделав это объявление, я все же наклоняюсь к капитану и спрашиваю:

    — Как вы себя чувствуете, синьор Туссента? Может, дать вам еще глоток из фляжки? Этот бренди… Он очень бодрящий, не хуже кофе, честное слово.

  85. Если вы не уверены, есть ли у вас спички, проверьте вашу вводную ветку, там написано, что у вас с собой.

  86. Веревка у вас осталась и от Логана, кто-то предусмотрительно не выбросил ее, а намотал на носилки, сделанные из плаща капитана.

    Сухую траву вокруг найти можно — если срезать ножом ссохшиеся верхушки кочек или поседевший от времени рогоз.

  87. Минас вернул ружье на плечо и с недоверием покосился на офицера. Ему, конечно, было не привыкать к работе, да и к такому отношению со стороны старших по званию, однако даже для этого его речь звучала чуть более резко, чем обычно. 

    Юноша не стал препираться. Конфликты никому не нужны. А приказ на сбор травы был очень удачным поводом уйти куда-то подальше и, возможно, даже передохнуть от этой суеты. Не сказать, что он уж очень утомился от пешего перехода или трудностей непростой местности, но вот от некоторых людей отдохнуть точно хотелось. 

  88. Алексис не сразу отреагировал на призыв сдать спички, поскольку все еще не мог придти в себя после отчаянной, как он полагал, вылазки с топором. Его ведь могли съесть заживо! Или оттолкнуть в спешке в самую трясину. Да мало ли что! Самое обидно, что топор даже не пригодился. С другой стороны, теперь его тащить не ему.

     — Вот, — пошарив по карманам, он выудил коробок и передал его Адриано.

  89. Воинственно помахав жердью перед мордами нападавших, Иннис отступает вместе с остальными. Жердь он любовно прижимает к себе, решив не расставаться с таким отличным оружием. По крайней мере, ничего получше у него нет, не считая перочинного ножика. Хотя дай ему пистолет — и что бы он делал? Палкой-то можно лупить что есть силы, пока противник не поймет, что добыча ему не по зубам.

    Свою бечевку он уже потратил на носилки и очень сомневался, что кому-нибудь удастся распутать его узлы. Присев по-турецки на так удобно протянувшийся между кольями плащ, он принимается освобождать бечевку.

  90. Происходит что-то страшное и мы улепетываем. Спасибо Метту, что не бросил меня. Не спасибо, что утянул меня в болото.

    Пока я соображаю и барахтаюсь в собственных конечностях и каком-то мхе, уже все заканчивается. Мне мокро и холодно. И страшно.

    Я послушно шарю по карманам, но там нет ничего похожего на спички. А если бы и было, то уже намокло. Но есть ножик, и рогатка, и свисток!

    Свисток я кладу в нагрудный карман, чтобы было легче его доставать в случае чего.

    Мне хочется поблагодарить Метта за то, что он меня потащил за собой и я протягиваю ему один из завалявшихя в кармане леденцов. Так же мне хочется утешить насквозь промокшую Терезу, которая стала как будто красивее за год, но я очень стесняюсь к ней подходить.

    — Метт, хочешь конфетку? У меня есть немного, могу угостить — это уже ко всем.

  91. Не очень понятно, нужна ли Терезе еще какая-то помощь, поэтому отвлекаюсь на остальных.

    Заслышав новую команду военных, машинально шарю в карманах брюк. Конечно, они у меня с собой — клубный коробок на 12 штук. Оставляю три себе, а остальные отламываю. 

    — Для общего дела, — машу ими в воздухе, демонстрируя Анне и забираю у нее кофр.

    — Не очень у нас дела, если они планируют идти по болоту всю ночь.

    Подхожу к кудрявому парню и отдаю свой вклад. Если нужно, зажечь их можно будет об что угодно, да хоть об подошву ботинка. Если та, конечно, сухая. 

  92. — Благодарю, — это лифтеру. — Очень любезно с вашей стороны, — саксафонисту. 

    Что ж! Ситуация получше, чем в прошлый раз. По крайней мере, по спичкам. Перспектива идти всю ночь по болоту — это полная, как говорят отцовские подручные, задница. Тут и днем страшно идти, а уж ночью, так и подавно. Но веревка — хорошая идея. Так ходят альпинисты. В болоте тоже должно сработать. 

    Засовываю клубные спички в передний карман жилета. Половину из Алексова коробка достаю для Готье, а сам коробок с оставшимися пристраиваю у капитана.

    Подхожу к Готье, чтобы выполнить поручение капитана, и протягивая спички, замечаю:

    — А вам везет на топоры. В прошлый раз нашли, в этот — тоже. Их как будто тут разбрасывают специально. 

    Оглядываю остальных, как они справились со своими заданиями — что там по веревкам и траве для факелов. Чувствую себя подручным, следящим за работой капо. Вряд ли мне суждено дослужиться до такой должности в моей нормальной жизни.

  93. С помощью музыканта и девушки я наконец выбираюсь из болота, но мое состояние столь плачевно, что я не могу удержаться от отчаяния. Мало того, что платье и туфли безнадежно испорчены, и я выгляжу как пугало, мне теперь придется неизвестно сколько разгуливать в мокрой одежде! А я еще так боялась промочить ноги! Но что за нечуткость? Почему никто не спешит предложить мне помощь, кода я так очевидно в ней нуждаюсь? Просто сборище мужланов! Опять они носятся с этими проклятыми спичками вместо того, чтобы позаботиться о даме! Что ж, похоже, мне снова придется самой о себе напомнить!

    Решительно, насколько позволяет мой жалкий вид, подхожу к занятым дележкой спичек мужчинам.

    — Господа, прошу прощения, что отвлекаю вас от столь важного занятия, но я решительно не могу продолжать путь в таком состоянии! Моя одежда и обувь промокли насквозь! Мне нужно переодеться во что-то сухое и просушить вещи, иначе назавтра же вам придется нести меня на этих носилках!

    Выпалив эту тираду, многозначительно смотрю на красивого итальянца: его пальто выглядит достаточно длинным, чтобы можно было закутаться в него без потери приличий. Но как быть с обувью? Уж мужские ботинки и сапоги будут мне безнадежно велики, даже если кто-то расщедрится пожертвовать их для меня.

  94. — Очень жаль это слышать, — сочувственно говорю барышне, пытаясь сообразить, почему она пришла жаловаться на это мне и Готье.  Разве вторая девушка не поохала, уделив ей веживую долю сестринского участия? Мы что, похожи на коммивояжеров, везущих с собой полный женский туалет?

    Кажется, моих "очень жаль" ей не достаточно — она продолжает стоять и таращится на меня, как будто уверена, что я скрываю где-то в кармане платье.

    Покосившись на Готье, а потом и на остальных, осторожно интересуюсь:

    — М-мы… как-то можем вам помочь?..

  95. — МЫ НЕ ЗАБЛУДИЛИСЬ! — возмущённо вопит Диас, воинственно потрясая палкой. — МЫ ПОШЛИ ДРУГОЙ, БОЛЕЕ ИНТЕРЕСНОЙ ДОРОГОЙ!

    Это последняя осмысленная фраза, которую слышат от Даниэля остальные после появления чудовища. В следующую секунду он вскрикивает "ложись!" и первым падает в вонючую жидкую грязь у тропинки. Почему-то никто не следует его примеру, но этнографу плевать — он-то точно знает, что таким образом существам будет сложнее его учуять и заметить. Дэн ужом ползет вдоль тропинки, и при такой скорости и способе передвижения его вполне можно издалека принять за аллигатора. Когда он с опозданием догоняет свой отряд и встаёт на ноги, то оказывается покрыт грязью с головы до ног, запах при этом соответствующий. Чтож, зато нужно теперь ну очень сильно постараться, чтобы учуять его!

    — Костер — хорошая идея, — заявляет он так, будто бы и не прерывал разговора, — огонь надо побольше сделать, пожарче, по… огнистее. Надо следить за ним, чтобы болото не съело. Я всю ночь простою на карауле. Знаете, я всё думал, зачем люди столько спят, и вот, теперь я иногда вообще не сплю.

  96. — А может быть вам лучше поспать как раз, в карауле постоит кто-то более… Менее уставший? — задумчиво спрашиваю у вонючего и грязного этнографа.

    Вид у него очень жалкий и жуткий.

    Костер — хорошая идея, хотя бы ради того, чтобы просушиться. Или подобие факелов, чтобы освещать себе путь… Но из чего их делать тут — не ясно.

    — Я могу чем-то помочь? — спрашиваю у шумного итальянца. — Мы же хотим развести огонь?

    Так как леденцов никто не захотел, я прячу их в карман. Про нож я не рассказываю, чтоб не отобрали.

  97. Что ж, появились несогласные. Я мог бы объявить военное положение и заставить их подчиняться с помощью силы, но война, кажется, все-таки осталась в другой реальности.

    — Если даже кому-то из вас удастся развести костер, — сам я считаю это невероятным, и потому для подтверждения наклоняюсь, подбираю горсть земли, сжимаю ее — сквозь пальцы вытекает бурая влага, — в таких условиях, он ничего не высушит. Пока вы будете сушить свою одежду, промокнет все, что на вас. Условий для гамака или лабаза нет.

    Вздыхаю, понимая, что некоторые все равно захотят остаться. Что ж, похоже, смерти неизбежны.

    — К тому же, вы уже знакомы с местными тварями. Если кто-то не успел рассмотреть — курсант Камалян расскажет вам о своих впечатлениях.

    Ищу спину солдата — не слишком ли далеко он ушел в своих поисках?

    — Я готов предоставить защиту и вывести группу из болот, но только при условии соблюдения дисциплины. Все, кто идет со мной — готовьте факела, запасные шесты у вас есть. По мере продвижения пополняйте запасы камыша и сухостоя. Те, у кого есть запасная одежда — помогите синьорине Медьеши. Для сохранения тепло лучше сменить верхнюю одежду, нижняя высохнет на теле.

    Если это болото слишком велико, возможно, в ближайшие дни вы сможете сушить вещи только так, но пока вам рано об этом знать.

    — Выдвигаемся дальше через 15 минут. Диас, попробуйте еще раз рассказать мне все, что вы знаете о болотах.

    А после этого я постараюсь тебя не пристрелить, скотина.

  98. Смирившись со своим положением, сдаю кудрявому половину спичек — если все отдам, как же мне курить? Вот с тем, чтобы поделиться одеждой, дела обстоят хуже. Штаны у меня самого промокли насквозь. Что же делать? А, точно! Кое-что есть!

    — Я могу шапку дать, — машу ею в воздухе. — Ни капельки не промокла! И сигаретку могу… А у Шона есть конфетки!

    Их, конечно, на себя вместо штанов не натянешь — но с ними же лучше, чем без них.

    — Я бы, кстати, проглотил парочку, — подмигиваю Шону. В животе уже ворочается ворчащая кошка — если ее не умаслить, начнет царапаться.

  99. Пытаюсь выискать глазами, кто там такой умный, что предлагает делать тут костер. Ну кто бы сомневался, этого этнографа хлебом не корми — дай посидеть в грязи. 

    К счастью, мне не пришлось высказывать вслух, почему это отвратительная идея, и капитан сам все разъяснил. Вот так-то. Теперь все будет по-нашему.

    Возвращаю внимание госпоже Медьеши, надеюсь, она уже ушла таращится на кого-нибудь другого.

  100. К сожалению, приходится снять с плеч пиджак Маликата. С ним уходит немало моего собственного тепла. К сожалению, нельзя сказать, что этим я возвращаю долг ему. Впрочем, его никто не имеет права заставить, — захочет, оставит себе.

    — Ваш пиджак, Маликат.

    Думаю, не возникнет вопросов, почему я его возвращаю.

    Если Терезе нужна моя помощь — думаю, она намекнет. Не в моих правилах навязываться, особенно человеку, которому мое соседство, похоже, не слишком приятно. С гораздо большим удовольствием я бы попробовала сделать себе факел. А лучше сразу два. Что ж, попытаюсь найти траву. Или как там они ее называли — камыш.

  101. Какой-то слишком нетипичный "привал" у них получился. Да и зачем тогд было отправлять их за травой, если уж она не понадобится?.. Какая-то работа ради работы — бесполезная даже для обычного человека и только отнимающая силы, которых и так не слишком много. 

    Минас пока отошел не слишком далеко — так, чтобы слышать остальных. Все же, остаться одному в неизвестном месте было бы намного неприятнее, чем среди людей, которые, по-видимому, уже находились в подобной ситуации. И, зная друг друга, уже обладали некоторыми отношениями и знаниями. 

    Парень был абсолютно уверен, что офицер ему отдыхать не даст, выматывая до последнего. Да уж. Не самая вдохновляющая перспектива.

  102. Получив спички, жестом показываю Камаляну — пусть подойдет. Перехватив штык-нож, делаю на шесте надрез — так, чтобы он расщепился вверху на две части. Взяв у Камаляна пучок травы и несколько веток, утрамбовываю их, закрепляя в образовавшейся "вилке". Что ж, минут на 15-20 этого хватит, следующий забью поплотнее. Поджигаю и втыкаю в землю:

    — Точка сбора здесь.

    Отойдя на пару шагов, нахожу глазами итальянца:

    — Где там ваша фляга, Баттиста? В ней еще найдется глоток для меня и курсанта?

    Передохну, и нужно будет сделать факел и для него тоже. И для женщин, конечно.

  103. — Прошу вас, оставьте его себе. Да просуньте руки в рукава — уже темнеет и становится холоднее. Уверен, такая женщина, как мисс Тереза, справится с тем, чтобы раздеть нашего друга из Чикаго, — возвращаю пиджак Анне и помогаю ей одеть его как следует.

    Я от беготни и переживаний, кажется, совсем не чувствую холода. Да и я хотя бы перебинтован под рубашкой, а у Анны под блузкой только белье.

    Присоединяюсь к ней в сборке травы для факелов: чем быстрее мы это выполним, тем быстрее двинемся подальше от места обитания… зеленых бродяг.

  104. — Спасибо, — благодарю и служащего вагона, не удержавшись, добавив, — "братишка".

    Его спички я тоже засовываю в карман жилета, и вспоминаю, как собирал их в прошлый раз. Кажется, тогда я впервые увидел тот необычный цветок. Точно. Он ведь и в прошлый раз помог найти дверь. Надо быть внимательнее. Если найду такой на болотах, обязательно сорву — он выведет нас, куда нужно.

    — Для вас, что угодно, капитан, — отзываюсь, оживившись от того, что его, наокнец, заинтересовала микстура. 

    Меряю курсанта взглядом. Я не склонен делиться своим "лекарством" ни с кем, кроме капитана, но, сочтя солдатика достаточно симпатичным, мысленно разрешаю угоститься и ему. 

    Главное, чтобы оставили и мне. Мне понавдобиться что-то бодрящее утром.

  105. — Спасибо, — я не нахожусь, что еще сказать. 

    Маликат действительно оказывает мне услугу. Даже не знаю, что равноценное я смогу сделать, чтобы не остаться в долгу. Нужно будет попытаться порекомендовать его для какого-нибудь из тех закрытых вечеров дипмиссии, куда они приходят с дамами сердца, но не женами. Уверена, его заметят — и пригласят еще не раз. Но пока никаких обещаний, все зависит не только от меня, но и от удачно выбранного момента.

    — Вы успели рассмотреть, кто был под этими ужасными масками? — мне не хочется молчать, а разговоры о музыке и танцах сейчас прозвучат нелепо.

  106. — Вы тоже думаете, что это были маски? — переспрашиваю обрадованно и негромко, выкручивая сухой рогоз и с неудовольствением глядя на порез большого пальца. Нам бы нож.

    — Хвала Иисусу, а то я уже начал сомневаться в собственном зрении и рассудке. На болотах за городом вполне могут быть банды неустроенных негров или каторжников. Про эти места по барам ходят жуткие байки, и теперь я  понимаю почему… Однако, Анна. Вам не кажется странным то, что мафия вывезла нас сюда, но при этом оставила солдатам оружие? Это ведь… Не очень вяжется с их намерениями оставить нас тут погибать.

  107. Сделав глоток бренди, зажмуриваюсь. Мелькает тревожная мысль, что я могу открыть глаза уже в новом месте — но нет, кажется, вокруг все то же. Разве что факел как будто горит куда ярче.

    Протягиваю флягу курсанту. После боевого крещения ему не помешает.

    На глаза мне снова попадается знакомая трость. Не мог же он привести ее в такой вид посреди леса?

    — Как вы провели этот год, Баттиста?

    Нужно будет задать этот же вопрос Готье. А затем выяснить, как выбрались — и выбирались ли вообще отсюда — остальные.

  108. Разделавшись с узлами, Иннис сматывает бечевку и убирает в карман. Вот и палки для факелов освободились. Он смотрит на продрогшую дамочку, которой никто не спешит помочь. Даже прилизанный пижон предпочитает отдать пиджак своей подружке. Его, конечно, трудно винить: вид у той, что искупалась в болоте, не самый приглядный. В другой ситуации Иннис повеселился бы, наблюдая за чумазой барышней, которая недавно строила из себя светскую леди, но погода действительно не задалась. Чего доброго, замерзнет и заболеет чахоткой или чем там болеют фу ты ну ты дамочки.

    Поднявшись на ноги и отряхнув плащ военного, служивший ему превосходной подстилкой во время работы над носилками, Иннис встряхивает его и щедрым жестом предлагает дамочке.

     — На. Он не очень сухой и не очень чистый, но всяко лучше, чем твое платье.

  109. Если мне повезло и Шон не отвлекся на что-то друго, забрасываю в рот сразу обе полученные от него конфеты, если нет — где наша не пропадала, попробую обмануть живут, погрызя травинку. Если честно, она и после конфет не помешает — есть после вчерашнего очень уж охота.

    Вокруг все чем-то занялись — пора бы и мне встать на ноги. Подтягиваюсь к застрявшей ноге и начинаю разгребать грязь вокруг веток, за которые я зацепился. Форма у них смешная — начинаю хихикать.  

    — Глянь, Шон! Корень как будто схватил меня! Хехе, видал — ну точно как пальцы!

    Штанина с треском рвется — а я-то думал, что ткань у нас высшего качества! А вот нет, зацепился за какой-то корешок — и на тебе. С досадой хватаюсь за корень, чтобы вдернуть его и отбросить подальше — и одергиваю руку. Порезался? Становлюсь на четвереньки и нагибаюсь пониже — рассмотреть, что же это за растение такое.

    — Эй, — шепотом зову того, кто поближе. Кажись, этот тот парень, которому достался топор. — Тут, похоже, кто-то того… Залег в землю. В смысле, уснул этим, долгим сном… Отдал концы, короче, и с концами.

    Встаю на ноги и смотрю на находку с высоты роста:

    — Это же не из наших? Наши-то все на месте?

  110. К счастью, с дамой разобрались, и теперь она может ходить и проникновенно смотреть в глаза рыжему ирланцу, который побыл джентльменом за счет плаща капитана. Надеюсь, она не шлепнется с ним в воду. В прошлый раз мы на этом плаще спали. 

    Со спичками я разобрался, траву и так добывает куча народу, да и флягу свою мне стоит дождаться, поэтому я не без удовольствия цепляюсь за эту возможность поболтать:

    — О, ну я не выезжал из штатов. Меня начали посвящать в дела семьи: приставили ко мне партона, то есть… я хотел сказать наставника. И обучали тому-сему… — бросаю долгий взгляд на болота, вспоминая чему именно. — Они расширяют бизнес. Заводят дела в Нью-Йорке. Делят территории.  Территории влияния. Завтра — то есть, когда я проснусь там  — будет торжественный ужин и мое посвещение…

    Как же мне хочется рассказать все! Мне просто некому пожаловаться и не у кого спросить, как мне быть!

    — Я ведь писал вам, — меняю тему и кошусь на Камаляна, который, я понятия не имею откуда, об этом знает. —  На адрес в часть возле Сан-Никола-деи-Чезарини. Но вы так ничего и не ответили.

    Снова кошусь на курсанта, вроде бы ничего "лишнего" я в письме не упоминал.

    — А вы? Как вы провели этот год? Вы не ушли из армии?

  111. Пропитанная влагой трава всячески сопротивлялась тому, чтобы ее вырывали, как если бы она была живым существом. Гибкие холодные стебли навевали мысли о щупальцах. Поеживаясь от неприятных ассоциаций, Алексис дергал траву для факелов, когда услышал, как Мэт шепчет кому-то про мертвеца. Сперва он решил сделать вид, что ничего не услышал, в конце концов, обращались-то не к нему, но любопытство пересилило.

    Держа охапку травы на вытянутых руках, он подошел к Мэту и вгляделся в землю возле него. Вода, водоросли, грязь… а это что? Похоже на руку, от которой остались одни кости. Но не может же быть такого! Или может?

     — Он пролежал здесь очень долго, — тоже негромко сказал он Мэту. — В такой почве тела почти не разлагаются.

    Вот и пригодились знания, почерпнутые из дешевых газетенок с картинками.

  112. — Этот тоже не разложился? — с сомнением переспрашиваю я у Алексиса. — Надо нам его закопать, а? Он же не должен так… торчать из земли?

    Не хватало еще, чтобы за него люди цеплялись. Это мне еще повезло — а если бы я на него сверху упал? Проткнул бы меня насквозь, точно.

  113. Выдаю Метту леденцы, и заинтересованно смотрю на то, что он мне показывает. С трудом понимаю, что это пальцы, а не коряги, меня передёргивает.

    Ещё сильнее ощущаю озноб и то, как сильно устал, хочу есть и спать. Мне холодно и страшно. 

    Темнота выглядит живой и из-за этого не по себе.

    — Я правильно понял, что мистер фокусник, засунувший нас сюда, — только Метт разговаривает со мной, поэтому спрашиваю у него, — погиб в прошлый раз, и мы не знаем, кто нас сюда похитил снова?

  114.  — Разложился, — Алексис с трудом произнес слово — мешало осознание, что когда-то это был живой человек, он ходил, дышал, чувствовал. — Видишь, одни кости остались.

    На предложение похоронить скелет он ничего не ответил. Захочет Мэт — пусть сам закапывает. Еще чего не хватало, трогать чьи-то останки.

  115. Минас с сомнением покосился на протянутую флягу. С одной стороны, не разделить выпивку со старшими считалось неуважительным среди его народа. С другой — не слишком-то хотелось пить алкоголь странного вида. Возможно, стоило немного схитрить пока офицер и мистер Баттиста были заняты разговором?.. 

    Он принял флягу, поднес к губам и пока оба собеседника были заняты беседой чуть наклонил флягу, иммитируя глоток. Большего от него и не требовалось. 

    Парень поблагодарил за предложенное "угощение" и также аккуратно вернул флягу, стараясь ничего не расплескать. 

  116. — Я ничего не получал, — мне трудно поверить, что все это время где-то блуждало письмо, которое могло бы подтвердить мне, что все произошедшее — не контузия. Тогда и сейчас я был бы уверен, что разговариваю не сам с собой.

    — Но если там было что-то важное… у вас появилась возможность рассказать об этом лично.

    Кошусь на Камаляна — похоже, ему не стоит доверять. Прямо отказаться от выпивки он не способен — значит, либо трусоват. Не пьет, то бишь еще и пользы от нее не видит — значит, глуповат. Это ведь он что-то бормотал о письме. Странные совпадения… о если мой мозг воспален лихорадкой — возможно, так все и должно выглядеть?

    — У Италии тяжелые времена, — отвечая, я стараюсь не думать, что Баттисту это, должно быть, нисколько не волнует. Если он итальянец, рано или поздно одумается. — Не время увольняться.

    Я так думал.

    — Займемся факелами, — заканчиваю разговор, надеясь вернуться к нему позже, когда мы будем в большей безопасности. — Вот-вот выдвигаться дальше.

    Думаю, я смогу соорудить пару-тройку — этим и занимаюсь. Если материала хватает на три — вручаю их Баттисте, Медьеши и Гуттьерес.

  117. — Давай-ка его закопаем, Шон, — призываю парнишку помочь. Заодно и отвлечься сможет, а то что-то задает слишком сложные вопросы.

    Становлюсь на колени и пытаюсь понять, как расположен скелет, чтобы закапывать именно его, а не непонятно что. Разобравшись, начинаю руками набрасывать на него холмик грязи.

    — Я про фокусника не знаю, братишка… Да и не хочу знать. Особенно если он с этими парнем как-то связан, — киваю на торчащую руку. Костяные пальцы я измазал в грязи, но закопать их мне пока не удалось.

  118. Там была только попытка наладить связь, ведь я был не уверен, дойдет оно или нет. И существует ли капитан Туссента в релаьном мире. Кажется, я правильно сделал, что не стал расписывать все, что хотел бы.

    И ведь правда, сейчас я могу сказать о чем угодно лично, и на какое-то мгновение внутри поднимается волна восторга — это так! Лучше сейчас, чем…

    Но он уже сурово бросает тяжелые слова про Италию, и, кажется, в его тоне я слышу упрек. Может, и справедливый, но почем он знает, каково это быть мной!

    Я и забыл, что настоящий капитан и капитан, которого я там у себя в Чикаго нафантазировал, это разные люди. Не стоит об этом забывать.

    — Я ведь ничего лишнего в письме не написал? — на всякий случай уточняю у курсанта шепотом, когда Туссента уходит мастерить факелы. 

  119. Всякие, конечно, в мире существуют уроды, но чтобы такие… столько, и в таком месте.

    — Конечно, маски, — в самом деле, какие могут быть сомнения. — Хотели нас испугать.

    Им, пожалуй, удалось. Меня вдруг пронзает мысль — а ведь военные их застрелили. Не делает ли это меня соучастницей? Нет, мы защищались. Они все сделали правильно. К тому же, разве я могла что-то изменить?

    — Думаете, это не военные? — я не уверена, что правильно поняла, что имеет в виду Маликат. — Тоже бандиты? Но куда они нас ведут и, главное, зачем?

    Я говорю шепотом и пытаюсь тайком наблюдать за солдатами, чтобы заметить в их поведении что-то странное. Пьют вместе с юношей в дорогом пальто, которого, кажется, все зовут Баттиста. 

    — Ай, вот же… — пока смотрела в другую сторону, загнала занозу под ноготь. Уже было понятно, что мой маникюр останется на этом болоте, но боли-то можно было бы избежать, если сохранять внимательность! Отвлекшись на занозу, а и не замечаю, что один из военных — самый громкий — приносит мне готовый факел, который остается только поджечь. Разумеется, я не думаю отказываться.

    — Спасибо, — я не уверена, что стоит записывать в свой мысленный список еще одного человека, у которого я в долгу, ведь он военный и выполняет свои обязанности.

    — Смотрите, Маликат, — показываю факел музыканту, когда военный уходит. — Кажется, это не так уж и сложно.

  120. -Нет. Думаю, ничего вызывающего. — Ответил Минас также тихо. Уточнять все обстоятельства чтения письма и перевода он не стал. Он ведь, по-сути, был случайным свидетелем этих отношений в каком бы виде они там не имелись. А потому распускать язык и рассказывать всем подряд об этом ему казалось неправильным. 

    -Я никому не рассказывал о нем или его содержании, кроме командования. Не беспокойтесь. Я сохраню этот секрет от других. — Добавил он так, чтобы его услышал лишь собеседник. 

  121. Скелет и так по большей части вкопан в землю, так что забрасывать землей, а точнее грязью, вам его придется не долго.

    Благодаря работе Алексиса, Савеи и Анны, сухой травы у вас достаточно для факелов. А у Инниса на руках оказывается не только собственная бечевка, но и веревка, доставшаяся от Готье. 

  122. Присев на корточки возле главного военного, Иннис с интересом наблюдает, как тот мастерит факелы. Никогда не знаешь, где тебе может пригодиться новое умение. Жестом он осведомляется, сколько веревки требуется на факел, и после ответа выдает нужные отрезки.

     — Сколько нам еще до города? — спрашивает Иннис.

    Главный военный что-то обсуждал с Диасом, а значит, если кто и знает, как долго им месить ботинками проклятое болото, так это он.

  123. Я делаю запасные факела — некоторые гражданские продолжают заниматься непонятно чем. Господи, из ведь всех чему-то учили. Непонятно, чему удивляться больше — тому, что пытались, с такой-то дисциплиной, или тому, что не научили элементарному.

    Иннис подготовил сцепку — одобрительно киваю ему.

    — Поберегите веревку, — останавливаю парня и показываю, как обмотать палку камышом, предварительно ее расщепив надвое.

    — Никто не знает, где город и есть ли он, — ни к чему мутить воду. — Выйдем к лесу и сможем осмотреться лучше.

    За этим — еще один урок: показываю, как закрепить веревку у каждого на поясе.

    — Внимание! — выдергиваю из земли почти погасший факел. — Все, кто согласен продолжать путь под моим руководством! Строй-ся!

    Пока люди выстраиваются, "заряжаю" факел новой порцией травы и поднимаю его повыше.

  124. — Что я знаю о болотах? — переспрашивает Даниэль. — Я? Да я все знаю о болотах. Я тут живу, хаха! 

    Он приближается к итальянцу и только что на голову ему не лезет, так близко стоит. В совокупности со смуглой кожей и покрытой грязью одеждой белки его глаз ярко выделяются и сверкают.

    — Растет здесь… — Диас снова не то хмыкает, не то хихикает, — да почти ничего, кроме болотной травы. Зато есть рыба. Если найти озерцо, а не топь. Всё остальное скорее всего попытается вас убить. Та… штуковина, что пролетала в тумане — комар. И поверьте мне, тут ничего смешного, — он гневно оглядывается на остальных. — Даже в самых забытых богом тропических болотах эти твари не так опасны, как здесь! Больше всего здесь… рыболюдов. И ЭТО НЕ МАСКИ, — Диас топает ногой в сторону парочки, которая высказала эту нелепость. — Маски! Какая наивность! Они людоеды! Впрочем… они едят и рыбу… среди них есть рыбаки… я иногда воровал у них… несколько… да, это низко! Но иногда приходилось… — Даниэль начинает теребить край обтрепанной одежды и отводит взгляд.

    — Пауки, — возвращается он к теме, — те самые мерзкие чудовища. А если… как будто! этого мало, тут будут ещё… бывают… Иногда, — голос у Даниэля обрывается и он продолжает хриплым шепотом, — иногда, когда падает тень… Слышно, как они ворочаются почти у самой поверхности. Они… огромные… Я не знаю, может, это одно и то же существо. Оно уходит вниз на мили и мили… Может быть такое, что оно разумно… и смотрит. И шевелится. Ни в коем случае не отходите от тропы… У него множество щупалец, и живёт оно там, на самой глубине. И морковка, да, иногда бывает морковка. Но это моя, — как в чем ни бывало, заканчивает он и одним из первых становится в строй.

  125. Черт, да он совсем ненормальный… Как я сразу не понял? Совсем худо, если такое я не рассмотрел после пары первых фраз.

    Сильный шум все еще причиняет мне физическую боль, и от голоса Даниэля в голове взрывается очередной снаряд. Уперев руку ему в плечо, отодвигаю парня от себя — хотя бы на полметра дальше, уже лучше. И наклоняю факел чуть вперед, чтобы снова не подошел ближе.

    Если решит идти с нами, нужно поставить его рядом с собой в сцепке, чтобы контролировать.

    — Как далеко вы заходили в эту сторону, Диас?

    И ни в коем случае нельзя давать ему в руки огонь. Если кто попробует сунуть ему факел — перехвачу.

  126. — Как думаете, Маликат, — я все еще держусь в отдалении, наблюдая, как будут строиться люди. — Нам ведь все равно лучше пойти с ними?

    Они собираются связать людей. Мне это не нравится. В сумочке есть пилочка — незаметно перетру веревку, чтобы остаться свободной.

  127. Что не так с этими итальянцами? А еще говорят, что они настоящие кавалеры! Стоять в пальто и смотреть, как дама мерзнет в мокрой одежде! Настоящий дикарь! А я-то приняла его за приличного человека!

    К счастью, не все в нашем отряде лишились остатков благородства. С благодарностью принимая плащ у ирландского парнишки, не удерживаюсь от шпильки:

    — Благодарю вас, молодой человек! Конечно, пальто господина Баттиста в сложившейся ситуации согрело бы меня лучше, но, видимо, здесь гораздо холодней, чем в солнечной Италии, и господину Баттиста оно нужнее. 

    Зайдя за ближайшие кусты, как могу, отжимаю и подвязываю мокрый подол к поясу, а из плаща сооружаю подобие длинной юбки. Мокрое белье тоже приходится снять и засунуть в сумочку. Что до туфлей, заменить их нечем, поэтому приходится просто протереть их полой плаща. 

    Выхожу из кустов и присоединяюсь к остальным.

  128. Иннис с восторгом перебирает факелы, получившиеся в том числе благодаря его усилиям. Давно никто не учил его с таким спокойным терпением, разве что в детстве, когда жив был отец.

    Главный военный не знает, где город, так что идти им, видимо, предстоит вслепую. Ну ничего, когда-нибудь да выберутся. Ему случалось блуждать в сельской местности, там что ни поле — так за ним дома. Главное, что с ним его ценный груз. Иннис дотрагивается до груди, проверяя, все ли на месте, хотя и без того ощущает приятную тяжесть за пазухой. Бросив короткий взгляд на Мэта, он отворачивается. Лучше бы им не встречаться здесь, тогда Мэт остался бы коротким воспоминанием и можно было бы себя убедить, что так тому и надо.

  129. Похлопываю себя по карманам и обнаруживаю коробок спичек. Во, повезло, не все забрали, черти! Закончив со спичками, как могу, помогаю капитану с факелами. Спорить вроде не о чем: куда он — туда и я.

    — Слушай, капитан, — тихонько говорю кэпу, подавая ему пучок травы посуше. — Этот парень совсем того. Может, пристукнем его мальца, чтоб полежал смирно, да и свалим? А то заведет нас в трясину и поминай как звали.

  130. Я стараюсь как следует, и вскоре над скелетом вырастает небольшой холмик. Руки снова приходится вытирать о штаны, но ничего. Все равно они уже порваны, никто их назад не примет.

    — Надо еще сверху чем-нибудь придавить, — говорю я, имея в виду надгробную плиту. — Как положено.

    У меня, правда, ничего такого нет. Может, просто похлопать грязь, что ровная была — она и застынет, будет как плита. Только вот руки я уже вытер… Подумав, заношу над могилой ногу и разравниваю поверхность. Ну вот, почти как надо, только сбоку остался след от ботинка — это я равновесие потерял. Все равно лучше, чем ничего.

    Выдираю пучок камыша, выбираю соломинку попрочнее и пишу сверху по грязи: "Не ходить!"

    Закончив, подхожу к остальным, чтобы узнать, что у них нового.

  131. — Не знаю, в каких кругах вращаетесь вы, Готье, — сухо отвечаю внезапно нарисовавшемуся под рукой Логану, — но в моем окружении не принято применять насилие к безоружным гражданским.

    Высокий юноша в форме — Мэт, если не ошибаюсь, — выглядит так, будто потратил привал на попытку пересечь болото вплавь. Ему потребовалось гораздо меньше времени, чтобы дойти до уровня Диаса.

    — Держите себя в руках, — я снова обращаюсь к Готье, — возможно, вскоре и другие потеряют рассудок.

    Киваю Иннису и курсанту — пусть готовят сцепку. Вопросительно смотрю на тех, кто држится в стороне — пришло время принимать решение.

    — Камалян, вы замыкающий. Те, кто решили остаться, могут получить у меня порцию спичек.

    Жаль, что они пропадут впустую, но пусть люди хотя бы будут заняты делом перед смертью.

  132. Факелы готовы, с одеждой все разобрались, на веревку нанизываются все новые члены отряда. Андрас, отошедший на пару шагов назад, чтобы полюбоваться своим рукотворным монументом, не замечает, как рядом, почти у пяток,  вскипает черная вода — в глубине трясины ожило нечто голодное. 

    По мере того, как он приближается к своим, оставив позади захоронение, за его спиной вздымается монструозный силуэт длинного гибкого щупальца, абсолютно черного от грязи и сгустившихся сумерек. Вот оно уже выше головы парня, а вот уже и вздымается в два его роста!

  133. Пока я рассматриваю Мэта, мое состояние снова ухудшается — начались галлюцинации. Закрываю глаза, открываю снова — черт побери, оно стало только больше! Думать некогда, некогда даже предупреждать — поднимаю карабин и стреляю.

    — Керн! Лежать!

    Только сейчас понимаю, что все это время помнил его фамилию. Да и вообще сознание заметно прояснилось за время привала — то ли бренди спасибо, то ли просто нужна была передышка.

  134. — Болото можно пройти, если убежать от рыболюдов, — объясняет Даниэль. — Думаю, скоро мы до него доберёмся… до леса, в смысле. Там дальше лес. В лесу… нормальная вода. Птицы… А! Погодите-ка! Вы ведь и сами были в лесу.

    Диас не следит за тем, о чем говорят остальные, но вдруг начинает чувствовать неприязнь к итальянским солдатам. Его обострившиеся инстинкты не обманешь! Смотрит он подозрительно, наверняка ему что-то надо.

    — Ну нет, — бормочет Даниэль, даже не думай, морковки нужны нам для женщин и детей.
    Отвлеклись на второго итальянца, Он пропускает момент появления монстра. Однако прпри окрике капитана первым падает на землю.

  135. Принимаю факел с неохотой — я бы предпочел идти с кем-то кто нес бы его в руках. Эти искры — они же и на рукав летят, а еще и на волосы! 

    — Благодарю вас, — отвечаю Камаляну, тронув его за локоть. — Приятно, что мундир носят такие благородные люди, как вы. Идемте же связываться, — подхожу к остальным, с досадой замечая, что капитан собирается привязать к себе Диаса. Нашел кого защищать! А как же все пылкие слова о гражданах Италии? Быть привязанным к Диасу я не хочу, даже для того, чтобы стоять поближе к капитану. Пусть лучше между ним и мной будет курсант или лифтер.

    В этот момент и проясняется загадка долгого взляда европейской барышни. Ах вот оно что! Ну конечно, всем подавай мое пальто. Хоть ты теперь два с собой всегда таскай. Одно отдать этой своре на растерзание — рвите, делитесь, шакалы! А второе оставить мне — я между прочим плохо переношу холод! А вы вечно влазите в болото, чуть отвернись! Отдай вам его, так без него весь отряд и останется! А ночью чем вы накрываться собираетесь?!

    Лицо мое гневно пылает от обвинений. Да ей же достался плащ — что ей не нарвится! Но предпочитаю не вступать в споры и сделать вид, что я ничего не слышу. Джентльмен должен быть выше склок с дамочками. 

  136. Чего это мне ложиться, я же только недавно встал! Я ж так никогда не обсохну! Открываю рот, чтобы спросить, за что такая честь, но вояка поднимает свое ружье и целиться прямо в меня. Да он спятил! Медленно поднимаю руки и так же медленно сажусь на корточки, а потом лажусь.

    — Эй! Да я свой! Я же ничего такого!..

    Выстрел! Зажмуриваюсь и готовлюсь умирать…

  137. От выстрела огромной щупальце дергается, но, кажется, его это только разозлило — из глубины воды слышится яростный рокот, вдобавок к первому щупальцу появляется второе, и две эти исполинские плети начинают хлестать воздух и землю с остервенением, поднимая тучи брызг и фонтаны грязи. 

    Мэтта не задевает только чудом, зато под раздачу попадает Логан. Мощный удар отбрасывает его в сторону, в грязь, и тот чувствует жгучую боль в спине. По коже сразу же струится кровь — похоже, на щупальцах полно шипов!

  138. — Нет, ведут себя, как военные. Гангстеры носят совсем другое оружие. А у них обоих карабины… Или ружья, я не уверен…  Я полагаю, оставаться на болоте нам двоим гораздо опаснее, чем отделиться от отряда, так что я…. Черт побери…. — мои глаза расширяются, когда я вижу что поднимается за спиной у парнишки в униформе.

    — АННА, БЕЖИМ! — сдергиваю ее за руку с места и отбегаю подальше по тропе, которую освещает факел Анны. 

    Опредленно, не стоит становится в сцепку. Оно нас гирляндой под воду и утащит!

  139. Обернувшийся на крик военного Иннис видит за спиной Мэта нечто огромное, вырастающее прямо из топких вод. Оставив веревку болтаться на чьем-то поясе, он подхватывает первую попавшуюся жердь и застывает в раздумьях. Ему часто приходилось драться — за кусок хлеба, сухой угол в подвале или на чердаке, да мало ли стычек случается у беспризорников, но с такими противниками он еще не сталкивался. До головы и в прыжке не достанешь, куда там примериться и ударить.

    Рядом гремит выстрел: военный не растерялся. Но сколько пуль нужно эдакой махине, чтобы угомониться?

    Пока он думает, на свет является вторая тварь и тут же обрушивается на парня, стоящего ближе всех к Мэту. Иннис смотрит на жердь в своих руках. Один конец ее заточен. Раньше, когда хижину окружал немудреный забор, этим концом она была воткнута в землю. Повинуясь невесть отчего пробудившемуся инстинкту, Иннис отводит руку назад и с силой бросает жердь, как копье.

  140. Не иначе как кельтская кровь бурлит в венах рыжего ирландского парнишки, так как в этот момент он больше всего похож на воина-дикаря, действующего смело и решительно, как подсказывает инстинкт. Заостренный конец пробивает одно из щупалец у самого основания, и то, выпрямившись в агонии, тяжело падает в воду, вызвав небольшое цунами, лизнувшее берег. 

    Однако победе вы радуетесь недолго. Будто для того, чтобы отомстить за погибшего сородича, из воды выстреливает стразу три таких же — и все они стремительно летят к вам!

  141. Черт побери, сейчас они бросятся врассыпную — это ведь неподготовленные люди. Часть уже сцеплена, начнется хаос. Нужно действовать быстро. Стрелять рискованно — и я выхватываю у кого-то, кто стоит рядом, факел, прицеливаю и запускаю этот горящий снаряд в монстра.

    Надеюсь, оно боится огня.

    — Из строя не выходить!

    Как стоящему впереди, мне приходится первому начать движение, и я отвожу группу на метров на 10 в сторону по тропе.

  142. По дороге приходится отмахиваться оставшимся факелом от тянущихся к нам щупалец.

  143. Надеюсь, это не я кричал! А если и я, то какой же в этом стыд, если видишь нечто подобное! Пережив первый миг парализующего ужаса и обнаружив себя с закушенным от страха кулаком в зубах, я отмираю от звука выстрела и мгновенно оказываюсь рядом с капитаном.

    — Побежали! Побежали! Ну побежали же! — умоляю, барабаня рукой по его плечу. 

    Не знаю, кто после этого выживет, но главное, чтобы он.

  144. Алексис успел оказаться в сцепке, чему теперь был совсем не рад. Он пятился назад, волоча за собой тех, кто был рядом, пока не сообразил, что так они могут упасть и еще больше замедлить бегство.

     — Скорее же, скорее! — молил он в отчаянии, пытаясь поддерживать людей, с которыми его связали, чтобы всем вместе не повалиться на землю.

  145. Сцепка пришла в движение и, кажется, порядок сохраняется. Не иначе, за каждого здесь молятся родственники.

    — По тропе! — отдаю команду и продолжаю вести за собой. — Факел вперед! — и поднимаю свой, демонстрируя, как следует отпугивать чудовище.

    — Керн! Ползком на 11 часов!

    У него из кармана торчали часы — должен сообразить, что это значит.

  146. Капитан лишает меня факела, но я тому и рад, мне нужна только моя трость, а еще, чтобы он, наконец, побежал. Но нас прекрасно сдергивает с места лифтер, потащивший и меня, и капитана, и этнографа. Капитан тоже выравнивается и уже тащит нас прочь. Только бы нам не свалиться гурьбой! И кто придумал эти сцепки! Это же самоубийство!

  147. Снова происходит какой-то кошмар, но благодаря реакции Маликата мы бросаемся бежать раньше всех. Оборачиваюсь, только когда мы останавливаемся. С ужасом готовлюсь увидеть, как погибают связанные люди.

    — Господи, что это?

    Больше я не в состоянии вымолвить ни слова. Маликат все еще держит меня за руку — или это уже я в него вцепилась? Неважно — в такой ситуации у меня было бы оправдание, даже если бы я запрыгнула ему на руки.

  148. Факел пролетает мимо щупалец падающей звездой и погружается в ссохшийся куст. Оттуда пламя вдруг распространяется, как пролитое масло, пара мгновений и там образовывается полыхающее озерцо огня. Вероятно там как раз был всплывший на поверхность торф или нечто подобное. В этом красном зловещем свете вы видите, как пробуждается древнее подводное зло. Все больше щупальцев вырывается из воды, и вот это уже обезумевший лес хлещущих во все стороны черных отростков, покрытых шипами.

    Маликат и Анна, глядящие с безопасного расстояния на эту безумную картину, могут поклясться, что ничего подобного они в своей жизни не видели.  

  149. Дьявольщина! Бесконечно чертыхаясь, я продолжаю просто уводить людей как можно дальше, в темноту ночи.

    — С тропы не сходить! — повторяю несколько раз.

    Похоже, это главное условие выживания в болотах. Но, конечно, именно об этом нам забыл сообщить местный болотовед! Не он ли виноват в том, что мы сюда вернулись?!

  150. — Я… Я… Не могу придумать… Этому объяснени…. — произношу заикаясь.

    Я тоже вцепился в Анну, и это дает хоть какое-то чувство безопасноти.

    — Они выглядят настоящими… — выдавшиваю, наконец, глядя как извиваются черные чудовищные твари в свете огня.

    Неужели, все эти россказни про мага, или что там еще было… правда? 

  151. Теперь он хочет, чтобы я 11 часов куда-то полз? Я бы подумал, что это шутка, но больше похоже на издевательства. Почему никто за меня не заступается? Приподнимаю голову, пытаясь найти кого-нибудь из нормальных парней: Шона, рыжего или Алексиса, да хоть кого… Все куда-то бегут, оглядываясь на меня. Что за идиотская игра?

    Уж если я и буду их догонять, точно не ползком. Встаю в полный рост — и чувствую, как с головы исчезает шапка. Наверное, зацепился за какое-то дерево — хотя я не замечал ничего выше пояса… Оборачиваюсь, чтобы забрать шапку — и снова оседаю на землю. Больше не надо уговаривать меня ползти — только делаю я это спиной вперед, опираясь и на ноги, и на руки. 

    Шапку, конечно, жалко — я бы ее на память сохранил… но лучше я себе руки-ноги сохраню на память. Отползаю подальше, вскакиваю и бросаюсь наутек — поближе к остальным.

  152. Все бегут быстро, и я за ними едва поспеваю, пару раз спотыкаюсь, из-за чего каждый раз налетаю на грязную спину Диаса. Ох, только бы не упасть — они же тогда меня протащат по этой мерзости и не оглянутся!

    Сам-то я оглянуться тоже боюсь. Кто выжил? Кто умер? Как там упавший Готье? Выползл ли Керн? Бежит ли с нами курсант и ирландец?!

  153. Лишившийся первой жерди Иннис вооружается другой, тоже заостренной. Подражая капитану, он встает с противоположной стороны от пятящихся людей, держа импровизированное копье наизготовку. Пусть только сунутся!

     — Вставайте же! — кричит он Мэту и второму упавшему.

    Да что они, в самом деле, нашли время отдохнуть. Иннис старается гнать от себя мысли, что они могут быть ранены и не в силах подняться сами, ведь тогда придется лезть под удары гигантских пиявок. Не бросать же людей на верную смерть.

    Когда воды вспыхивают, а твари вздымаются одна за другой, он ощущает, как по спине пробегают мурашки, а сердце начинает биться чаще и тяжелее. Существо перед ним — древнее, могучее, ему не место в этом мире. Щекам становится становится мокро, Иннис яростно смаргивает непонятно зачем набежавшие слезы.

  154. Помимо шапки, Мэт едва не лишается ещё и носа — так близко просвистывает у него перед лицом черно-фиолетовый шип. Однако, похоже, он родился под счастливой звездой, а уж бегать он умеет будь здоров!

    Сцепленные несчастные, вместе с Мэтом быстро настигают застывшую и обнявшуюся в ужасе парочку.

  155. Отвожу отряд на безопасное расстояние и начинаю замедляться. Оглядываюсь, чтобы проверить обстановку и пересчитать людей в связке. Керн догоняет. Гуттьерес и Маликат в стороне, мы уже почти с ними поравнялись. Есть ли жертвы? А главное — встает ли после удара Готье?

    — На тропу! — командую парочке, пока за их спинами не проснулось такое же чудовище, а сам отвязываю веревку и бегу к месту, куда отшвырнуло Логана, готовясь в случае чего рубить щупальца штык-ножом.

    — Камалян! Баттиста! Всех вперед строго по тропе!

    Уверен, когда они придут в себя, будет много недовольства, но сцепка — единственное, что позволило выжить всем. Или я неверно посчитал?

  156. Чтоб мне провалиться, но это никакие не костюмы! Догнав остальных, хватаюсь за веревку, которой они связывались. Машу рукой и кричу парочке, которая все еще не в безопасности:

    — Скорей! Тут веревка! Вам тоже хватит, — машу свободным концом в воздухе и все-таки заезжаю себе по носу. Ну ничего, веревкой почти не больно.

    Оглядываюсь — как там могила? Только бы уцелела! Не хотел бы я возвращаться туда и все переделывать…

  157. — Они… Живые? Или это механизм?

    Язык еле ворочается. 

    — Это повсюду…

    Когда я произношу эти слова, начинаю понимать, что они на самом деле могут значит — и в страхе оглядываюсь, еще сильнее сжимаю руку музыканта.

  158. У меня застревает в горле "А как же вы?". Понятно как же — он пошел этого бесполезного Готье спасать! О как я его сейчас ненавижу! И носилки ему строй, и где мы расскажи, и вот еще тащи его тело, из-за того, что он ворон считал! 

    — Вперед! Не останавливаемся! — восклицаю вслух, но голос срывается, и я просто иду вперед, вынуждая остальных из сцепки тоже идти.

    Лучше не смотреть. Другие будут оглядываться. Я по их крикам пойму, что все кончено.

  159. Готье, похоже, оглушен, лежит и не шевелится. Свитер на его спине порван, в прорехах видны раны, сочащиеся кровью. Щупальца молотят по земле совсем рядом, но только чудом не попадают в него — от их ударов по земле идет дрожь.

  160. Приобняв Анну, я разворачиваю ее так, чтобы мы шли вслед за остальными. Показываю Керну жест рукой, отказываясь от веревки. Мы лучше так. Пальцы меня все равно слушаться не будут. Во рту набегает слюна от того, как хочется покурить. 

  161. Второй раз сделать что-то не то и получить от офицера совершенно не хотелось, так что Минас попытался в этот раз следовать его указаниям, выводя всех, кто был в связке и не в связке по тропе в безопасное место. 

    Вряд ли у него имелся хоть какой-либо авторитет, но чем больше людей тянулось в сторону более спокойного места — тем лучше. 

  162. Отряд продолжает двигаться, тропа забирает влево, и вскоре высокие заросли камыша скрывают от вас картину битвы с чудовищами — в небе только виднеется зарево. 

    Туман как будто бы начинает рассеиваться, а почва под ногами расползается все меньше. По ощущениям тропа будто ведет вас на возвышенность. 

    Небо тоже прояснилось, и в прорехах туч появляется бледный полумесяц. Ваши факелы отражаются бликами в неспокойной воде.

  163. Иннис, завороженный диковинным зрелищем, приходит в себя, когда военный бросается к лежащему без сознания парню. Он срывается с места и бежит, каждый миг ожидая, что тот станет последним. Щупальца мечутся, бьют по земле, окатывая его пахнущими тиной брызгами, но Иннис упорно стремится вперед. Если ему удается добраться до капитана, то он встает между ним и опасностью, выставив перед собой заостренную жердь.

  164. Отряд идет все дальше и дальше, и наконец, выбирается наверх, на поле, поросшее травой — отсюда вид на поле боя и огонь закрыт высокими кущами рогоза, так что вам остается гадать обо всем только по звукам — ударам щупалец о землю, свисту и утробному рычанию болот. 

  165. Даниэлю удаётся не отстать в общей суматохе только потому, что они все держатся друг за друга. Он несётся вперед по дороге, цепляясь в суматохе за остальных, и выкрикивает:
    — Оно проснулось! Мы его разбудили! Теперь они здесь! Ну что, теперь видите! Видите!

    На бегу он срывает с себя сумку и принимается колотить ею по извивающимся вокруг щупальцам, сопровождая удары бранью и криками "Пошли вон! Подавитесь!"

    Возможно, несколько раз он попадает не только по щупальцам, но при свете факелов рассмотреть, кому досталось, проблематично.

  166. Когда из воды поднимаются монструозные щупальца я впадаю в оцепенение ужаса! В прошлый раз такого не было! Я могу только удирать, движимый чувством самосохранения.

    Но мне преграждает путь пламя и поднявшиеся из-под болотистой воды щупальца, которых оно охватило.

    Мне страшно! В полутьме я узнаю Метта и хочу схватиться за него и спотыкаюсь. Возможно, это спасает меня от пролетающего перед глазами щупальца с шипами.

    Но неужели это болото кончается? Я чувствую твердую землю под ногами.

  167. Отряд сцепки прошу далее описываться в новой ветке.

  168. Протыкая штык-ножом щупальца, беснующиеся на фоне полыхающего пламени, я нахожу тело Готье. Раны, кажется, поверхностные, но парень оглушен. Дьявол! С отвращением и удовольствием одновременно отрубаю штык-ножом тянущиеся к нему щупальца, взваливаю на спину Готье, подбираю его топор — все это как можно быстрее, но без суеты и дерганья, — и начинаю пробираться к тропе. Медленнее и аккуратнее.

    Кажется, кто-то еще мелькает среди щупалец. Будь он неладен! Что я сказал неясно?!

  169. Если бы капитан присмотрелся повнимательнее, то заметил бы, что его диверсию прикрывает маленький ирландец, успешно отпугивающий щупальца шестом от итальянца и его ноши. 

    Однако сын Эрина вышел в бой с неравным противником, и незамеченный противник наносит тому крепкий удар, пропарывающий куртку и отбрасывающий его едва ли не под ноги офицеру.

    Однако миссия выполнена — вы уже вне досягаемости чудовищ, а группа кажется ушла далеко вперед — вам ее не видно. 

  170. В какой-то момент мне кажется, что ситуация окончательно выходит из-под контроля. Как только я что-то предпринимаю, на меня обрушивается столько "однако", что неясно, как из них выбираться… И все же каким-то чудом смерть остается не у дел — по крайней мере та, что предназначалась мне.

    — Черт! — кажется, это имя подходит рыжему пареньку куда больше. Переваливаю тело Готье не одно плечо, а второй подставляю Иннису, помогая подняться — если, конечно, он может сделать это сам. Если нет, наклоняюсь еще ниже и взваливаю на себя и его тело.

    Не уверен, что смогу быстро догнать группу — но хотелось бы, чтобы моя дорога не была усеяна их трупами.

  171. Иннис почти сразу подскакивает на ноги, но тут же падает на колено. Гигантские твари его все же достали. Он смотрит на пальцы, испачканные красным, рука наливается горячей болью. Ладно, бывало и похуже. Однажды он распорол бок железной трубой и потом месяц еле ползал, сжираемый лихорадкой.

    Бежать-то в любом случае не на руке, решает он и хватается за протянутую ладонь военного. Жаль только, жердь выронил, а возвращаться за ней — гиблое дело.

  172. Ваши ботинки и сапоги чавкают по болоту, ноги Готье волочатся по земле, а дорога идет вгору. 

    Чудовища остаются за вашей спиной, а далее и вовсе скрываются за занавесью рогоза, вымахавшего в полтора человеческих роста. 

    Вы видите, что ваш отряд ждет вас на возвышении. У края травяного выступа стоит Баттиста, вглядывающийся в ваши сторону. 

    Еще немного поднажать, и вы сможете соединиться со своим отрядом.

  173. — Вы рисковали зря, — я обязан сказать ему это. От слаженности наших решений зависит судьба многих людей. — Хоть и достойно.

    Это я тоже должен признать. Хорошо хоть, он не только жив, но и может идти — почти сам. тащить его не придется.

    — Серьезная рана? Можете идти?

    От его ответа зависит, когда я предложу ему аптечку. Я хотел бы сделать это подальше от игольчатой твари.

  174. Иннис удивляется похвале. Разве есть что-то особенное в том, чтобы не бросить людей умирать?

     — Ничего не зря! — возмущается он. — Ты вон жив, и этот, которого тащишь, тоже… наверное. А рана так, ерунда. Заживет. На мне вообще все заживает быстро, как на коте бродячем.

  175. Не спорю с ним — но только для того, чтобы сберечь силы. Если смог выжить он — значит, смог бы и я. Если бы кто-то из нас погиб — погибли бы все трое. Когда-нибудь он поймет: для того, чтобы остаться и ждать товарища, нужно гораздо больше смелости, чем для того, чтобы броситься вместе с ним. Мертвым не больно, они не помнят.

  176. Очухиваюсь, но не сразу понимаю, где я и что происходит. Кажется, меня куда-то тащат. Ощущения, будто под пресс попал: от каждого толчка отбитые ребра отзываются тянущей болью, зато спина полыхает огнем. Что произошло-то? Через пару секунд вспоминаю: я опять влип в это местечко и мы вроде как шли по болоту, а потом полезли какие-то твари. Стало быть, одна меня достала, а теперь меня снова кто-то тащит. Ясно, кто — кэп, не пижон же. А он и сам будто контуженый или вроде того, куда ему меня переть.

    — Эй, стой, я сам, — придушенно хриплю ему в спину.  

  177. Логан начинает брыкаться, нести его неудобно — и чтобы он очнулся в нужно месте в нужное время, приходится его оглушить))

Добавить комментарий